Готовый перевод Tokyo, 1980s: My Yakuza Lady / Токио, 1980-е: Моя леди-якудза: Глава 65. Конец отчаяния — ад

Фуюки Аой смотрела на мужчину, стоящего на коленях.

В её красивых глазах не было ни малейшей ряби.

Словно перед ней лежал безжизненный предмет.

Лужа режущей глаз крови на полу в её восприятии ничем не отличалась от сложных персидских узоров ковра.

Взгляд Сидзима Миюки скользнул по холодному лицу Фуюки Аой и снова опустился на Сузуки.

Она выпустила кольцо дыма; голос ленивый, но каждое слово — как приговор.

— Человеческие желания сводятся к нескольким вещам.

— Деньги, власть, женщины.

Она сделала паузу, уголок губ изогнулся в насмешке.

— Ты захотел все три. И на всех трёх и погорел.

— Иногда мне даже любопытно: тебя считать способным... или глупым?

— Я видела немало таких, как ты. И немало таких отправляла на тот свет. Ты правда думаешь, что моя прежняя «милость» была ошибкой?

— Я просто не хотела, чтобы Кэй увидел подобные порождения серой стороны мира.

Тело Сузуки содрогалось — не от боли, а от предельного унижения.

Он хотел закричать, возразить, но сладковато-металлический привкус в горле вырывался лишь хрипом, похожим на скрип рваных мехов.

Стоявший рядом Ямамото чуть склонился, не сводя с него глаз — как с животного, предназначенного на убой.

— Госпожа, покончить с ним прямо сейчас?

Сидзима Миюки едва заметно кивнула.

И тут же покачала головой.

Это едва уловимое движение вырвало сердце Сузуки с самого дна отчаяния и подвесило над бездной, где оно судорожно затрепетало.

Её взгляд повернулся к Фуюки Аой.

— Его оставляю тебе.

Голос — холодный, без тени тепла.

— Я знаю, у вас хватает методов.

— Я хочу, чтобы ему стало хуже, чем смерть.

— Чтобы он пожалел, что вообще родился.

На лице Фуюки Аой наконец появилась тень выражения.

Едва заметная улыбка — спокойная уверенность профессионала.

— Поняла, госпожа Миюки.

Коротко и чётко.

Сидзима Миюки поднялась, больше не удостоив Сузуки ни взглядом — будто ещё секунда могла запачкать ей глаза.

Она развернулась и вместе с Ямамото и людьми направилась к выходу.

Чёткий стук каблуков по полу звучал ясно и безвозвратно.

У самой двери она остановилась, слегка повернула голову и бросила последнюю фразу.

Тихую — но как отравленный кинжал, точно вошедшую в уши Сузуки.

— Сузуки.

— Наслаждайся тем «счастьем», что тебя ждёт.

Дверь закрылась.

В роскошной комнате остались только Сузуки и медленно приближающаяся Фуюки Аой.

Она шла неторопливо.

Каблуки ступали по мягкому ковру бесшумно — но давление, которое она приносила с собой, было тяжелее, чем поступь армии.

Шаг за шагом она подошла вплотную.

И медленно присела.

Их взгляды оказались на одном уровне.

В её прекрасных глазах Сузуки больше не находил ни капли мягкости или слабости.

Лишь бездонный холод... и возбуждение, от которого по телу бежал ледяной озноб.

Так смотрит хищник на добычу.

— Господин Сузуки.

Голос по-прежнему приятный, но будто доносится из глубин преисподней.

— Нам предстоит... хорошенько познакомиться.

В следующее мгновение она протянула руку и схватила его за волосы.

Тонкая, белая, на вид хрупкая рука, словно способная сломаться от лёгкого усилия, в этот момент проявила силу, не уступающую стали.

Она без труда рванула взрослого мужчину весом за сотню килограммов вверх.

Кожу головы пронзила разрывающая боль.

Сузуки попытался вырваться, сопротивляться.

Но перед этой абсолютной силой все его движения выглядели жалкими и бессмысленными.

Он был как мёртвая собака.

Как собака, схваченная за загривок — лишённая всякого достоинства.

Фуюки Аой потащила его вглубь комнаты.

Там была неприметная потайная дверь.

Ноги Сузуки оставляли на дорогом ковре два жалких следа.

Он в ужасе смотрел на приближающуюся дверь, его тело неконтролируемо тряслось.

Он не знал, что за ней.

Но знал одно — это место в десять тысяч раз страшнее смерти.

Дверь открылась.

Навстречу ударил холодный, сырой запах, смешанный с железом и кровью.

Фуюки Аой втащила его внутрь.

Дверь за ними медленно закрылась.

Отрезав свет и звуки внешнего мира.

Через несколько секунд из щели донёсся крик — такой, что не походил на человеческий.

В нём была крайняя боль и невыразимый ужас.

Но почти сразу он оборвался.

Будто его насильно заткнули.

Следом — глухое, подавленное, звериное скуление.

...

На следующий день.

Кобе, штаб общества Бэйчэнь.

Солнечный свет пробивался через окно в комнату, затянутую дымом.

Ояма Ю раздражённо швырнул газету на стол — с грохотом.

— Где этот ублюдок?

Он рявкнул на подчинённого.

— Куда делся этот Сузуки?!

Подчинённый дрожал.

— Босс... после вчерашнего банкета в честь победы... Сузуки больше никто не видел...

— И телефон не отвечает.

Лицо Ояма Ю потемнело.

Он резко ударил ладонью по столу.

— Сволочь!

— Наверняка решил, что после победы над мелкими бандами он нам больше не нужен, забрал мои деньги и сбежал ночью!

— Найти его!

— Переверните весь Кобе, но вытащите этого предателя!

Он даже не рассматривал иных вариантов.

В мышлении старого якудза предатель почти всегда просто сбегает с деньгами.

Он и представить не мог,

что петля, сплетённая Сидзима Миюки для всего подпольного мира Кансаи, уже тихо затягивается.

А Сузуки — всего лишь жертва, втянутая в неё так, что даже вскрикнуть не успела.

http://tl.rulate.ru/book/174176/14501849