Готовый перевод God of Theater! / Бог театра!: Глава 51. Чжао Цзылун

Бум! Бум! Бум!

Маленький тигрёнок пал на колени, моля о пощаде. Лоб её покраснел от усердных поклонов, было видно, что она действительно старается.

Чжоу Шэну стало совестно обижать маленькую девочку, и он шагнул вперёд, чтобы помочь ей встать. Но не успел он приблизиться, как её тёмные глаза сверкнули, и она снова бросилась на него.

Только на этот раз она изображала не тигра, а собаку.

Её движения были проворными, как у зайца, отталкивающегося от орла, а два тигриных клыка нацелились на руку Чжоу Шэна.

Однако Чжоу Шэн, принявший вторую дозу рецепта слюды, овладел искусством облегчения тела в совершенстве. Хотя он ещё не достиг уровня Бессмертной Хэ, которая могла летать по горам, как на крыльях, сразу после обретения Дао, но он уже был лёгок, как ласточка, и мог парить на падающем пёрышке.

Ступив в позицию Цянь, он метнулся, как молния, и легко уклонился от укуса.

Чжоу Шэн громко запел, его глаза гневно сверкнули, брови сошлись на переносице, образовав вертикальную складку, похожую на третий глаз.

— Ва-я-я-я-я!

Его голос прогремел, как гром, исполненный божественной мощи.

— Где Небесный Пёс?

Чжоу Шэн спел строчку из арии Эрлан-шэня. Он не использовал приёмы призрачной оперы, а просто пел, чтобы посмотреть на реакцию девочки.

Девочка не разочаровала его. Словно услышав приказ, она мгновенно сделала несколько сальто в воздухе и приземлилась у его ног, пролая:

— Я здесь! Я здесь!

Заметив усмешку в его глазах, она поняла, что её обманули, и смутилась.

— Ты, ты, ты! Не думай, что если ты знаешь много арий, то ты такой уж великий! Я... я ещё могу изображать овцу!

— Тогда я спою Су У.

— Я ещё могу изображать осла!

— Хе-хе, тогда я спою Чжан Голао и оседлаю тебя, маленького ослика, задом наперёд...

— Я... я придумала! Я буду драконом!

Девочка выставила вперёд драконьи когти, её милое личико сморщилось, она пыталась изобразить дракона.

— Посмотрим, что ты теперь споёшь! — торжествующе сказала она.

Чжоу Шэн лишь слегка улыбнулся и произнёс речитативом:

— Дракон выходит из огня, тигр рождается в воде. В небе и земле сокрыта магическая сила, победа над демонами — заслуга золотой верёвки!

— Восемь небесных драконов, слушайте мой приказ!

Девочка тут же сникла, как побитый инеем баклажан, и пробормотала:

— Восемнадцать архатов против Сунь Укуна... Ты поёшь архата, укрощающего дракона, я... я всё равно не смогу тебя победить...

Услышав это, Чжоу Шэн громко рассмеялся:

— Как тебя зовут? Ты так много знаешь. Ты из этого павильона Цзюйсяньлоу?

— Меня зовут Красная Нить!

Она подняла левую руку, показав красную нить на запястье, и звонко сказала:

— Ты знаешь так много арий, как и сестрица Фэн.

Сердце Чжоу Шэна дрогнуло, и он хотел было что-то спросить, но увидел, как она, подняв личико, умоляюще произнесла:

— От тебя... от тебя так вкусно пахнет. Я почувствовала, когда изображала тигра.

Сглотнув слюну, она добавила:

— Можно мне откусить кусочек?

Чжоу Шэн слегка приподнял брови, в его глазах промелькнуло удивление. Неужели эта девочка смогла преодолеть действие талисмана погонщика трупов его наставника и почувствовать запах живого человека?

Однако, увидев, что её взгляд прикован к его груди, Чжоу Шэн догадался и достал из-за пазухи миндальную конфету.

В детстве, когда он пил горькие лекарства, которые готовил ему наставник, он всегда после этого ел конфету. Со временем у него вошло в привычку носить с собой сладости.

И действительно, когда он достал миндальную конфету, глаза Красной Нити тут же заблестели, словно в них открылись точки мудрости.

— Хочешь?

Она закивала, как болванчик.

— Тогда расскажи мне о павильоне Цзюйсяньлоу.

Красная Нить, не отрывая взгляда от конфеты, хлопнула себя по груди:

— Хорошо! Я тебе расскажу! Павильон Цзюйсяньлоу — это павильон!

Чжоу Шэн кивнул, и они уставились друг на друга.

— И всё?

— Это... театр!

— Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

Красная Нить в отчаянии почесала голову:

— Я такая глупая, кроме оперы ничего не помню. Давай так: ты пойдёшь со мной внутрь и всё сам увидишь?

С этими словами она схватила Чжоу Шэна за руку и потащила внутрь.

— Подожди!

— Я проведу тебя за кулисы, посмотреть на сестрицу Фэн. Она так хорошо поёт, лучше всех на свете!

Чжоу Шэн был заинтригован. Он уже много лет любил оперу и был ею одержим.

Услышав, как старик Чжоу напевал несколько строк из «Прощания владыки с наложницей», он уже заинтересовался оперой Яшмовой Птицы Фэн и хотел её послушать.

— Братец Конфета, не волнуйся, со мной, Красной Нитью, тебя никто не остановит!

Чжоу Шэн улыбнулся и последовал за ней через порог павильона Цзюйсяньлоу.

В следующее мгновение картина перед его глазами изменилась, и до его ушей донёсся шум толпы. Повсюду мелькали люди, было очень оживлённо.

Большинство из них были зрителями с билетами в руках, стоящими в очереди.

В павильоне горели яркие огни, и доносились звуки распевок.

Красная Нить тянула Чжоу Шэна за руку прямо вглубь павильона. Путь был свободен, и молодые актёры, растягивавшие ноги, даже называли Красную Нить старшей сестрой.

Всюду царила суета и кипела жизнь.

Однако под духовным зрением открывалась совершенно иная, зловещая и ужасающая картина.

У каждого зрителя, ожидавшего входа, кожа была обуглена дочерна. А дети, растягивавшие ноги, были все мокрые, их лица были бледными, губы — синими, словно у утопленников.

На балках и колоннах виднелись кровавые отпечатки когтей, будто кто-то выцарапывал их своими руками.

Зловеще, жутко, пугающе.

Две совершенно разные картины слились в одну, создавая сильное, шокирующее впечатление.

Единственным исключением была маленькая Красная Нить. Она тоже была призраком, но не сгорела и не утонула.

— Не бойся. Во время пожара они спрятались в большом чане с водой, но крышку завалило бревном, и они все утонули.

Красная Нить осторожно спрятала конфету, которую дал ей Чжоу Шэн, словно боясь, что кто-то её заметит.

— Кстати, ты что, только что умер? Почему ты такой тяжёлый?

Красная Нить, ведя Чжоу Шэна за руку, почувствовала что-то неладное.

— Да, я тяжело болел и только что умер.

— Умер от болезни?

Маленькая Красная Нить посмотрела на него с воодушевлением:

— Я тоже умерла от болезни! Значит, мы с тобой... товарищи по несчастью!

Её отношение к Чжоу Шэну стало ещё более дружелюбным.

— А какая у тебя была болезнь? — поспешно спросила она.

— Какая у меня была болезнь... в основном это связано с тобой.

— Связано со мной?

Глаза маленькой Красной Нити засияли ещё ярче, и она взволнованно сказала:

— Я знаю! У тебя тоже с головой не в порядке!

Чжоу Шэн: «...»

Они прошли ещё немного и наконец добрались до театрального зала.

В глазах Чжоу Шэна промелькнуло удивление. Неудивительно, что это была лучшая оперная труппа Сюньяна в те годы, здесь было действительно просторно.

Здание состояло из трёх этажей. Карнизы и кронштейны были украшены резьбой со сценами из ста опер. Двенадцать колонн, уходящих в небо, были выкрашены в тёмно-красный цвет, и на них висело восемь лакированных фонарей из шёлковой вуали.

Особенно впечатляли три сцены, нависавшие в воздухе. Края сцен были обнесены оградой из самшита, на сценах лежал алый ворсистый ковёр, а также висел старинный занавес с изображением прыгающих через ручей драконов и рыб.

В ложах на восточной и западной галереях висели занавески из бамбука Сянфэй, за которыми виднелись позолоченные и серебряные плевательницы.

В партере было тесно, некоторые скамейки даже подпирались камнями.

В это время в павильоне ещё не началось представление, поэтому внутри было пусто. Актёры были за кулисами, занятые гримом и подготовкой.

Лишь одна фигура стояла на сцене спиной к Чжоу Шэну и Красной Нити. Её стан был строен и высок, как одинокая сосна, гордо стоящая под снегом.

В следующее мгновение, словно почувствовав чьё-то присутствие, фигура медленно обернулась.

На голове — шлем учёного, на теле — белый халат с вышитыми драконами, в руке — блестящее серебряное копьё, за спиной — четыре белых атласных флага с вышитыми на них языками пламени, которые слегка колыхались при движении.

Брови как мечи, глаза как у феникса, тонкие губы, а между бровями — алая точка.

Серебряное седло отражает снег, нефритовое копьё холодно. Среди миллионной армии его храбрость не иссякла. Не говорите, что грим скрывает истинную суть. Там, где взлетает перо, — там земли Хань.

— Чжао Цзылун из Чаншаня! — вырвалось у Чжоу Шэна.

...

http://tl.rulate.ru/book/173086/13570621