Готовый перевод Tokyo, 1980s: My Yakuza Lady / Токио, 1980-е: Моя леди-якудза: Глава 70. Решительная золотая песня эпохи, ошеломляющий кавер

Он откашлялся, стараясь придать своему голосу твердость и убедительность.

— Уважаемые учителя.

— Вот они, те самые, о ком я говорил ранее. Будущая основа нашей «Сидзима Энтертейнмент».

Он отступил в сторону, полностью открывая двух девушек взорам собравшихся.

— Это Сиина Хина.

Он указал на девушку с гитарой в руках, чье лицо выражало полное безразличие.

— А это Хосия Мияби.

Его палец мягко повернулся к фигуре, которая вот-вот готова была провалиться сквозь землю.

В конференц-зале взгляды учителей разом устремились туда.

В их глазах читался сложный букет эмоций.

Немота после пережитого шока, профессиональный прищур и доля скепсиса, которую невозможно было скрыть.

Особенно у самого старшего профессора музыки — он поправил очки на переносице, и за стеклами блеснул взгляд сухого педанта, полный придирок.

Одна — типичная девица из плохой компании.

Другая — такая трусиха, что голову не осмеливается поднять.

Это те самые «необработанные драгоценные камни», что якобы перевернут эпоху, по словам этого юнца?

Скорее, две случайные гальки с обочины.

Тойоно Кэй заметил все их реакции.

Он понимал: сейчас любые красивые слова — пустая трата времени.

Факты красноречивее любых речей.

Он бросил взгляд на Сиину Хину.

Ваше время.

Уголок рта Сиины Хины дернулся в вызывающей улыбке.

Она не сказала ни слова — просто ловко сняла с плеча чехол с гитарой и расстегнула молнию.

Сев на стул без малейшей церемонии, она установила гитару, и ее длинные пальцы легко коснулись струн.

Чистый, звенящий звук разнесся по тихому конференц-залу.

Тела учителей невольно вздрогнули.

Они были профессионалами.

Уже по этой простой пробе они распознали: гитара идеально настроена, а руки музыканта тверды как скала.

Хосия Мияби ощутила на себе все взгляды — ее тело задрожало еще сильнее.

Она едва не уткнулась лицом в спину Сиины Хины.

Тойоно Кэй смотрел на нее тепло и уверенно.

Словно угадав ободрение в его глазах, Хосия Мияби перестала мелко трястись плечами.

Пальцы Сиины Хины пришли в движение.

Легкая, ритмичная мелодия хлынула в зал, точно неоновые огни полуночного Токио, мгновенно осветив всю комнату.

Это «Полуночные двери ~Stay With Me» Мики Мацубары.

Песня, рожденная в эту золотую эпоху, воплощение City Pop.

Лишь вступление заставило выражения лиц учителей измениться.

Страх и апатия таяли на глазах.

Им на смену пришла сосредоточенная, профессиональная сосредоточенность слушателей.

Кончики пальцев ноги учительницы танцев даже начали постукивать в такт, помимо ее воли.

Мелодия перетекла в основную часть.

Все затаили дыхание, ожидая голоса.

Хосия Мияби по-прежнему не поднимала головы — длинная челка скрывала ее лицо.

Она лишь чуть приоткрыла рот.

— To you...

Нежный, точно вздох, голос сорвался с ее губ.

С едва уловимой дрожью.

Как бабочка, робко трепеща крылышками в пробном полете.

А на следующей строчке.

— Yes, my love to you...

Голос, сбросив оковы, внезапно засиял чистотой.

Беспримесный, эфирный, с уникальной хрипотцой.

Словно капля густого меда в кристально чистый горный ручей — и вода мгновенно окрасилась сладким, чарующим ароматом.

Все в зале остолбенели.

Старый профессор музыки рванулся вперед, упершись руками в стол, вперив глаза в девушку с опущенной головой, словно желая пронзить ее насквозь.

Этот голос...

Гитара Сиины Хины обрела глубину и точность.

Без лишних финтифлюшек — лишь идеальные аккорды и ритм, возводящие подиум для голоса Хосии Мияби.

Два противоположных темперамента сплелись в музыке в идеальном единстве.

Под аккомпанемент голос Хосии Мияби все больше раскреплялся, расправлял крылья.

Инфекция из глубин ее души вырвалась на свободу.

В высоких нотах — прозрачная сила, прорезающая воздух, но без резкости, точно метеор в ночном небе: яркий и ласковый.

В модуляциях — тончайшая плавность с нужной долей ленивой томности, дарящая трепет каждому сердцу.

В зале стояла мертвая тишина.

Учителей, «приглашенных» сюда, уже не волновало, где они.

Страх и отпор испарились без следа.

На их месте — полное погружение и неподдельный шок.

Они — верхи профессии, слышавшие тысячи голосов.

Но этот — неповторим.

Небесный дар.

Такой, что все техники блекнут перед ним, — благословение свыше.

Ямамото стоял у двери; его вечно напряженное лицо расслабилось полностью.

Рот раскрыт, взгляд остекленел — как у деревенщины, впервые увидевшей столичные чудеса.

Он не ведал ни о стройке, ни о ритме.

Просто песня зацепила.

Зацепила так, что перед глазами встали летние ручьи родных мест и мать, которую он много лет не видел.

Даже сотрудники «Будущих технологий» за дверью, делая вид, что работают, на деле подслушивали — и теперь замерли, бросив все дела.

Весь офис погрузился в гробовую тишь.

Всех пленил этот внезапный небесный зов.

Тойоно Кэй откинулся на спинку стула — и сам поразился.

Он знал, что голос Хосии Мияби особенный, но не ожидал такой химии с Сииной Хиной.

Миюки эта...

На этот раз и впрямь откопала сокровище.

Песня закончилась.

Последний аккорд Сиины Хины растекся по воздуху мягкими волнами.

Отзвук витал в памяти.

Зал утопал в абсолютной тишине.

Будто души всех еще парили в той атмосфере, что соткала мелодия.

Прошло добрых полминуты.

Лишь тогда старый профессор музыки выдохнул воздух, о котором и не подозревал, что задержал дыхание.

Тук.

Ручка учительницы танцев выпала из ее руки на пол.

Но она не заметила — просто уставилась вперед в оцепенении.

Сиина Хина отнеслась к делу с полным спокойствием.

Словно мелочь пукнуть — небрежно прислонила гитару к ноге.

Подняла взгляд на Тойоно Кэя и игриво подмигнула одним глазом.

Ну как, уровень моей милости еще ого-го?

Глаз Тойоно Кэя дернулся.

Он ответил взглядом.

Ладно, ты круче всех!

Ты вообще в курсе, где мы? Прослушивание! Держи серьезный вид!

Сиина Хина прочла его послание, фыркнула презрительно и отвернулась.

А Хосия Мияби, допев последнюю ноту, мгновенно юркнула за спину Сиины Хины, точно перепуганный кролик.

Щеки ее пылали так, что вот-вот кровь брызнет; ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Эта... эта девушка...

Старый профессор музыки наконец обрел голос.

В нем дрожала возбужденная дрожь.

Он вскочил — так резко, что опрокинул стул за спиной.

Но ему было плевать.

Двумя прыжками он очутился перед Тойоно Кэем, уперся руками в стол; глаза за стеклами очков полыхали неугасимым огнем.

В том огне не осталось и следа страха.

Лишь фанатизм.

Фанатизм художника, нашедшего бесценную реликвию!

— Президент Тойоно!

— Эта девушка! Ее голос! Это... это дар богов!

— Нет! Это преступление! Похоронить такой голос до сих пор — тягчайший грех против музыки!

Он так распалился, что брызги слюны чуть не окатили лицо Тойоно Кэю.

Остальные учителя тоже кинулись ближе.

— Точно! Диапазон широченный, контроль дыхания — чистый талант!

— Ритм безупречен, с гитаристкой — как влитые!

— И гитаристка не промах — база железная, да еще с душой!

Они тараторили наперебой; лица их не узнать — полная перемена.

Страх? Забудьте.

Сомнения? Улетели в стратосферу.

Теперь они — волки, три дня без жратвы, учуявшие сочный кусок мяса.

Тойоно Кэй смотрел на эту «переметнувшуюся» толпу и наконец расплылся в искренней улыбке.

Он знал.

Все в кармане.

Первая твердая опора его развлекательной империи легла на место.

Старый профессор не дал ему и слова вставить — вцепился в рукав Тойоно Кэя, уставившись пылающим взором.

— Президент Тойоно! Когда стартуем?!

— Прямо сейчас!

— Ни секунды терять! Такой талант — преступление тратить хоть миг!

— Расскажи! Каков план по их развитию? Первый шаг! Что делать?!

http://tl.rulate.ru/book/174176/14501973