Готовый перевод Qin Dynasty: A Lazy Prince Who Climbed to the Top of the List by Simply Lying Down / Ленивый принц оказался Богом Меча: Глава 25

— А как же я, господин? — Завидев, что Сюй Фу получил поручение, Янь Линцзи не удержалась от вопроса.

— В карете я уже всё объяснил, но раз тебе хочется официальности, повторю, — Ин Лин снисходительно улыбнулся. — Разузнай о случаях утопления новорождённых девочек в Саньхае и доложи мне.

Ещё во время дозора в Восточном округе Ин Лин заметил, что там процветает этот жуткий обычай, и решил поручить дело Янь Линцзи.

— И ты, Младшая Наставница Судеб, — Ин Лин перевёл взгляд на неё. — Раз уж в Инь-Ян тебя бросили, почему бы не найти новый смысл жизни в спасении этих брошенных детей?

«У неё тоже есть задание? Значит, её не считают чужой?»

Младшая Наставница Судеб на мгновение встретилась взглядом с Ин Лином и едва заметно кивнула. Её глаза под вуалью оставались спокойными, как застывшая вода.

Услышав в Поместье Малых Мудрецов о его мечте достичь Великого Единения Поднебесной, она перестала подозревать его в корысти.

Тем временем весть о том, что Сюнь-цзы, используя связи и свой колоссальный авторитет, созывает Сто Школ на встречу с Ин Лином в Восточном округе, стремительно разлетелась по всей Цинь.

Это известие всколыхнуло не только вождей философских течений, но и достигло ушей Ин Чжэна.

Сяньян, столица Цинь.

Вести из Восточного округа ворвались в императорский дворец подобно урагану.

Ин Чжэн долго и вдумчиво изучал донесение, представленное Лованом.

Чиновники при дворе пребывали в неописуемом шоке.

Император Цинь возложил тяжкое бремя на девятого принца, Ин Лина, поручив ему усмирить недобитых мятежников шести царств и приструнить Сто Школ.

Однако Ин Лин не бросился истреблять вольнодумцев. Вместо этого он отправился в Поместье Малых Мудрецов, убедил Сюнь-цзы выйти из затвора и созвал общий совет.

Зачем собирать Сто Школ? Каков его замысел?

Неужели он хочет примирения?

Но как это возможно?

Разве Ин Лин не знает, как сильно Ин Чжэн презирает эти группировки?

Пусть среди школ полно талантов, которых можно переманить на службу, но что делать со Школой Земледелия и Моистами?

Относительно конфуцианцев или даосов, имеющих политические амбиции, Ин Чжэн не беспокоился – в правительстве и так хватало их представителей.

Но Школа Земледелия и Моисты – совсем другое дело.

Это самые могущественные организации, под чьим крылом собрались сотни тысяч безземельных и нищих бедняков.

Для Великой Цинь такая толпа – пороховая бочка, готовая вспыхнуть в любой миг.

Ин Чжэн надеялся, что сын найдёт способ обуздать эту массу последователей.

А Ин Лин собрался обсуждать с главами школ, как пристроить их учеников?

Принять их на службу?

Легко сказать! У этих людей нет ни особых умений, ни имущества, они рассеяны повсюду, и их слишком много, чтобы государство могло их поглотить.

Если решение не будет найдено, этот съезд станет посмешищем.

И в конечном итоге Ин Чжэн будет глубоко разочарован в сыне.

Министры, поддерживавшие притязания Ин Лина на трон, лишь сокрушённо качали головами. Им казалось, что он выбрал неверный путь и неизбежно разгневает императора.

Лорд Чанпин и Чжао Гао со своими приспешниками втайне злорадствовали, уже предвкушая сокрушительный провал принца.

В зале совета канцлер Ли Сы стоял, слегка подрагивая от напряжения. Лицо его было суровым.

Он подавлял внутреннее смятение. Ли Сы не одобрял методы Ин Лина.

Но одна вещь его по-настоящему поразила.

Ин Лин умудрился уговорить Сюнь-цзы прервать уединение.

Многие считали, что старый наставник давно отошёл в мир иной, ведь великий учёный долгие годы не являлся свету.

И вот теперь ради Ин Лина Сюнь-цзы нарушил свои правила: он не просто вышел к людям, но и задействовал весь свой авторитет, созывая Сто Школ на встречу с принцем.

Ли Сы не мог в это поверить.

Его учитель, почитаемый как «Последний Мудрец» конфуцианства, стоял в иерархии сразу за Мэн-цзы. Его ученики были повсюду, а идеи влияли на умы представителей всех школ.

По силе влияния с ним не мог сравниться даже Гуйгу-цзы.

Однако, узнав подробности, Ли Сы понял причину.

«Обрести сердце ради Неба и Земли, даровать судьбу простому люду, возродить утраченные учения древних мудрецов и установить мир для десяти тысяч поколений».

Такой масштаб помыслов не мог не тронуть наставника, чья душа всегда болела за Поднебесную.

Окажись сам Ли Сы в тот день в Поместье Малых Мудрецов, он, вероятно, тоже проникся бы этим величием.

Какой книжник останется равнодушным к подобным словам?

— И ещё этот идеал Великого Единения Поднебесной… — Ли Сы позволил себе едва заметную, мимолётную улыбку.

Ин Лин скрывал свою истинную натуру десять лет. Ли Сы думал, что принц расчетлив и глубок, но как в нём уживаются столь наивные фантазии?

Великое Единение… разве его можно достичь одними словами?

На драконьем троне Ин Чжэн медленно заговорил:

— Когда правит Великое Дао, Поднебесная принадлежит всем. Выбирают мудрых и способных, и тогда коварство не рождается, воровство исчезает, а двери домов не запирают по ночам.

Это и зовётся Единением.

Ин Лин спокойно дочитал этот отрывок, и по его лицу невозможно было понять, что он чувствует.

— Верные подданные, мой девятый сын Ин Лин лелеет мечту о Великом Единении. Это похвально.

— Единение прекрасно в речах, но на деле это лишь иллюзия, — лорд Чанпин выступил вперёд с докладом.

— Ваше Величество, намерение принца Ин Лина созвать совет школ кажется мне неблагоразумным. — Он поклонился. — Школа Земледелия и Моисты собрали под своим знаменем сотни тысяч бродяг. Это прямая угроза безопасности Цинь. Нужны жёсткие меры. Желание девятого принца договориться с ними – всё равно что кормить тигра в надежде на дружбу. Прошу отправить гонца в Восточный округ, чтобы остановить это безрассудство.

Тайные донесения уже достигли Сяньяна, и все при дворе знали о происходящем.

Ин Чжэн ответил бесстрастно:

— В Поместье Малых Мудрецов Сюнь-цзы передал слова Ин Лина: у него есть указ, способный заставить Школу Земледелия и Моистов исчезнуть за один день. Как думаешь, что это за указ?

— Мне это неведомо, — лорд Чанпин склонился ещё ниже. — Если бы такой способ существовал, мы бы давно искоренили эту заразу.

— А что скажут остальные? — Взгляд Ин Чжэна скользнул по рядам чиновников.

Ли Сы вышел вперёд:

— Мне не под силу разгадать замысел принца. Лучше дождаться развития событий. Если он преуспеет – достоин награды, если провалится – понесёт кару.

Ин Чжэн кивнул:

— Мне нужен только результат.

Великая Тан. Дворец Цзыхуань.

Ли Личжи торопливо шла к Ли Шиминю, когда заметила рядом императрицу Чжансунь.

Ли Шиминь держал свиток и восторженно восклицал:

— Блестяще! Какое рассуждение о Единении!

— Чему отец так радуется? — Ли Личжи поспешила к нему. — Неужели новое творение Ин Лина?

Ли Шиминь погладил бороду и усмехнулся:

— Чанлэ, с чего ты взяла, что это непременно он?

— Сегодня в Чанъань прибыли тайные вести из Цинь.

— Дочь всё-таки душой на стороне чужака, — император притворно вздохнул, но свиток не отдал, а зачитал вслух: — «Когда правит Великое Дао, Поднебесная принадлежит всем… это и есть Великое Единение». Что скажешь, Чанлэ?

— Слог простоват, не очень похоже на Ин Лина, — Ли Личжи нахмурилась. — Неужели человек с его характером и впрямь грезит о таком идеальном мире?

— Я и сам сперва не поверил, — признался Ли Шиминь. — Дело не в мастерстве слова, а в том, что трудно представить столь сурового воина, лелеющего подобные мечты.

— Значит, это действительно написал Ин Лин? — Ли Личжи изумлённо вскинула брови.

В её памяти он остался решительным и беспощадным принцем, чья цель – объединение земель огнём и мечом.

Суть текста сводилась к восьми словам: «Мир принадлежит народу, народ – основа всего».

Но в глазах императора мир не может принадлежать народу. Вся земля под небом – владения государя, и всё живое принадлежит ему. Разве воля черни может направлять судьбу мира? Подданные живут лишь милостью Сына Неба, и их жизнь или смерть зависят от его прихоти.

— Теперь, когда ты знаешь автора, что ты думаешь? — Ли Шиминь с интересом наблюдал за дочерью.

— Я увидела Ин Лина с новой стороны. Его талант и величие и раньше восхищали меня, но я не ожидала, что его душа настолько широка… Он не жаждет власти ради власти, он печётся о людях. Его благородство превзошло все мои ожидания.

Узнав, что трактат о Великом Единении принадлежит перу Ин Лина, Ли Личжи испытала потрясение. Этот текст был написан ради блага народа, а не ради личного возвышения.

Это была высшая степень идеализма.

Сколько героев жаждали трона лишь для того, чтобы повелевать миром и тешить свою гордыню. А Ин Лин желал, чтобы старики доживали свой век в покое, дети росли под присмотром, а каждый человек нашёл своё место. Трон для него был лишь инструментом для достижения этой цели.

Ли Личжи глубоко вздохнула. Если бы Ши Фэйсюань была здесь, она бы швырнула этот свиток ей в лицо. Пусть бы эта фальшивая Обитель Милосердия и Покоя увидела, что такое истинное милосердие. Их пресловутый «выбор императора от имени Неба», – лишь прикрытие для усиления влияния буддистов, разве пеклись они когда-нибудь о народе по-настоящему?

— А что ты сам думаешь о его труде, отец?

— Обычный правитель пришёл бы в ярость, но мне это по душе, — с улыбкой ответил Ли Шиминь. — Ты должна помнить, Чанлэ: вода может нести лодку, а может и перевернуть её. Если не нести благо людям, Великая Тан рухнет в одночасье. У Ин Лина есть ещё одна фраза, которая всколыхнёт все царства.

— Какая?

Ли Шиминь посерьёзнел:

— Обрести сердце ради Неба и Земли, даровать судьбу простому люду, возродить утраченные учения древних мудрецов и установить мир для десяти тысяч поколений.

Ли Личжи замерла, по её коже пробежала дрожь.

— И это тоже он?

Эти слова звучали как удар колокола. Любой, в чьём сердце жила искра величия, услышав это, не мог не загореться желанием изменить мир.

— Именно. Великое Единение и вечный мир – вот масштаб помыслов Ин Лина. — Ли Шиминь просиял. — Чанлэ, я всё больше радуюсь тому, что сосватал тебя за него.

— Отец! — Щеки девушки вспыхнули. Она протянула руку. — Что же всё-таки стряслось в Восточном округе? Дай мне взглянуть на донесения из Цинь.

Просмотрев бумаги, она нахмурилась:

— Император Цинь поручил ему разобраться с остатками знати шести царств и Стою Школ? И он собирает их в Саньхае, чтобы привлечь таланты на свою сторону?

— У конфуцианцев и даосов школы Хуан-Лао действительно есть способные люди, они и так служат в Цинь. Но как он поступит с Моистами и Школой Земледелия?

Ли Шиминь одобрительно кивнул:

— Ты зришь в самый корень. Главная беда – это двести-триста тысяч бродяг, идущих за этими школами. Именно эти люди, готовые к бунту в любой момент, больше всего беспокоят Ин Чжэна. Если спросишь, есть ли у меня решение… — император покачал головой. — Его нет. Армией их не истребить, они просто растворятся в толпе.

— Но ведь у Ин Лина уже есть план?

— Он утверждает, что один указ может мгновенно сокрушить мощь этих школ. Вряд ли он бросает слова на ветер.

— Но что это за указ?

Ли Личжи погрузилась в раздумья, пытаясь представить, какой закон способен в одночасье устранить столь масштабную угрозу.

Весть о действиях Ин Лина в Восточном округе расходилась кругами по воде, достигая границ Цинь, Тан и других земель. Тем временем конфуцианцы спешили оповестить всех, что Сюнь-цзы приглашает Сто Школ в Саньхай для обсуждения великих дел.

В Городе Механизмов Моистов.

Нынешний глава школы собрал наставников, чтобы решить, стоит ли принимать приглашение.

— Император Ин Чжэн отправил принца Ин Лина в Восточный округ специально для расправы над знатью павших царств и нами. Ин Лин в Поместье Малых Мудрецов убедил Сюнь-цзы созвать этот съезд. Гао Цзяньли, Сюэнюй, Мастер Бань, Наставник Сюй – что думаете?

Мужчина в тёмно-фиолетовых одеждах с чёрной вуалью на лице говорил глухо и веско, переводя взгляд с одного присутствующего на другого. Это был Янь Дань, нынешний Цзюйцзы Моистов и в прошлом – наследный принц царства Янь.

— Наставник Сюнь-цзы всё ещё жив? — Мастер Бань вскочил с места, не скрывая изумления. Остальные тоже выглядели потрясёнными.

Янь Дань кивнул:

— Сомнений нет, конфуцианцы подтвердили.

— Моисты и Школа Земледелия всегда враждовали с Цинь. Зачем почтенному Сюнь-цзы помогать Ин Лину и созывать школы своим именем? — Наставник Сюй в раздумье погладил бороду.

— Вот тайное послание от конфуцианцев, взгляните сами, — Янь Дань передал свитки.

Мастер Бань, Наставник Сюй, Гао Цзяньли и Сюэнюй принялись за чтение. Их лица стремительно менялись – от недоверия к глубокому потрясению.

— «Когда правит Великое Дао, Поднебесная принадлежит всем…»

Эти строки отозвались в сердцах Моистов подобно удару храмового колокола. В них было всё то, к чему они стремились всю жизнь. Идеи «всеобщей любви» и «почитания мудрых» удивительным образом перекликались с этим текстом. Если бы они не знали, что это написал Ин Лин, они бы решили, что нашли утраченный труд одного из своих древних учителей.

А строки «Обрести сердце ради Неба и Земли» и вовсе заставили их кровь быстрее бежать по жилам.

Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

http://tl.rulate.ru/book/174124/14619821