Готовый перевод I'm not a genius detective / Я не гениальный детектив: Глава 120. Повторный допрос Сяо Юйсюань

Глава 120. Повторный допрос Сяо Юйсюань

Инь Юньлян уехал.

Допрос Юй Дахая продолжался. Хань Лин посоветовался с Фан Чжоу, взял с собой Тун Фэна и поехал в Народную больницу Цинчана, чтобы навестить жену писателя, Сяо Юйсюань.

Если есть сомнения, их нужно проверять. Независимо от результата, главное — сделать все возможное, чтобы не осталось белых пятен.

По прибытии в больницу они узнали, что Сяо Юйсюань уже перевели из реанимации в обычную палату. Хань Лин сначала поговорил с ее родителями и выяснил, что девушке уже сообщили все новости, в том числе и о смерти мужа.

Толкнув дверь палаты, инспектор увидел Сяо Юйсюань. Она полулежала на кровати и отрешенно смотрела в окно, где ветер лениво шевелил листья деревьев.

Услышав скрип двери, девушка повернула голову.

— Человека, который убил Дай Бина, уже поймали? — опередив полицейских, хрипло спросила Сяо Юйсюань.

Хань Лин подошел ближе:

— Поймали. Сейчас идет допрос.

Сяо Юйсюань явно не ожидала такого быстрого ответа. На мгновение она опешила, а затем резко выпрямилась:

— Кто это? Я его знаю?

— Вряд ли, — ответил Хань Лин, присаживаясь на стул. — Это один из читателей Дай Бина. По фамилии Юй.

— Юй... — растерянно пробормотала девушка, а затем прошептала: — Читатель... Зачем ему было убивать моего мужа...

Хань Лин не мог сказать, насколько сильна была ее боль, но горечь в ее голосе звучала искренне. Даже если она изначально вышла за Дай Бина из-за денег и статуса, прожить с человеком несколько лет и остаться абсолютно равнодушной к его смерти — для этого нужно быть совсем уж бессердечной.

— Похоже, вы действительно совсем не интересовались творчеством мужа, — заметил Хань Лин.

Сяо Юйсюань горько усмехнулась:

— А почему я должна была? Жены бизнесменов ведь не обязаны разбираться в котировках акций или тонкостях производства. В чем разница?

Порой творческие люди слишком эгоцентричны. Они требуют от близких полного погружения в их внутренний мир, забывая, что у тех могут быть свои интересы.

Но Хань Лин пришел сюда не для того, чтобы обсуждать проблемы брака. Он перешел прямо к делу:

— Дай Бин оставил завещание. Вы об этом знали?

Сяо Юйсюань удивленно вскинула брови:

— Завещание? Понятия не имела. И что там?

— Если вычесть вашу законную половину совместно нажитого имущества, то оставшуюся половину вы, как наследница первой очереди, могли бы разделить поровну с его родителями, получив еще треть. Но Дай Бин разделил свою долю на четыре части. Ваша треть превратилась в четверть.

Сяо Юйсюань на мгновение замолчала, переваривая информацию:

— Значит, свекрам — половину, мне — четверть. А последняя четверть... Ван Мэнци?

Хань Лин кивнул:

— Верно.

— Хех... — Сяо Юйсюань издала сухой, каркающий смешок, но в нем не было злобы или истерики. — Пусть забирает. В конце концов, она скрасила его последние месяцы, дала ему то понимание, которого он так жаждал. Будем считать это платой за услуги сиделки.

Для обманутой жены она держалась на удивление достойно. Возможно, она просто понимала, что завещание уже не оспорить, так зачем устраивать истерики и давать повод для сплетен?

— То, что он оставил вам четверть от своей личной доли, говорит о том, что он все-таки ценил вас, — заметил Хань Лин.

Сяо Юйсюань пожала плечами:

— С того дня, как я согласилась стать его женой, я ни разу не дала ему повода усомниться в моей верности. Я никогда ему не изменяла. Этого вполне достаточно, чтобы заслужить эту четверть.

Хань Лин едва удержался, чтобы не сказать, что супружеская верность — это вообще-то базовая норма, а не достижение, которым стоит кичиться. Но промолчал.

Ему стоило поработать над своим острым языком. Если он сейчас своими едкими комментариями доведет потерпевшую до срыва и отправит ее обратно в реанимацию — начальство по голове не погладит.

В картине мира Сяо Юйсюань все было просто: я красива, у меня идеальная фигура — я уже совершенство. Муж обязан терпеть мои капризы как плату за то, что рядом с ним такая шикарная женщина. Пока я не раздвигаю ноги перед другими — я идеальная жена.

А если вдуматься, для многих богатых и вечно занятых бизнесменов такая жена — вполне приемлемый вариант. Сидит дома, ну или пропадает в клубах, тратит деньги, радует глаз и не наставляет рога. Что еще нужно? С этой точки зрения позиция Сяо Юйсюань имела право на существование.

— Жаль только, — продолжила Сяо Юйсюань. — Что даже если они продадут квартиру, этих денег вряд ли хватит, чтобы оплатить мое лечение и компенсацию.

Она имела в виду Ван Мэнцзе и его семью.

Сяо Юйсюань чудом выжила и провела несколько дней в реанимации. Чтобы получить от нее заявление о примирении сторон и скостить срок парню, семье Ван придется выплатить астрономическую сумму. Но в ее голосе не было яда или жгучей ненависти к своему несостоявшемуся убийце.

— Вы не ненавидите их? Ван Мэнци и ее брата? — удивился Хань Лин.

Сяо Юйсюань равнодушно ответила:

— А смысл? Ван Мэнци можно только позавидовать: у нее есть брат, который готов ради нее пойти на убийство. Я выросла в семье одна, и мне никогда не понять, что такое братская защита.

— Вы знаете, почему Дай Бин решил составить завещание именно четыре месяца назад? — Хань Лин вернулся к главной цели своего визита.

Сяо Юйсюань непонимающе посмотрела на него:

— Вы меня спрашиваете?

— Да. Мы пока не нашли этому логичного объяснения.

— Тогда и я ничем не могу помочь. Он со мной такие вещи не обсуждал.

— Постарайтесь вспомнить. Четыре месяца назад Дай Бин ведь должен был быть дома? Были в его поведении какие-то странности?

— Почему именно четыре месяца назад? — Сяо Юйсюань наморщила лоб, погрузившись в воспоминания.

— Да не было ничего странного. Ел, спал, писал свою нетленку, пялился в потолок. День сурка.

— А, хотя нет... Я соврала. Четыре месяца назад он не сидел дома безвылазно. Он уезжал на неделю. Сказал, что едет собирать фольклор и фактуру для новой книги.

Поездка за фактурой?

Хань Лин внутренне подобрался.

Все это время следствие копалось лишь в последних двух месяцах жизни Дай Бина. То, что было до его отъезда в пригородный дом, оставалось белым пятном. Инспектора интересовало, не произошло ли какого-то события, которое подтолкнуло писателя к нотариусу. И, кажется, он нащупал ниточку.

— Вы знаете, куда именно он ездил? — спросил Хань Лин.

— Никуда он не уезжал из города. Мотался по Цинчану и пригородам. Я даже ездила с ним пару дней, он был только за.

— Где конкретно вы были?

Сяо Юйсюань принялась перечислять:

— Дома культуры, какие-то старые заводы, фермы, ремесленные мастерские, руины старинных усадеб, даже в горы лазили. Но больше всего времени он проводил на стихийных рынках и барахолках.

Для нее такие поездки были сродни загородным пикникам и экскурсиям — почему бы не составить мужу компанию?

— Все было как обычно? Никаких инцидентов, подозрительных встреч? — настаивал Хань Лин.

Сяо Юйсюань покачала головой:

— Абсолютно. Мы гуляли днем, а ночевали в хороших отелях. Все было отлично.

— А куда он ездил в те дни, когда вы оставались дома?

— Я спрашивала, но он отмахивался, мол, просто бродил по улицам, смотрел на людей. Я и не стала допытываться. Мне-то какая разница?

— Вы помните точную дату, когда закончилась эта его экспедиция?

— В январе... Число не помню, врать не буду.

Хань Лин задал решающий вопрос:

— А после того как он вернулся к обычной работе дома, его настроение или привычки как-то изменились? Подумайте хорошо, это очень важно.

Сяо Юйсюань не понимала, к чему клонит полицейский, но послушно задумалась на пару минут.

— Ну... если так подумать, то да, изменения были. Он стал более рассеянным, чаще запирался в кабинете. И... мы стали реже заниматься сексом.

— Чья это была инициатива, поехать собирать фактуру? Ваша или его?

— Его, конечно.

Хань Лин задал этот вопрос, чтобы исключить влияние Ван Мэнци. Если Дай Бин сам предложил жене поехать с ним, значит, в тот момент его роман с любовницей либо еще не начался, либо находился в зачаточной стадии, и прятать ее от жены не было нужды.

К тому же, в переписке Дай Бина и Ван Мэнци эта поездка вообще не упоминалась.

Мотив составления завещания становился все более туманным и запутанным. Хань Лин с сожалением понял, что копать в этом направлении дальше бессмысленно и практически невозможно.

Прошло четыре месяца. Даже записи с муниципальных дорожных камер давно стерты. Отследить маршруты Дай Бина в те дни, когда он ездил один, нереально.

Ни один начальник угрозыска не выделит сотню оперов, чтобы те неделями опрашивали торговцев на всех барахолках многомиллионного города в поисках призрачного ответа на вопрос о том, не напугал ли кто-то писателя четыре месяца назад.

Для такого масштабного расследования потребовалась бы совместная операция всех отделов и участков Цинчана. Ради простого любопытства инспектора никто на это не пойдет. Впрочем, оставалась еще Ван Мэнци. Хань Лин решил задать ей те же вопросы. Если и она ничего не прояснит — загадку завещания придется сдать в архив вместе с делом.

— Спасибо за помощь. Поправляйтесь, — Хань Лин поднялся со стула.

— До свидания, — кивнула Сяо Юйсюань.

Дай Бин мертв, но именно она в итоге сорвала куш. Деньги на счетах и квартира — это лишь верхушка айсберга. Авторские права на романы мужа остались за ней, и они будут приносить стабильный пассивный доход еще долгие годы. Если Сяо Юйсюань не спустит все на роскошь, она обеспечена до конца жизни. Жаль только, что детей Дай Бин ей так и не оставил.

А вот для Ван Мэнци жизнь обернулась катастрофой. Любимый мужчина в могиле, брат за решеткой, впереди — суды, миллионные иски о компенсации и клеймо любовницы.

Кстати, пару дней назад в районное управление заходил Сунь Лан, чтобы узнать о судьбе Ван Мэнцзе. Услышав, что другу шьют умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, он ушел ни с чем. Сунь Лан сам только-только встал на ноги, помочь финансово он не мог при всем желании. Единственное, что он пообещал — это приглядывать за пожилыми родителями друга.

Выйдя из палаты, Хань Лин и Тун Фэн направились к лифтам и столкнулись в коридоре с Сюй Цинхэ.

Все тот же белый халат, тот же строгий конский хвост. Но сегодня на ней почти не было макияжа, отчего она выглядела еще моложе и беззащитнее.

— Привет.

Появление Хань Лина ее не удивило, в конце концов, в ее отделении лежала потерпевшая по его делу.

Хань Лин с улыбкой кивнул. Если отбросить все эти интриги с фальшивыми отношениями, с этой девушкой вполне можно было бы дружить.

— Дело уже раскрыли? — Сюй Цинхэ остановилась.

— Да, расследование завершено. Приходили сообщить потерпевшей. Дело можно сдавать в архив, — ответил Хань Лин.

— Вот и отлично, — Сюй Цинхэ тоже улыбнулась. — Как будет свободное время, звони, сходим поужинать. А то мне одной скучновато.

— Договорились.

Тун Фэн, стоявший рядом, переводил ошарашенный взгляд с Хань Лина на Сюй Цинхэ и обратно. В его голове не укладывался этот диалог.

— Вы двое... вы общаетесь так вежливо и отстраненно, будто едва знакомы! Вы же пара! — не выдержал он.

Такие холодные, почти официальные отношения между влюбленными — это нонсенс.

Хань Лин и Сюй Цинхэ проигнорировали его выпад, продемонстрировав редкое единодушие.

— Ладно, мы пошли. В управлении еще бумажной волокиты по горло, — сказал Хань Лин.

— Удачи. Аккуратнее на дорогах, — кивнула Сюй Цинхэ.

Они разминулись. Сделав пару шагов, Хань Лин внезапно остановился и бросил через плечо:

— Ах да. Передавай огромный привет Линь Шухуа.

Услышав это имя, Сюй Цинхэ застыла как вкопанная. Она резко обернулась и в шоке уставилась на спину удаляющегося инспектора. Секунду спустя она отвела взгляд и поспешно зашагала в противоположную сторону.

Реакция девушки подтвердила догадку Хань Лина: за всем этим спектаклем с подарком в виде красавицы-врача стояла именно Линь Шухуа. Очень, очень богатая и влиятельная женщина.

Оплатить обучение за границей, подарить спорткар за несколько миллионов и элитный пентхаус — для этого нужны колоссальные ресурсы. Неужели он попал в какую-то мыльную оперу про разборки богатеньких кланов? Бред какой-то.

Хань Лин внутренне усмехнулся иронии судьбы. Он-то думал, что ему досталось тело простого парня-сироты. А оказалось, у него есть какая-то тайная родословная, ключом к разгадке которой служит эта Сюй Цинхэ.

Впрочем, его это мало волновало. Он принял свою новую жизнь, но ввязываться в чужие семейные интриги не собирался. Когда Линь Шухуа наконец-то соизволит явиться лично, он просто пошлет ее куда подальше парой вежливых фраз.

Жить одному, полагаясь только на себя — это свобода.

У одинокого человека нет слабых мест.

От автора: Это дело официально закрыто. Никаких неожиданных сюжетных поворотов здесь не будет. Смерть Дай Бина — дело рук Юй Дахая, Сяо Юйсюань и Ван Мэнци к этому не причастны.

Тайна завещания связана с другим, параллельным инцидентом, но эта связь очень слабая. В будущем я упомяну об этом вскользь, чтобы закрыть гештальт, но раздувать из этого отдельную детективную линию не планирую. Переходим к следующей сюжетной арке и новому делу!

http://tl.rulate.ru/book/173340/14222821