Готовый перевод Tokyo, 1980s: My Yakuza Lady / Токио, 1980-е: Моя леди-якудза: Глава 54. Провоцировать Миюки? У вас и правда кишки немереные

Воздух Хоккайдо был острым, словно лезвие ножа, и чистым до рези в глазах.

Едва Хигасино Кэй вышел из машины, как волна холода, пропитанная ароматом сосновых иголок и промёрзшей земли, ударила в лёгкие, заставив его вздрогнуть.

Перед ним расстилалась бескрайняя белая пустошь.

Небо налилось свинцом, тяжко нависая над горизонтом и размывая контуры далёких заснеженных гор.

Десятки ржавых стальных прутьев торчали из сугробов, точно обглоданные кости исполинских зверей, безмолвно напоминая о чьей-то рухнувшей мечте.

Это и была развалюха, оставшаяся от Сидзимы Гэнъитиро.

Заброшенная стройка курорта, который так и не удостоился даже имени.

В голове Хигасино Кэй ещё звучали его собственные вчерашние речи в офисе о грандиозном «империи льдов и снега», а теперь взгляд падал на эту мёртвую пустыню — и накатило знакомое офисному планктону чувство беспомощности перед пропастью между презентацией и суровой реальностью.

Контраст реальности оказался чересчур разительным.

Сидзима Миюки, однако, словно и не замечала этой безысходной пустки.

На ней было длинное чёрное пальто из кашемира, ноги в изящных кожаных сапогах, и она стояла в снегу прямой, как стрела, будто именно она здесь и была единственной хозяйкой этих суровых земель.

Ямамото с дюжиной громил в чёрных костюмах рассыпался веером, заслоняя их обоих.

Тяжёлые шаги их ботинок хрустели по снегу — единственный звук в этой ледяной тиши.

Вдалеке, в маленькой деревушке под белым одеялом, тянулись тонкие струйки дыма из труб.

Жители уже заметили незваных гостей.

За стёклами деревянных домиков мелькали тени — насторожённые, выжидающие.

Хигасино Кэй даже разглядел подростка, который тыкал пальцем в их сторону, что-то лопотал взрослому рядом, но его мигом затащили обратно в дом.

В воздухе повисло напряжение, тонкое, как лезвие.

Вскоре далёкий гул моторов накатился ближе, разрывая покой снежной равнины.

Три развалюхи-микроавтобуса, заляпанные грязью, вихляясь, неслись на них и на расстоянии пары десятков метров врезали по тормозам с эффектным заносом.

Двери распахнулись с грохотом.

С машины посыпалась толпа из двух десятков отморозков вертлявого вида.

На них были пёстрые дешёвые пуховики, взъерошенные крашеные шевелюры, сигареты в зубах, на ногах — замусоленные кроссовки; в сравнении с мрачной чёрной униформой Ямамото и его людей они смотрелись комично и убого.

Во главе — тощий жёлтоволосый с впалыми щеками и злыми щурящимися глазками; он жадно, без всякого стеснения, обшаривал взглядом Сидзиму Миюки.

— Ого, шишки из Токио пожаловали?

Жёлтоволосый сплюнул окурок, растёр его носком ботинка, тон насмешливый.

— Эти земли под нашей «Белыми волками», хотите тут копать — старшего спросили?

Банда за его спиной загоготала, сыпля похабщиной.

— Баба огонь, босс точно западает!

— Братан, на кой хер трепаться, хватай тёлку — и к боссу в подарок!

Брови Хигасино Кэй сдвинулись.

Он инстинктивно шагнул вперёд, желая заслонить Миюки собой.

Но Сидзима Миюки лишь легко коснулась его плеча рукой.

На её лице не дрогнул ни мускул, глаза — без единой тени волнения, спокойные, точно замерзшее озеро.

Она просто бросила взгляд на жёлтоволосого.

— Ямамото.

Два слова, тихо и ровно.

— Да.

Ямамото склонил голову в почтительном поклоне.

И в тот же миг сорвался с места.

Никаких разговоров, никаких предупреждений.

Могучая туша Ямамото ринулась в толпу, точно тигр, сорвавшийся с цепи.

За ним двинулись чернокостюмные — слаженно, как заводная машина смерти.

На снегу развернулась бойня без шансов: чистое, одностороннее избиение.

Ни выстрелов — только глухие удары кулаков в мясо, хруст ломающихся костей да вопли — от наглых ухмылок к ужасу и агонии.

Хигасино Кэй видел лишь чёрные силуэты, мелькающие меж цветастых пуховиков.

Каждый удар — точен, беспощаден, в жизненно важное.

Самый ретивый крикун, жёлтоволосый, теперь болтался в кулаке Ямамото за шкирку, точно драный мешок, ноги дрыгались в пустоте.

Второй рукой Ямамото неторопливо, методично ломал пальцы той руки, что недавно тыкала в Миюки.

Хрясь.

Хрясь.

Хруст костей разносился по тихой пустоши с осклизлой чёткостью.

Жёлтоволосый заорал по-свински, лицо залито слезами и соплями.

Меньше минуты — и всё.

Двадцать с лишним отморозков корчились в снегу, скукожившись в позах эмбрионов, хрипя от боли.

Чистый снег истоптали в кровавую кашу.

Ямамото швырнул обмякшего жёлтоволосого наземь, вернулся к Миюки и снова низко поклонился.

— Мисс, убрано.

На нём не уцелело и снежинки.

Хигасино Кэй смотрел на это и лишь молча качнул головой.

Какого чёрта эти придурки полезли к Сидзиме Миюки, когда даже он сам остерегался.

Он знал, что мир якудза жесток, но видеть вживую такую холодную, отточенную жестокость — это был удар под дых.

Жестокость, да, решает проблемы быстрее всего.

Но никак не лучше всего.

Он глянул на Сидзиму Миюки — та оставалась невозмутима.

Будто только что стряхнула пылинку с рукава.

Она подошла к жёлтоволосому с переломанными пальцами, глядя на него сверху вниз.

— Веди к вашему боссу.

Голос тихий, но властный, не терпящий возражений.

Жёлтоволосый трясся от боли и ужаса в глазах на Миюки.

Он, ползая и спотыкаясь, поднялся и повёл их, дрожа всем телом.

Штаб «Белых волков» ютился в конце деревни — двухэтажный домишко.

Скорее, обшарпанная ирэн — забегаловка с сакэ.

Воздух пропитан тяжелым духом перегара, табака и прогорклой жратвы.

Когда они вошли, толстый мужик средних лет в кимоно, с сальным лицом и свиными щечками, обнимал двух накрашенных баб и заливал.

Это и был глава «Белых волков», О́но Кэн.

Увидев измочаленных подручных и следующую за ними Сидзиму Миюки с компанией, хмель с его лица слетел в миг.

Он оттолкнул телок, медленно поднялся, а в маленьких глазках зажглось злое, хищное пламя.

— Кто вы такая?..

http://tl.rulate.ru/book/174176/14501644