Готовый перевод The Prime Minister Is a Serious Man / Премьер-министр — серьёзный человек: Глава 35

В другом конце города Жуцзинь возвращалась во двор со своими служанками, когда одна из них незаметно подошла и тихо сказала:

— Госпожа, всё вышло именно так, как вы и предполагали…

Жуцзинь нахмурилась:

— Поговорим дома.

Они вернулись во двор и плотно закрыли за собой ворота и двери.

— Уверена? — спросила Жуцзинь.

Служанка кивнула:

— И Ваньцай, который исполнял наказание, и няня Ли, убиравшая после, оба это заметили. Няня Ли ещё сказала… что наложница Вэй, судя по всему, уже на втором месяце.

Жуцзинь молчала.

Служанка продолжила:

— Похоже… даже сама наложница Вэй ничего не заподозрила. Раньше она, правда, стала меньше есть и чувствовала себя неважно, но тогда никто и не подумал, что это может быть беременность. Просто послали за лекарствами для улучшения пищеварения.

Лицо Жуцзинь оставалось совершенно бесстрастным, голос звучал глухо:

— Значит, всё верно. Цинь Жоу — поистине ядовитая женщина.

Служанка тоже побледнела от страха:

— Неужели это правда… госпожа-маркиза…

Жуцзинь взглянула на неё, и та тут же замолчала.

— Этот ход убивает сразу двух зайцев, — медленно произнесла Жуцзинь. — Избавляется не только от Вэй, но и незаметно устраняет ребёнка. Раньше я недооценивала её… Такая жестокость по-настоящему пугает.

В Чжанском доме, в павильоне Линьцзин.

Чжан Сюэлинь, словно только что осознав нечто важное, резко помрачнел. Он поставил флакон с лекарством, отпустил её руку и, развернувшись, направился внутрь, бросив лишь:

— Принеси чай.

Чжэньчжэнь, заметив его переменчивое настроение, поспешно взяла чашку и направилась в соседнюю комнату. Она шла так быстро, что задела занавеску, разделявшую помещения. Бусы звонко рассыпались, застучали, раскачиваясь в воздухе и отражая свет, отчего глазам стало больно.

Чжан Сюэлинь смотрел на покачивающуюся бусинную завесу, и в пальцах вновь возникло ощущение её мягкой, гладкой кожи. Он сжал кулак.

В этот момент Чжэньчжэнь подошла с чаем. Одной рукой приподняв занавеску, она вошла в комнату. Сквозь прозрачные голубые бусины её белоснежное лицо казалось окутанным лёгким сиянием, будто мерцающей водной гладью.

Горло Чжан Сюэлиня сжалось. Перед глазами мелькнули воспоминания — как он не раз обнимал её. Его взгляд застыл.

Когда Чжэньчжэнь ставила чашку, она заметила, как странно меняется выражение его лица. На мгновение она замерла, затем поспешно отступила назад.

Она решила, что ему нездоровится, и, колеблясь, шагнула вперёд:

— Господин, с вами всё в порядке? Вам плохо?

Чжан Сюэлинь смотрел, как она приближается, чувствовал едва уловимый аромат и вдруг понял нечто такое, что заставило его губы сжаться, а лицо снова потемнеть.

Чжэньчжэнь сделала ещё несколько шагов, но увидела, как он пристально смотрит на неё чёрными, бездонными глазами. Её тело слегка дрожало, она крепче сжала поднос и больше не смела приближаться.

Чжан Сюэлинь закрыл глаза. Голос его был ледяным:

— Вон.

Она не посмела задерживаться и выбежала из комнаты, прижимая к груди поднос.

На улице её обдало прохладным ветром, и она невольно вздрогнула. Вспомнив странное поведение Чжан Сюэлиня, она слегка нахмурилась.

Был уже почти вечер. Небо окрасилось яркими закатными красками. Взгляд её упал на персиковое дерево во дворе, и она невольно замедлила шаг.

Именно сейчас персики цвели в полную силу.

Цветы густыми гроздьями покрывали ветви, и лучи заката превращали нежно-розовые лепестки в золотисто-розовые, отливая лёгким румянцем. С расстояния дерево напоминало облако благоухающего тумана, чей аромат, колыхаясь на ветру, завораживал своей красотой.

Она глубоко вдохнула и почувствовала, как внутри немного стало легче.

— Сестра Йенъенъ, — осторожно подошла Сянъинь, — как там Юаньбао?

Чжэньчжэнь взглянула на неё. Сначала она хотела пошутить: почему вдруг перестала называть просто Юаньбао и теперь говорит «Юаньбао-гэ»? Но, увидев её покрасневшие глаза и искреннюю тревогу, решила не поддразнивать.

— Не волнуйся, с ним всё будет в порядке.

Сянъинь кивнула и добавила:

— Сестра Йенъенъ, ты только что… была просто великолепна! Даже лекарь Су не знал, что делать, а ты смогла вернуть мёртвого коня к жизни!

Чжэньчжэнь тут же шлёпнула её по руке:

— Ни в коем случае никому не рассказывай об этом!

— Я понимаю, — послушно ответила Сянъинь. — Но… а вдруг лекарь Су проболтается?

Чжэньчжэнь покачала головой:

— Вряд ли. Он только что дал обещание Хуан Сюйминю и не раскрыл мою тайну. Если теперь заговорит — сам окажется в неловком положении.

— Ну, слава богу, слава богу, — облегчённо выдохнула Сянъинь.

Пока они разговаривали, из дома вышел Чжан Сюэлинь. Все немедленно склонились в поклоне.

Он ничего не сказал и прямо направился прочь.

Хуан Сюйминь последовал за ним. Лиюфань подошла к Чжэньчжэнь и Сянъинь и с недоумением спросила:

— Почему господин такой… недовольный?

Сянъинь не поняла:

— А как же иначе? Юаньбао-гэ избит до полусмерти, конечно, господину не по себе.

Лиюфань фыркнула:

— Не в этом дело.

— А в чём тогда?

Лиюфань закатила глаза:

— Ты что, корове на арфе играешь? Всё равно не поймёшь.

Сянъинь уже готова была вспылить, но Чжэньчжэнь поспешила сказать:

— Разве тебе не пора заглянуть к своему Юаньбао-гэ, пока никого нет?

Сянъинь тут же согласилась и, забыв про Лиюфань, поспешила в дом.

Чжэньчжэнь с облегчением вздохнула, но увидела, как Лиюфань прищурилась и смотрит на неё весьма многозначительно:

— Е Йенъенъ, у тебя немало секретов от меня. Я всё видела — с ногой Юаньбао…

Чжэньчжэнь прокашлялась и поспешила перебить:

— Это просто случайность, как говорится: слепая кошка поймала мёртвую мышь.

Лиюфань фыркнула и косо на неё посмотрела:

— Этим можешь Сянъинь обмануть, но не меня!

Поняв, что отвертеться не получится, Чжэньчжэнь понизила голос:

— В детстве я училась у одного знахаря, немного разбираюсь в лечении переломов. Но это всё ненастоящее, не стоит того. Сегодня рискнула ради Юаньбао. Прошу, никому не говори — будут неприятности.

Лиюфань нахмурилась:

— А разве это плохо — уметь лечить? Зачем прятать?

Чжэньчжэнь вздохнула:

— Как говорится: лучше меньше знать, чем больше. Представь, если какой-нибудь господин велит мне лечить его, а я что-нибудь испорчу? Останусь ли я тогда в живых? С Юаньбао — другое дело.

Лиюфань кивнула:

— Да, пожалуй, ты права.

Убедившись, что Лиюфань больше не будет допытываться, Чжэньчжэнь перевела дух и спросила:

— Раньше няня Лю упоминала, что старшая госпожа что-то забыла в том монастыре?

— Да, свои чётки. Сегодня их надо забрать.

Чжэньчжэнь тут же предложила:

— Давай я схожу.

— Ты? — Лиюфань приподняла бровь.

Чжэньчжэнь улыбнулась:

— Уже несколько дней не выходила на улицу, хочется проветриться. Да и очень захотелось… купить пирожок с ослиной начинкой.

Лиюфань фыркнула:

— Ну, почему бы и нет. Только скажи няне Лю. И, конечно, не говори ей настоящую причину.

— Разумеется.

Ночью Юаньбао на миг пришёл в себя.

Чжэньчжэнь услышала шорох, встала, зажгла светильник и пошла посмотреть. У кровати сидела Сянъинь и наклонялась к нему, спрашивая, не хочет ли он воды или болит ли что-то.

Чжэньчжэнь молча стояла за занавеской и вдруг вспомнила другую картину — как много лет назад её невестка сидела у постели раненого старшего брата.

В сердце вдруг потеплело. Она тихо ушла.

Было три часа ночи, вокруг царила непроглядная тьма.

Чжэньчжэнь подняла глаза к небу и почувствовала редкое спокойствие.

С тех пор как она очнулась в ледяном погребе, прошёл почти год. Всё это время она жила в постоянном страхе и не могла спокойно спать по ночам.

Она никогда не думала о мести семье Чжэнь или о чём-то подобном.

Заговор семьи Чжэнь — это факт, и спорить с ним бесполезно. Да и способностей таких у неё нет.

Она просто хотела выжить и прожить остаток жизни под именем Е Йенъенъ.

Теперь, оглядываясь назад, всё прошлое казалось дымкой, миражом. Жизнь дочери Чжэнь, третьей госпожи дома Чжэнь, будто и не существовала вовсе.

И всё же

ей часто вспоминались мать и старший брат.

— Е Йенъенъ, чего ты здесь делаешь среди ночи? Хочешь простудиться? — раздался за спиной голос Лиюфань.

Чжэньчжэнь обернулась и увидела, как та стоит, укутанная в одеяло. Уголки её глаз дернулись:

— Осторожнее, как бы господин не застал.

— И что с того? — равнодушно отозвалась Лиюфань. — Ты ведь знаешь, наш господин хоть и суров, но к слугам добр. Главное — не нарушать правила.

Чжэньчжэнь усмехнулась:

— Добр? Просто мы для него не существуем.

Лиюфань уже собиралась ответить, как вдруг её глаза округлились от ужаса:

— Г-господин…

Чжэньчжэнь обернулась — никого не было. Она рассердилась и бросилась душить Лиюфань. Девушки тут же сцепились в шутливой драке.

Они не знали, что неподалёку, за персиковым деревом, стоял Чжан Сюэлинь и слышал каждое их слово.

Его лицо оставалось невозмутимым, но во взгляде мелькнуло нечто странное, трудноопределимое.

На следующий день, в Павильоне Цзюнььюэ, в Чанъане.

Император в простой одежде поднялся на второй этаж и увидел Чжан Сюэлиня, сидящего у окна. Тот положил руку на стол и, опустив глаза, что-то рассматривал. Император усмехнулся:

— Уж не соскучился ли ты, дожидаясь меня?

Раз переодетый, Чжан Сюэлинь не обязан был кланяться, он лишь взглянул на него:

— Как могу я?

Император сел и сказал:

— У меня были причины задержаться. Ты ведь видел того молодого человека внизу? Сейчас он — большая знаменитость в Чанъане. — Он сделал паузу и внимательно посмотрел на Чжан Сюэлиня. — Это старший сын семьи Лю, жених шестой госпожи Е.

Чжан Сюэлинь молча пил чай.

То, что шестая госпожа Е и старший сын Лю постоянно появляются вместе, даже едут в одной карете, в Чанъане давно перестало быть секретом.

Император постучал пальцами по столу и многозначительно произнёс:

— Странно, все девушки в доме Е необычайно талантливы. Будь я министром Е, волосы бы повылезли от забот.

Чжан Сюэлинь сухо усмехнулся:

— У вас-то их и так осталось немного.

Император нахмурился:

— Да ты с ума сошёл, Чжан Сюэлинь! Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Чжан Сюэлинь и бровью не повёл:

— Вы сами сказали: когда вы в простой одежде, мы не должны обращаться с вами как с императором.

Император долго сверлил его взглядом, но, убедившись, что это бесполезно, смущённо почесал нос:

— Ладно, сегодня я в хорошем настроении, не стану с тобой спорить.

Затем он внимательно оглядел собеседника.

Много лет назад Чжан Сюэлинь прославился в Чанъане не только тем, что стал первым на экзаменах, но и своей редкой красотой. С годами черты его лица почти не изменились, но характер стал совсем иным.

Прежде он был изящен и возвышен, теперь же в нём чувствовалась холодная глубина. Даже император, знавший его более десяти лет, часто не мог понять его мыслей.

— Я прямо скажу, — начал император. — Ты и вправду не испытываешь ни капли сочувствия к той девушке из дома Е?

Чжан Сюэлинь молча посмотрел на него.

Император сделал глоток вина и неспешно продолжил:

— Не думай лишнего. Просто на днях ко мне заходила императрица-мать, немного поболтали… и зашла речь об этом деле.

Чжан Сюэлинь приподнял бровь.

Император постучал пальцем по столу:

— Третья госпожа Е якобы отдыхает в монастыре, но на самом деле ждёт — ждёт, не изменишь ли ты своё решение. Об этом знает даже я, неужели ты — нет?

Чжан Сюэлинь спокойно ответил:

— Если сердца никогда не были вместе, о каком возвращении может идти речь?

Император некоторое время смотрел на него, потом тихо вздохнул:

— Миньчжоу, ты поистине безжалостен.

Чжан Сюэлинь не стал возражать, но его взгляд слегка дрогнул.

Император, чуткий, как всегда, сразу это заметил, нахмурился, но тут же расслабил брови.

Он, конечно, не стал бы вмешиваться в такие дела без причины. На самом деле госпожа Е обратилась к императрице-матери с просьбой проверить, не смягчилось ли за эти годы сердце Чжан Сюэлиня.

Сегодняшняя встреча показала: он остался прежним.

http://tl.rulate.ru/book/173460/13683021