Готовый перевод Lord of War: Lord of All Races / Лорд Войны: Владыка всех рас: Глава 10. Изогнутая соха

Только что закончившие тренировку ополченцы даже не стали отдыхать: сами собой потянулись на степь к северу от лагеря и влились в кипящую работой артель землепашцев.

Изначально именно они и были ударной силой на распашке целины, потому что для них, крестьян, настоящая служба — это не с мечом, а с мотыгой в руках.

Ульян когда‐то пообещал: на второй год после начала освоения земель земля будет поделена по дворам, и каждый взрослый мужчина получит по одному акру вечной, навсегда освобождённой от налогов делянки, а уж сколько пахотной земли в итоге достанется на руки, целиком зависит от того, сколько участков удастся распахать в первый год.

Таких льготных условий не давал нигде и никакой другой посёлок пионеров‐переселенцев.

С приходом феодального строя пространство для самостоятельных хозяев‐земледельцев стремительно сужалось, а на землях, что открывали и осваивали благородные господа, крестьянам не принадлежало ничего, не то что сами наделы — даже то, что на этой земле росло или стояло.

И по правде сказать, разве что на малолюдных приграничьях Империи ещё оставались заметные массы свободных хозяев, а в богатых и густонаселённых южных провинциях господство системы дворянских поместий стало повсеместным, и о самостоятельных крестьянах там давно уже никто и не слышал — только арендаторы и крепостные.

От нечего делать Лео тоже пошёл с Ульяном на целину и, усевшись на гнилой пень, наблюдал, как трудится простой люд.

Сотня с лишним парней и мужиков то выстраивались клином, то в длинную шеренгу.

Они молотили воздух мотыгами, лопатами и кайлами, понемногу переворачивая под ногами чёрную, прокалённую недавним выжигом землю.

Старики, дети и женщины шли следом: одни выносили наверх вывороченные камни, другие собирали корневища в кучки и тут же поджигали.

Всего за одно утро они успели вспороть уже не один акр.

Место для распашки оказалось и вправду на редкость удачным — всё шло куда легче, чем ожидали сами деревенские, и стар и млад буквально утонули в работе, не в силах остановиться.

Лео тоже невольно растрогался: в обрывках памяти прежнего хозяина тела в это самое время года родные поля ещё скрывал футовый слой настывшего снега, и даже на давно освоенных участках приходилось сначала долбить мёрзлую землю кайлом, прежде чем удавалось хоть как‐то её взрыхлить.

Хоть переселение и вышло всего‐то на тысячу с небольшим ли к юго‐западу, климат здесь был совсем иной — словно с Дальнего Севера перебрались в Центральную полосу, из сурового холода — в мягкий умеренный пояс.

Плодородная почва и горячий, напряжённый труд всегда будят в людях надежду и на время заставляют забыть о прежних страданиях.

Но чем дольше Лео смотрел, тем сильнее его одолевало чувство, что тут что‐то ужасно не так. Вдруг его осенило — и он вскочил, крикнув во всё горло:

— А где ослы? Куда вы дели своих ослов?

— Чего ослы? Ослята‐то? Всех пацаны из дома Подова погнали пастись.

— И чего ж вы не пашете на ослах? — сердито спросил Лео.

Стоило ему это сказать, как народ вокруг сразу дружно заржал. Один из крестьян насмешливо окликнул:

— Ха‐ха! Осла ему подавай пахарём! Ты бы ещё велел ослу магию учить!

Лео аж до дрожи разозлился, резко обернулся к стоявшему рядом Ульяну и выпалил:

— Ты что, ни разу не видел... чтобы осёл пахал?

Он хотел было сказать «на плуге», но в памяти прежнего Лео вообще не находилось такого слова.

Не спрашивать же Ульяна по‐китайски?

Отслуживший десять лет, повидавший много земель и думавший, что знает жизнь вдоль и поперёк, Ульян почесал подбородок и задумчиво проговорил:

— Вообще‐то осла в упряжь припрячь можно... но это, должно быть, тяжело, да? Наверное, там какая‐то особая магия нужна...

Лео не стал с ним препираться, а, ругаясь себе под нос, широким шагом двинулся обратно в лагерь.

Как может земледелец обходиться без плуга? Это же штука, которая появилась ещё в доисторические времена.

Крестьянин в «средневековье», не знающий плуга, — это примерно как задротоватый айтишник в двадцать первом веке, ни разу не державший в руках смартфон.

С таким‐то уровнем производительности Ульян ещё решился повести народ осваивать дикие земли... Только так и скажешь: северянам действительно храбрости не занимать.

Добравшись до лагеря, Лео, несмотря на возмущённые протесты Оливии, грубо вырвал у неё из рук и тут же испортил их лучший заострённый штыковидный совок.

Он нарубил несколько изогнутых ветвей толщиной с запястье, грубо обтесал их ножом, скрестил и сбил гвоздями, а затем закрепил перекошенный железный совок внизу, на импровизированном лемехе.

Так родился простой, но настоящий плуг.

[Схема] Упрощённая изогнутая соха; произведение главного героя куда проще изображённого варианта.

Глядя на грубую, корявую изогнутую соху перед собой, Лео испытал почти детский восторг.

В первую же неделю после переселения я изобрёл изогнутую соху!

Закинув соху себе на плечо, Лео велел Оливии привести осла, и вместе с ней вернулся на целину. Там он привязал повод осла к оглобле плуга.

Выставив корпус сохи строго прямо, Лео крикнул:

— Поехали!

Осёл даже ухом не повёл.

Оливия с ходу разобралась, чего добивается Лео, тихонько рассмеялась, взяла осла под уздцы и потянула его вперёд, а Лео, идя сзади, держал соху и мягко вдавил лемех в землю.

Почва на речной равнине оказалась до смешного рыхлой, а сопротивление шло лишь от сухих корней травы да редкой гальки. Осла почти не приходилось понукать: он без труда тянул изогнутую соху вперёд.

На вспаханном участке за ними сразу потянулась борозда глубиной в фут.

Крестьяне, увлечённые работой, поначалу не слишком обращали внимание на зрелище. В их глазах Лео, который в жизни не сеял и не пахал, да ещё и с головой у него не всё ладно, не мог выкинуть ничего по‐настоящему интересного.

Но стоило Лео всего за несколько минут запросто обойти по темпу потных до нитки бойцов из отряда ополчения, как люди наконец заметили ту самую чудо‐штуку, что он сотворил.

Ульян, наблюдавший действия Лео от начала до конца, смотрел уже во все глаза, так взволнованный, что даже перешёл на имперский высокий язык:

— Я это видел! Точно видел! До боли знакомо, до боли знакомо!

На самом деле в этом мире, как и на Земле, плуги появились ещё несколько тысяч лет назад.

В богатых южных провинциях Империи Олантис уже давно применялись тяжёлые двухколёсные плуги, которые тянули в упряжке две или даже четыре лошади, и выход зерна с таких полей был втрое выше, чем в Северье.

Не будь у Империи подобной мощи, ей бы вряд ли удалось объединить восточное побережье материка Рассвета и в итоге вытеснить воинственных Зверолюдов из северных провинций далеко за Северную Ледяную реку, на снежные пустоши её северного берега.

Но на бедных и холодных берегах Северной Ледяной реки всё было иначе.

Местные лорды зарабатывали в основном на выпасе скота — коров, овец и лошадей, на звериных шкурах, добытых в охотничьих угодьях, на магических травах и редкой древесине с лесосек.

Организовывать крестьян на распашку полей у них рук не доходило.

Рожь и бобовые, что собирали с земель подвластных им людей, шли по большей части на корм лошадям.

Сами благородные господа такой грубый северный хлеб не ели.

Да и вообще, мало какой дворянин был готов добровольно прозябать в поместье севернее реки Анзено; землю там за них вели управляющие, которых выращивали в родах‐магнатах, а сами хозяева жили на сравнительно тёплом южном берегу Анзено.

Посёлок Лео как раз относился к числу тех немногих деревень на берегу Северной Ледяной реки, что сложились именно как земледельческие: только здесь почва позволяла хоть как‐то заниматься пашней.

До того, как Ульян ушёл в солдаты, в деревне не то что оружных животных вроде ослов, коров или коней — у множества бедняков даже железной мотыги своей не водилось; самыми зажиточными считались дворы, что могли позволить себе пару свиней и овец.

Ни рабочих рук в достатке, ни земли столько, чтобы прокормить всю семью.

Больше трети всего хлеба они добывали не с поля, а в лесу и горах вокруг: жёлуди, грибы, дикая зелень, оленьий маниок — всё, чем щедро делилась дикая природа.

Если бы не возвращение Ульяна в родную деревню после демобилизации, да ещё и его избрание старостой, жители, даже зная, какой ужас несут разведывательные отряды Зверолюдов, всё равно могли бы только тихо ждать смерти — как это делали обитатели соседних поселков.

На устроенном по всем правилам южном поместье такие свободные крестьяне могли бы плюнуть на свои клочки и податься в арендаторы к какому‐нибудь дворянскому землевладельцу.

А вот здесь, в Северье, их ждала только одна дорога — в бродяги, с медленным голодным концом на ледяных дорогах.

Показав на деле, что умеет их новая «чудо‐соха», Лео больше мог не суетиться.

Ульян мгновенно оценил, какой колоссальный толк даёт изогнутая соха.

Он, конечно, любил хвалиться, будто исходил полсвета и видел всякое, но правда была куда прозаичнее: пять лет на пограничном дозорном посту во владениях графа Фрейлофа в качестве разведчика, потом — ещё пять на рубежах в пехотном легионе крепости Владыки Ветров.

От простого ополченца до регулярного пехотинца, затем до тяжёлого элитного пехотинца и, наконец, до высшего солдатского чина для простолюдина — имперского гвардейца, всё это время Ульян провёл в казармах и походах.

О плугах он лишь изредка слышал да пару раз видел мельком по пути воинских колонн, — один беглый взгляд с дороги, не больше.

Теперь же, не раздумывая, он созвал всех деревенских, кто хоть сколько‐нибудь умел работать по дереву, и под руководством Лео за один присест сколотили восемнадцать упрощённых изогнутых сох.

Всех десяток с лишним лагерных ослов погнали из стойл прямо в поле.

Лео вновь уселся на свой гнилой пень и с довольной улыбкой наблюдал, как земля под деревенскими руками распахивается в три раза быстрее. Где‐то на самом краю сознания словно раздался далекий голос:

Ты открыл технологию «Железный плуг и тягловый скот». Производительность крестьян увеличена на единицу! Урожайность зерна увеличена на единицу!

http://tl.rulate.ru/book/172905/13637331