Готовый перевод Excess in the scenario: My farm is my path to ascension / Лишняя в сценарии: Моя ферма — мой путь к вознесению: Глава 22. Два выбора

Однако, вспомнив о двухпроцентной выгоде от масла, поняв, что он ничего противоправного и бесчеловечного не делает, Чжан‐лавочник успокоился. У каждого свои секреты, а ему в итоге тоже достанется то, чего он хочет.

Чжан‐лавочник приказал убрать зерно:

— Девушка, прошу вас, подождите ещё несколько дней. Я сразу же отправлю людей во весь опор к хозяину, как только он согласится, мы немедленно оформим договор.

— Благодарю за хлопоты, лавочник.

Чжао‐лавочник улыбнулся:

— Девушка, не переживайте. Хотя я не могу гарантировать всё на сто процентов, результат почти наверняка будет тем, что вы хотите. Наше сотрудничество принесёт выгоду обоим.

— Пусть ваши слова окажутся правдой.

Му Юньчу знала, как обернётся сюжет: в следующем году начнётся трёхлетняя засуха, из‐за которой в полях не будет расти зерно, и цена на хлеб будет расти день ото дня.

Если бы кто‐то спросил её, зачем она заключает договор с Чжан‐лавочником, то, конечно, ответ был бы прост: всё ради очков добродетели.

Её очки добродетели только расходуются, а поступлений не было, и в любой момент могли иссякнуть. Ей нужно было не останавливаясь совершенствовать своё мастерство, у неё нет времени мотаться повсюду, собирая крохи добродетели.

————

Постройка дома требует некоторого времени, по расчётам — около трёх‐четырёх месяцев, и дело не в том, что рабочих мало, а в том, что требования Му Юньчу слишком сложные.

Она просила не просто трёхсадовый усадебный двор, а трёхсадовый двор с искусственным холмом, прудом, цветниками и беседкой для созерцания, то есть участок, что выделил староста, по размеру был бы слишком велик для других мест деревни.

Му Юньчу заранее выдала мастеру‐строителю триста лянов, договорившись, что остаток заплатит единовременно после окончания строительства, сверив расходы по материалам и по расчётам с рабочими, а затем повторно изложила все требования и отправилась на гору Лишань.

У У Цинъю появились двадцать лянов, и в Личэнге она вместе с У Цинбо сняла небольшой один‐садовый двор, туда они уже переехали пару дней назад. Перед отъездом она специально пришла к Му Юньчу и сообщила адрес, чтобы та, приехав в город, могла навестить её.

Вэй Яньфэн вернулся из уездной школы.

За едой мать Вэй с живым интересом заговорила:

— Мой мальчик, за последние дни свахи тебе перечислили немало девичьих родов. Я всё посмотрела и прикинула: дочь Ли Сюйцая из соседней деревни — отличная пара. Лицом хороша, сложением стройная, да и умеет читать, писать, шить. Если ты согласишься, я позову сваху и сразу устрою помолвку.

— Мама! — воскликнул Вэй Яньфэн. — Я люблю только Яньэр, я хочу, чтобы она стала моей женой, всех остальных мне не нужно.

Мать Вэй нахмурилась и тяжело поставила свою чашку на стол.

— Му Юнььян, Му Юньян, только про неё ты и помнишь, у неё ума кот наплакал. Не то чтобы умение печь сладости чего‐то стоило?

Мать Вэй наставительно говорила:

— Ли Сюйцай в своей деревне преподаёт в клановой школе, там немало книг. Если ты станешь его зятем, хоть по‐чуть, но поучишься и сможешь домой принести тетради, чтобы переписать; ведь это выгоднее, чем покупать книги за пару лянов?

В деревне Каошань жили разные фамилии, и клановой школы не было, поэтому мужчины из деревни должны были учиться в городе.

В прошлые годы в деревне жила одна бабушка, которая по доброте сердца бесплатно обучала грамоте девочек по соседству, не брала вознаграждения, каждое послеполудие по одному часу, не мешая им по хозяйству; многие девочки, в том числе сёстры Му, ходили к ней учиться несколько лет, пока одну семью однажды не приехали забрать туда.

— Мама, разве ради пары лянов ты хочешь, чтобы я женился на незнакомой мне женщине? Я не люблю её, Яньэр добрая по натуре, разве жену не должна выбирать по сердцу? Почему ты так не любишь её? — вспылил Вэй Яньфэн.

— Сынок, ты знаешь, сколько подошв мне придётся сшить, сколько рубашек перешить ради этих нескольких лянов? Твой отец рано ушёл, ради твоё учёбы я заняла немало денег у своего родного дома, всё это нужно вернуть.

Подумав о долгах, мать Вэй почувствовала, будто огромный камень придавил её грудь; ей стало тяжело дышать.

— Мама, я благодарен тебе за хлопоты, но в выборе жены ты должна меня слушать. Я не хочу ради нескольких лянов жениться на женщине, которую я не люблю. Что до книг — я сам найду способ их достать, — твёрдо ответил Вэй Яньфэн.

«Несколько лянов»? Мать Вэй внутренне задумалась: не слишком ли она вырастила сына, не считающего деньги за важное, или все учёные так надменны?

По её мнению, дочь Ли Сюйцая была хороша во всём: отец — сюйцай, сам по себе не сможет особо помочь сыну, но и не станет тянуть его вниз, куда лучше, чем родители Му Юньян.

Му Юньян казалась слабой, не говоря уже о том, что до замужества вообще не делала никакой домашней работы, любая мелочь — и она уже плачет. Вот уже несколько лет она регулярно заглядывает сюда, и каждый раз, когда мать Вэй видела её, мучилась недовольством.

— Может, по крайней мере, пусть они сначала встретятся, а потом...

— Мама, если ты хочешь, чтобы я женился, я не могу отказывать тебе, но после этого ты никогда не увидишь у меня наследника! — это был откровенный вымогательский ультиматум.

Лицо матери Вэй стало темнее тучи.

————

Известие о том, что У Цинбо пошёл работать приёмным врачом в Зал Милосердия, вскоре распространилось по всей деревне. Планы на свадьбу Чжао Динсян окончательно рухнули, и в семье Чжао ежедневно звучали вздохи и сетования.

Чжао Динсян ела и тут же садилась в своей комнате, без повода плакала три раза в день, так что вся семья была на грани истощения.

В этот день, после обеда, пока вся семья сидела вместе, Чжао Гуанмин сказал Чжао Динсян:

— Твою историю больше нельзя откладывать. Если ты не хочешь выходить замуж за Му Юньтина и не желаешь делать аборт, значит, ребёнка тебе обязательно придётся родить. Если ты не хочешь, чтобы ребёнок всю жизнь носил на себе клеймо ребёнка от разврата, тебе нужно найти отца для малыша.

Хэ‐тайтай согласилась:

— Завтра же я позову сваху. Главное, чтобы руки и ноги были целы и человек не был слишком дурным, я соглашусь. Нужно поскорее выдать Динсян замуж.

Чжэн Саннэнь тоже поддержала:

— Другого пути нет.

Лицо Чжао Динсян стало белым, внутри она одновременно радовалась и боялась: радовалась, что ребёнка спасают, но страшилась, что их обман раскроется, и тогда, если о её поступке станет известно, позор — это ещё полбеды, а она боялась, что её самого мужа могут избить.

— Я... боюсь, можно ли...

— Кроме замужества, есть ещё один вариант, — сказал Чжао Гуанмин. — Съездить в Личэнг, купить крепостного, и сказать, будто он присоединившийся к нам замужний муж. Рождённый ребёнок будет носить фамилию нашего рода Чжао. Если уж правда раскроется, мы в руках держим контракт купли‐продажи, и он ничего не сможет поделать.

Все повернулись к Чжао Динсян:

— Ты выбираешь что?

Чжао Динсян стиснула губы:

— Я выбираю второй вариант, но если я останусь дома, согласится ли мой брат?

Приёмный муж, безусловно, уменьшит долю имущества, которое она получит, и если брат не согласится, больше ей ничего не останется.

Чжао Юцай понял, о чём она думает. Он, хоть и был не очень умён, сильно любил младшую сестру:

— Нечего не соглашаться. Ты моя сестра, по праву должна иметь свою часть нашего имущества.

————

Тем временем в доме Му царила неразбериха.

Просмотр женихов для Му Юньхуна завершился, наконец, выбор пал на одну из семей: они требовали десять лянов в качестве приданого, и оставалось только дождаться, когда деньги будут у них, чтобы закрепить договор.

Старшая хозяйка Му, госпожа Лю, после обеда как обычно заглянула под подушку кровати, чтобы проверить свои серебряные векселя, но на этот раз нащупала пустоту. От резкого удара она не смогла перевести дыхание и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, её острый взгляд медленно обвёл всех собравшихся вокруг неё сыновей и внуков:

— Мои сто лянов серебра в векселях пропали из моей комнаты. Кто их взял?

Все, кто ещё недавно не особо волновался, вдруг перепугались.

— Что?!

— Векселя пропали?!

— Но это же сто лянов серебра! Мама, не ошиблась ли ты, не положила ли их в другом месте? Как это может вот так взять и исчезнуть? — обеспокоенно воскликнул Му Тяньшоу.

— Мама, не шути, у Гуэйя в школе учёба ждёт денег, без бумаги и чернил как он вообще будет учиться? — всполошилась Линь Мэйнян.

Её сын как раз вчера отправил весточку обратно, что чернил и бумаги уже не хватает, а сегодня серебро пропало. Если госпожа Лю деньги не выложит, им трём семьям придётся тянуться из своих карманов.

http://tl.rulate.ru/book/173265/14287921