Готовый перевод After unlinking the system! I can easily survive the apocalypse with my cute pets / После отвязки системы! Я легко выживаю в апокалипсисе благодаря милым питомцам: Глава 62. Отступление к зданию комитета

Чёрный дым с направленную к складу стороны, унося с собой искры, взвился к небу, словно разъярённый чёрный дракон, распахнувший пасть.

Пальцы командира Вана, сжимавшие карманные часы, побелели в суставах, а металлический корпус врезался в ладонь, причиняя боль.

— Командир, смотри туда!

Солдат Сяо Чжоу внезапно дёрнул его за руку, голос дрожал, как осенний лист на ветру.

На его левой руке была перевязана пропитанная кровью тряпка, а сине-чёрные синяки проступали по краям повязки наружу.

— Огненная стена... Огненная стена вот-вот будет прорвана!

Командир Ван резко вскинул голову, сердце ухнуло, словно налилось свинцом.

Та огненная стена на восточной окраине, что должна была сдерживать орду крыс, раньше пылала, как огнедышащий дракон.

А теперь бесчисленные крысы на неё накинулись, грызя и пожирая, языки пламени пригасли под напором крысиных трупов, и в стенах зияли чёрные провалы, откуда серо-чёрная масса крыс вырывалась напролом, словно вода из прорванной плотины.

— Отступаем! Немедленно в здание комитета!

Рёв командира Вана разорвал ночную тьму, он выхватил из ножен на поясе армейский клинок, лезвие блеснуло холодным светом под луной.

— Все, кто дышит, помогайте! Поднимайте раненых! Сколько зерна унесём — столько и уносим!

Приказ об отступлении ударил, как валун в клубок спутанных нитей, толпа мгновенно взорвалась хаосом.

Дедушка Ли нёс на спине оцепеневшего от ужаса внука, тощие руки напряглись до выступающих вен, в кулаке он мертвой хваткой сжимал половину мешка с зерном, которое не решался бросить, и мякина сыпалась сквозь пальцы.

Тётя Чжан, расталкивая всех пятками, мчалась вперёд, пробегая мимо своего свинарника, не забыла прихватить полведра корма для свиней, бормоча под нос: «Только бы мои поросята не оголодали».

Маленький У из нового района прижимал к груди только что спасённый ящик с медикаментами, спотыкался от толчков бегущих жителей деревни, а флаконы внутри позвякивали.

Ван Цян помогал двум солдатам нести раненого, когда с стороны склада донёсся пронзительный писк, и он внезапно вспомнил, что Яя и её бабушка ещё там, в складе.

— Дядя Ван!

Он заорал в сторону несущегося во весь опор дяди Вана, голос разорвался под визгом крыс.

— Ты в комитет! А я за Яя и остальными в склад!

Глаза дяди Вана покраснели, будто вот-вот закапят кровью, арматуру в руке он сдавил так, что та погнулась.

— Я с тобой!

Он взревел и рванулся назад, но Ван Цян мертвой хваткой вцепился ему в плечо.

— Кто тогда защитит людей в комитете?

Сила в руках Ван Цяна была нечеловеческой, пальцы вонзились в мясо дяди Вана.

— Твою дочь я точно верну! Доверься мне!

Не дожидаясь ответа, он схватил с земли лопату и помчался к складу, штанины, задравшиеся до колен, испачкались в крови, каждый шаг оставлял кровавый отпечаток.

Командир Ван смотрел, как силуэт Ван Цяна растворился в ночи, в горле встал ком.

Он рубанул клинком по налетевшей крысе, горячая вонючая кровь брызнула в лицо, липкая и тошнотворная.

— Сяо Чжоу, возьми двоих и прикройте Ван Цяна!

Крикнул он назад, клинок снова взметнулся, перерубив пополам другую крысу.

— Остальные — со мной на замыкание!

Центр деревни уже превратился в ад на земле.

Скрип зубов крыс, грызущих деревянные двери домов, плач женщин, стоны раненых — всё смешалось в какофонию.

Обволакиваемую пронзительным писком крысиного хора, словно похоронный марш смерти.

У обочины в одном доме окно с грохотом разлетелось вдребезги, люди внутри махали скалкой, крича от ужаса. Несколько крыс полезли по раме внутрь, их серая шерсть пачкала стекло грязными полосами.

Дедушка Чэнь из кирпичного дома попытался выбраться через дымоход, высунул полтуловища, но крыса, сидевшая наверху, вцепилась ему в лодыжку, вопль вырвался из трубы глухим эхом, от которого кровь стыла в жилах.

— Сюда! Быстрее!

Командир Ван прорубал путь клинком, армейские ботинки хлюпали по крысиным трупам, вонючая жижа плескалась на штаны, липкая, как слой клея.

Вдруг он заметил под карнизом кирпичного дома сгорбившийся чёрный силуэт.

Это была госпожа Чжоу, её нога вывернута под неестественным углом, штанина пропиталась кровью, несколько крыс терзали её, седые волосы взъерошены когтями.

— Госпожа Чжоу!

Командир Ван бросился туда, клинок подряд прикончил троих крыс, нагнулся, чтобы поднять её, но глаза госпожи Чжоу уже остекленели, изо рта текла чёрная кровь, тело давно остыло.

— Бежим, командир!

Солдат сзади дёрнул его.

— Крысы догоняют!

Командир Ван стиснул зубы, выпрямился, капли крови с клинка упали на одежду госпожи Чжоу, расплываясь тёмным пятном.

— Бежим!

Он развернулся и ринулся дальше, глаза жгло огнём.

Эти люди вчера ещё болтали на межах о урожае, а сегодня стали кормом для крыс.

Внезапно в толпе взвился хор испуганных воплей.

Средних лет мужчина, укушенный за руку крысой, корчился на земле в конвульсиях, словно рыба, выброшенная на берег, конечности сводило судорогой, изо рта шла пена, глаза закатились, показывая белки, из горла вырывались хрипы, от которых мурашки бежали по коже.

— Что с ним?

Женщина рядом зажала рот ладонью, железный таз с грохотом вывалился из рук.

— Только что был ещё нормальный...

Сердце командира Вана сжалось в комок.

Он видал укусы ядовитых змей, отравления мутировавшими растениями, но такого молниеносного действия — никогда.

— Отнесите в задний двор комитета!

Рявкнул он двум молодым жителям, в голосе сквозила дрожь, которую он сам не заметил.

— Найдите доски, отгородите! Никому не подходить!

— Отгородить? Это зачем?

Тётя Чжан, добежавшая до дверей комитета, взъерошилась от возмущения.

Она опиралась на стену, тяжело дыша, спутанные волосы прилипли к потному лицу.

— Все мы из одной деревни, что, теперь он нам не ровня? Мой внук ещё ждёт, когда он его мотыгу починит!

Командир Ван резко обернулся, уставившись на неё ледяным взглядом, острым, как шип, — тётя Чжан проглотила остаток фразы.

— Эти крысы ядовитые!

Голос его выдавился сквозь зубы.

— Если яд заразен, хочешь, чтоб вся деревня корчилась в агонии, как он?

Массивная железная дверь комитета с лязгом захлопнулась, Ван Цян велел подпереть её толстыми, как чаша, деревяшками.

Сквозь прутья решётки виднелась волнующаяся снаружи орда крыс, бесчисленные красные глаза мерцали в темноте, словно рассыпанные искры гнилушки.

Визг крыс бился в железо, отдаваясь звоном в ушах.

— Перекличка! Проверим, кого не хватает!

Командир Ван, опираясь на костыль, стоял на ступеньках, дребезжащий голос разносился по двору.

Штанины его были в грязи и крови, очки съехали на кончик носа, в открытом глазу кровоподтёки.

Жители загалдели, выкрикивая имена, голоса затихли.

Ван Цян и двое солдат, ушедшие к складу, не вернулись, госпожа Чжоу и невестка Лю отстали, троих стариков с востока не видать.

Вдова Чэнь, жившая по соседству с дедушкой Ли, вдруг осела на землю и завыла, её муж ушёл на восток за зерном и не вернулся.

— Хватит реветь!

Командир Ван стукнул костылём по земле, голос охрип.

— Пока мы живы — есть надежда! В годы голода было вдесятеро хуже, а мы выжили!

Хоть он так и говорил, но как он отвернулся вытереть глаза — командир Ван заметил.

Командир Ван дошёл до угла двора, сполз по стене на землю.

Клинок воткнут в грязь рядом, рукоять ещё подрагивает.

Он вытащил последнюю половину лепёшки-сухаря, отломил кусочек, засунул в рот — сухой, не лезет.

http://tl.rulate.ru/book/174183/14694591