Готовый перевод Shadow of the Evil God / Тень бога скверны: Глава 11. Графский бастард влюбился в ведьму

…

Пройдя коридор, они оказались в самой дальней комнате. Здесь уже не было дыма, пропитавшего коридор, дышалось куда легче, но атмосфера была куда более напряжённой. Семь человек разной комплекции и внешности собрались вместе и обсуждали распределение доходов и теневой бизнес Нижнего Нойена.

Судя по их разговорам, граф Сейн из Верхнего Нойена был реформатором из знати, весьма терпимо относившимся к торговле, а сам Нойен был городом с немалыми торговыми оборотами.

В глазах этих людей, имевших некоторое представление о верхах, граф, при всей широте взглядов, был жаден до денег: огромные богатства стекались в его замок, но лишь часть шла на укрепление границ. Ныне эта крепость называлась пограничной лишь номинально, а по сути превратилась в крупный торговый город.

Разумеется, Сезар знал, что старый хрыч дни напролёт скармливал живых людей тварям в подземелье, бездумно швыряя деньги в бездонную яму ритуалов еретическому богу и получая за это одну награду за другой. Добра у него скопилось столько, что он уже не знал, куда его девать, и раздаривал в качестве подарков, привлекая союзников. Жизнь у него была куда интереснее, чем просто прозябать в местах развлечений.

Вышибала довёл их до входа в боковую комнату, поднял рукой занавеску, открыв тёмный проём. Когда Собачка беззаботно шагнула внутрь, вышибала выставил руку, преграждая путь Сезару, — ясно, что девушка должна войти одна.

Ну и выражение лица у неё было — как у посетителя, зашедшего в мясную лавку со шведским столом.

— Эта малышка побудет немного с Либео, — раздался чей-то насмешливый голос у него за спиной. — Подожди, дружище. Чем больше радости она доставит Либео, тем лучше сложится твоя судьба. Ты уж знай: ты здесь ценности не представляешь, ты просто приложение к ней. Единственное твоё дело — чтобы она не впала в полное отчаяние.

Хоть над ним и потешались, этот говорливый тип был всё же милее тех грузчиков, что обращались с ним как со зверем.

— Либео здесь главный? — спросил Сезар.

— Устроился? — Человек обошёл его, ловко перекидывая кинжал с руки на руку. Он был худощав, одет в кожаную куртку, короткие седые волосы торчали в разные стороны. На вид — на удивление обычный, можно даже сказать, добродушный.

Наверное, людям его профессии и правда лучше выглядеть добродушными. Если повсюду ходить со зверской рожей, пугая прохожих, самое место таким — сторожами у ворот.

— Знаешь, мы редко принимаем чужаков, парень, — усмехнулся другой. — А вы к тому же нищие, которых подобрали на улице. Говори, эта мелкая, что так приглянулась Либео, — кто она тебе? Посмотрим, затаишь ты обиду или нет.

Сезар понимал: для тех, кто застрял между знатью и простолюдинами, унижать тех, кто стоит ниже на социальной лестнице, — способ утвердить своё положение. Некоторые обедневшие аристократы тоже этим промышляют. В обществе, где власть для простых людей — неслыханная редкость, принижение тех, кто ещё ниже, служит и наслаждением своим статусом, и психологической компенсацией за тяжкий труд, потраченный на то, чтобы выбиться на более высокую ступень.

— Я просто хотел найти работу, — ответил Сезар с туповатым видом, оправдывая их ожидания. — Мы оба бездомные, пришли сюда посмотреть, нет ли какой работы. — Он указал в сторону входа, изображая наивного простака, впервые попавшего в Нойен. — Те грузчики привели нас сюда. Что я могу делать?

Тот, кто спрашивал, затаит ли он обиду, тут же потерял интерес, отвернулся — явно не желал связываться с наивным простаком. Однако худой, игравший кинжалом, не отступал. Он встал перед Сезаром, с любопытством разглядывая его лицо и глаза, словно пытаясь найти изъян в его представлении.

Такой настойчивости можно было не удивляться: этот человек сам затеял потеху, желая повеселить приятелей, для чего сделал несколько шагов к Сезару, выказывая полную заинтересованность. Если бы он не нашёл себе оправдания, то скоро сам стал бы посмешищем.

Сезар знал: даже если ему не удастся раскусить его игру, через какое-то время этот тип начнёт придираться к нему, чтобы сохранить лицо. И только когда его жертва, как и было задумано, начнёт проявлять страх, суетиться и терять достоинство, он сможет считать свою обыденную забаву завершённой.

Всё это было так же абсурдно и бессмысленно, как большинство вещей в этом мире.

И почему он должен успокаивать их, словно непослушных детей? Почему всё не может быть проще? Почему бы не разорвать их на части, не вырвать их крикливые языки, не вытащить их вечно бьющиеся сердца, не переломать конечности тому, кто хвастается своей металлической игрушкой, чтобы он, как окровавленная палка, корчился на полу…

— Впусти его, Грига, — вдруг раздался хриплый голос.

— Вечно всё не вовремя…

Тот убрал кинжал, пробормотал что-то и отошёл — словно у него что-то щёлкнуло в голове.

А Сезар перевёл дух, обдумывая только что нахлынувшую на него ярость. Казалось, зрачки расширились, дыхание участилось, пульс забился чаще. Это были его собственные порывы и желания? И если так, не раздувает ли их в нём этот пресловутый Путь?

Примитивный животный инстинкт, подумал он. Но и он способен мутить рассудок. Плотская жажда — штука тонкая и глубокая; если не найти способа ей противостоять, рано или поздно она подчинит себе его мысли, будет толкать на поступки, и поведением он уподобится Безликой.

Человеческий разум способен вместить лишь ограниченный объём чувств. Чем больше места занимает плотская жажда, тем меньше остаётся для всего остального.

Отдышавшись, Сезар отодвинул занавеску и шагнул в тёмный проём. Сначала он заметил несколько тёмных пятен на ковре — похоже, кровь, — а затем увидел лысого мужчину с огромным, как у беременной женщины, животом, стоящего у книжной полки. Тот перемалывал кость во рту в пыль и крошево.

Лже-Либео оскалился, обнажив несколько рядов острых, как у акулы, зубов. В её глотке медленно исчезало лицо другого Либео, словно труп животного, уходящий в болотную трясину.

— Что теперь, хозяин? — спросила она. — Может, разорвать и тех, кто снаружи? Превратить каждого, кто ещё дышит, в кучу костей и кровавого фарша, который больше не дышит?

Сезар поморщился — зрелище было ещё то.

— Не надо, — сказал он.

Лже-Либео разочарованно скривилась.

— Это всегда так легко? — спросил он, повторив свой прежний вопрос.

— Всегда легко, — тут же повеселела она. — Разорвать загнанную в клетку добычу — как это может быть трудно?

В дверях внезапно началась перепалка, кто-то принялся высмеивать того, кто играл с кинжалом: дескать, связался с дураком — видно, мозги набекрень. Сезар понимал: когда этот тип сорвётся, он непременно снова придёт к нему. Вражда порой возникает настолько нелепо и бессмысленно, что диву даёшься.

— Этот Либео… он знает что-нибудь о том убийстве в графском замке? — спросил Сезар.

— Ходят слухи, что графский бастард влюбился в юную ведьму и сбежал с ней, и сам граф этого не опровергает.

— А-ха-ха-ха, — Сезар нервно рассмеялся. Что за чушь? У старика мозги набекрень или у него самого уши заложило? — Сколько народу верит в эту сплетню? — спросил он.

— Все, кто о ней слышал, — ответил лже-Либео. — Хотя официально объявлено, что разыскивается убийца, те, у кого есть источники информации, знают: граф не раз повторял, что вас надо сохранить живыми. Говорят, он даже откупился от столичного сборщика налогов, просил замять дело. Он хочет разобраться сам. Теперь все зовут тебя маленький Борджиа. Ходят разные версии, но суть одна: Сейн Борджиа скрывает, что у него есть наследник, — боится, что брат, который хочет завладеть имуществом, убьёт тебя.

— По крайней мере, мне не придётся самому выдумывать себе фамилию, — заметил Сезар. — Хотя эти истории тоже можно использовать… Что здесь за место? Зачем сюда приходят важные господа?

— Это Чертоги Услады Хиер.

— Хиер?

— Знаменитая богиня наслаждений, — пояснила лже-Либео. — Её почитают среди знати и новых богачей. Учение гласит, что истинно верующие в этом мире попадают в рай вечных удовольствий, а молитвы к ней в земной жизни избавляют от любых страданий.

— Избавляют от любых страданий? Странно, что её почитают только среди знати и богачей, — Сезар огляделся. — Эти Чертоги Услады — они официально разрешены церковью или запрещены, но повсюду возникают?

— Церковь запрещает, но жрецы то и дело открывают свои Чертоги Услады, устраивают эти безумные ритуалы, где знатные господа тайно собираются и развлекаются. Запрещай не запрещай — всё бесполезно. Это называют Сном Хиер. Знаешь, люди честны перед своими желаниями, поэтому такие тайные сходки очень популярны, и именно поэтому Хиер так почитают среди знати и новых богачей.

Эти жрецы — либо еретики, скрывающиеся в лоне ортодоксальной церкви, либо просто любители наживы. Сезар не мог определить точно.

— Выходит, настоящий хозяин здесь — жрец богини наслаждений? Кто-то из присутствующих? — спросил он, оставляя эту тему.

— Его здесь нет, — отрицательно покачала головой лже-Либео. — Жрец только готовит секретные зелья и проводит церемонию открытия, в мирские дела не вмешивается. Я обычно делаю вид, что его не существует.

Сезар чувствовал подтекст в словах Собачки, потому что сейчас она была Либео, значит, это Либео говорил с подтекстом.

Безликая копировала жертву безупречно — не только внешность, но и мельчайшие особенности взгляда, мышления, речи, мимики. Не имея души, она была больше похожа на него, чем он сам.

Можно сказать, Безликая завладела всем, что было у Либео, полностью заменив его. Она заняла его место, его характер, его радости и печали, его друзей и врагов — словно чью-то жизнь записали в книгу, а теперь кто-то читает её вслух.

Человек, каким его видят другие, — это не он сам, а лишь иллюзия, которую они воспринимают. Кто читает слова в этой книге — сам человек или чужеродное существо, для других не имеет значения.

— И когда же ты делаешь вид, что он существует? — спросил Сезар.

— Ну… недавно мы как раз обсуждали один вопрос… — На лице лже-Либео появилось озабоченное выражение. — Открыть собственные Чертоги Услады, приводить сюда тех, кто не слишком набожен, но очень хочет испытать Сон Хиер. Потому что недавно мы узнали одну вещь… — Она заговорщицки покосилась в сторону прокуренного коридора. — Сон Хиер никак не связан с богиней, это просто галлюцинации от смеси ядовитых трав. Мы тайком пробовали.

Наркотики, значит, подумал Сезар.

— Если вы сами откроете Чертоги Услады, что изменится?

— Слишком много приходится отдавать жрецу, — ответила лже-Либео, глядя ему прямо в глаза. — Даже если через знатных господ наладить небольшой побочный доход от продажи рабов, всё равно придётся делиться, потому что это религиозная церемония. А недавно он вообще забрал наш с таким трудом добытый товар, даже спасибо не сказал, отправил кораблём в Великий храм Хиер. Многие из нас… недовольны, просто не показывают вида.

Сезар обдумал смысл её слов и понял: жрецу приглянулись люди, которых они похищали, и он отправил их в Великий храм, где они стали новыми верующими.

— Как вы узнали, что этот… секретный Сон Хиер никак не связан с богиней? — спросил он.

— Серый выяснил. Он не умеет держать язык за зубами, и вскоре все узнали.

— Серый?

— Тот, что с кинжалом, вечно пристаёт ко всем, его имя Грига, — сказала лже-Либео. — Мы зовём его Серым из-за цвета волос.

А, тот самый, что разыгрывал представление, придираясь к нему.

— И как он это выяснил? — не отставал Сезар.

— Я не задумывался, но сведения точные. Мы тайком сами приготовили эту смесь трав — обошлись без всякой религиозной церемонии.

— А вы не думали, что этот Серый — подозрительный тип?

— Он? Серый? — Тон лже-Либео говорил, что он считает Серого жалким и ничтожным.

— Только не говори, что этот тип вечно пристаёт ко всем, вечно попадает впросак и в конце концов оказывается в дураках, как последний идиот. Но при этом он всех веселит, и все считают его славным парнем и говорят, что он честный.

— Ну да. Так и есть, — согласилась лже-Либео.

Сезар нахмурился. Дело не в его излишней подозрительности, просто в мире, где существуют боги — пусть даже эти боги могут быть древними демонами, — нет, именно потому, что боги в этом мире могут быть древними демонами, обретающими силу через желания и волю, их жрецов нужно опасаться.

Тот тип, что с любопытством разглядывал его тогда, — действительно ли он просто придирался? Неужели только у Сезара есть актёрские способности, а у местных их быть не может?

Сезар продолжал допрос:

— А вы когда начали работать в Нойене?

— Уже лет десять.

— А эти Чертоги Услады когда появились?

— Говорят, больше ста лет назад.

— И как вы… сменили тех, кто занимался мирскими делами в Чертогах Услады до вас?

— Раньше мы были наёмниками, — припомнила лже-Либео. — Потом захотели осесть, и нам предложили взять на себя это место.

— Я спрашиваю о тех, кто был до вас.

— Этого я не знаю.

Сезару ответ показался абсурдным.

— Существующее больше века святилище. Около десяти лет назад все, кто в нём занимался мирскими делами, бесследно исчезли. И тут кто-то предлагает вам взять это место на себя. Вы так и взяли, даже не задумавшись, куда они делись?

Лже-Либео замялась.

— Мы тогда не придали этому значения. А потом прошло больше десяти лет, и… мы просто забыли.

— А Серый когда к вам присоединился? — продолжал он.

— Уже лет десять, — ответила лже-Либео и добавила: — Он присоединился до того, как мы пришли в Нойен.

— Идея перебраться в Нойен появилась у вас до того, как присоединился Серый, или после?

— Я не помню…

— Я спрашиваю не Либео, я спрашиваю тебя. Слышишь? — Сезар схватил её за плечи и тряхнул. — Покопайся как следует в его мозгах, перемешай их в кашу, но скажи мне. Понимаешь?

Кожа её натянулась, странное лицо, слепленное из членистых конечностей, вдруг зашевелилось. Словно вывернувшись наизнанку, щёки её исказились, вздувшийся живот резко опал, и из щелей между конечностями посыпались золотистые волосы.

— Мы решили идти в Нойен после того, как Серый к нам присоединился! — проговорила Собачка, прижимая руки к чуть округлившемуся животу. — Не тряси меня, я только что столько съела, надо переварить…

— Думаю, скоро эти люди бесследно исчезнут, — Сезар разжал руки. — Если Нойен к тому времени не захватят, следующая партия идиотов, что будет здесь заправлять, тоже не узнает, куда делись предыдущие.

— И что же? — пробормотала она. — Либео-то уже исчез. Что мне теперь делать?

— А ты не думай, что тебе делать. — Сезар покачал головой. — Мне не хочется ввязываться в такие неприятности, но у здешнего жреца есть возможность отправлять людей в Великий храм… Ты можешь подражать одновременно двоим? Ну, чтобы Либео и девушка по кличке Собачка существовали одновременно?

Собачка недоумённо моргнула.

— Ты хочешь, чтобы у меня выросло две головы, хозяин? Это может быть сложно.

Каждый её ответ заставлял лицо Сезара мрачнеть всё больше.

— Нет, забудь, — покачал он головой. — Давай-ка ты снова превратишься в Либео. С ним я хочу поговорить. Но сначала нам нужно привести сюда юную ведьму.

— А как мне им объяснить, кто вы и кто я? — спросила она.

Сезар на мгновение задумался, затем сообразил, что первое «я» — это Либео, а второе — Собачка.

— Скажешь, что мы оба — твои новые слуги.

http://tl.rulate.ru/book/174540/14834642