Готовый перевод Demon Slayer: Taking My Enemy as Father, My Dad is Douma / Клинок: Назвал врага отцом. Мой папа — Доума!: Глава 6. Первый визит к Владыке

Фигура Акакудзы окончательно исчезла, оставив после себя лишь разгром и осевшие в воздухе клочья боевого духа.

«Ай-яй, ну и торопыга», — протянул Тōма.

Он уже восстановил себе разнесённую наполовину голову, лениво отряхнул пыль с одеяния властителя культа, и на его лице по‐прежнему сияла та самая улыбка, от которой люди чувствуют себя так, будто их окатило апрельским солнцем.

Он опустил глаза, глядя на Иносуке, который только что юркнул обратно в свою комнату, и вдруг его взгляд загорелся, будто в голове родилась какая‐то гениальная идея.

— На, Иносуке, — протянул он.

Фигура Тōмы мигнула и исчезла, а в следующий миг он уже с улыбкой до ушей склонился прямо к лицу Иносуке.

— Только что этот полосатый дядя сказал, что один очень важный господин сейчас в ярости и вызываёт нас к себе.

У Иносуке внутри всё ухнуло. Обе его маленькие босые ножки сами собой отодвинулись назад на полшага.

«Важный господин?» Разве это не Кибуцидзи Мудзан? Тот самый паршивый босс, который, стоит ему испортиться настроение или показаться, что ты дышишь слишком громко, без раздумий смахнёт тебя как мусор?!

— Пап, тогда ты скорее иди, а то опоздаешь, — послушно сказал Иносуке, мило помахав ручкой и изображая полнейшую простоту.

— Я дома подожду тебя. Буду хорошо кушать и расти большим.

— Не‐не‐не, — Тōма вытянул длинный указательный палец и покачал им.

— Как же папа может оставить такого милого Иносуке одного дома? А вдруг тебя мыши утащат?

Едва он договорил, как уже подхватил Иносуке и закинул себе на шею.

Точно так же, как в тот раз, когда Иносуке только что попал в этот мир и сам вскарабкался ему на плечи, только теперь его подняли силой.

— Пошли! Покажу тебе большой мир! Это особая привилегия, знаешь ли, обычные демоны даже мечтать не могут попасть в это место!

В голове у Иносуке загудели все тревожные колокольчики.

«Он издевается?! Я сейчас обычный двухлетний карапуз, а он тащит меня в Бесконечный Замок?

Это вообще место, куда людям можно ходить?!

Это же доставка еды прямо к дверям!»

Но протесты не помогали.

«Зззинь!»

В воздухе раздался ясный звук струн бивы.

Это была не способность Тōмы — это пришёл зов из того пространства.

С первым звуком бивы Иносуке ощутил внезапную невесомость.

Твёрдый пол под ногами мгновенно исчез, словно растворился в пустоте.

Культ Вечной Блаженной Экстазы пропал...

Когда он снова распахнул глаза, окружающий мир полностью изменился.

Все привычные ориентиры исчезли: вверх и вниз, право и лево — повсюду тянулись крест‐накрест пересекающиеся деревянные галереи и павильоны.

Всё походило на абсурдный сон.

Бесчисленные лестницы уходили в темноту, теряясь где‐то в бесконечной глубине, словно у них нет конца.

Пространство здесь было искривлено. Этим чуждым измерением управляла та самая демоница по имени Нарэ — Музыcantша.

Бесконечный Замок.

— Приехали, — пропел Тōма лёгким шагом, шагая по коридору, который был расположен вертикально по отношению к земле, будто гулял по ровной дорожке.

Впереди, на огромной платформе, стояла спиной к ним одна фигура.

На нём был чёрный кимоно, худощавое тело, слегка вьющиеся чёрные волосы. Он склонился над столом, заваленным пробирками и книгами, и внимательно изучал что‐то перед собой.

Даже один лишь его силуэт излучал такой ужасный нажим, что у Иносуке по всей коже побежали иголки, как будто его протыкают сотни мельчайших игл.

«Бежать!

Быстро бежать!»

Древний инстинкт внутри Иносуке взвыл, но рассудок тут же сообщил: он совершенно не может пошевелиться.

— Господин Мудзан~, — звонкий голос Тōмы прорезал мёртвую тишину, словно ему было наплевать на тяжёлую атмосферу.

— Я пришёл! И ещё даже привёл с собой маленький сюрприз!

Силуэт медленно повернулся.

Сливово‐красные глаза с вертикальными зрачками, кожа белая, как лист бумаги.

Кибуцидзи Мудзан.

Его взгляд, острый как нож, скользнул по Тōме, а затем остановился на Иносуке, сидящем у него на шее.

В тот миг Иносуке почувствовал себя, будто на него уставился древний тираннозавр.

Кровь в жилах стремительно стыла, лёгкие будто выдавило изнутри; казалось, воздух насильно выкачали прямо из груди.

— Тōма... — голос Мудзана был леденяще холодным, без малейших перепадов интонации. — Я велел тебе явиться на собрание.

Зачем ты привёл сюда человеческого детёныша?

Ты считаешь, что здесь мало еды?

Убийственное намерение накрыло Иносуке с головой.

Если ответ Тōмы не устроит Мудзана, в следующую секунду от Иносуке останется лишь лужа крови.

Однако Тōма даже не думал паниковать — наоборот, он с видом хвастуна поднял Иносуке повыше.

— Это не еда, господин Мудзан.

Это мой сын! Этот ребёнок невероятно талантлив!

Он только что сам обнял самого господина Акакудзу — и его даже не убили!

И он не боится меня, и крови не боится. Я думаю, он прирождённый гений демонов!

Мудзан прищурился, разглядывая Иносуке.

— Человек?

Талант? — повторил он.

Он ненавидел всё подобное — эфемерные понятия, ненавидел любые неконтролируемые переменные.

— Ничтожно.

Мудзан поднял руку, в голосе зазвучало отвращение:

— Раз он не демон, то в его существовании нет ни малейшей необходимости.

Он собирался действовать.

Мозг Иносуке в этот миг завертелся на предельной скорости.

«Заплакать?

Гарантированная смерть — Мудзан терпеть не может шума.

Молить о пощаде?

Гарантированная смерть — Мудзан презирает слабаков.

Надеяться на Тōму? Этот идиот — живой цирк, он точно замешкается на лишнюю секунду.

Нужно спасаться самому!

Нужно сразу доказать, что у меня есть...»

...такая особенность, которую даже Король демонов не сможет проигнорировать!

В тот миг, когда Мудзан уже собирался ударить, Иносуке резко задействовал дыхательную методику, усиленную тренированной лёгочной ёмкостью.

Он силой придавил бешеный стук собственного сердца, заставив свой голос звучать ровно даже в состоянии предельного ужаса.

И именно тогда, в мёртвой тишине Бесконечного Замка, помимо голоса Мудзана, Иносуке начал слышать и кое‐что ещё.

Абсолютный слух уловил то, на что даже Верхние Луны не обратили бы внимания, — внутренний шум, идущий из тела.

Иносуке широко распахнул свои ярко‐зелёные глаза и уставился на грудь и голову Мудзана, на лице появилась крайняя растерянность, смешанная с искренним изумлением.

Он открыл рот и ребёнкиным, но необычайно отчётливым голосом задал вопрос, от которого у всех присутствующих демонов — включая Верхних Лун, тайно подслушивающих в темноте, — моментально зазудела кожа на затылке.

— На‐а~

Пааап...

Иносуке ткнул пальцем в сторону Мудзана, наклонил голову набок и с детской наивностью спросил:

— А почему в теле у этого красивого дяденьки стучит семь барабанов?

— Дон, дон, дон, дон, дон, дон, дон, — Иносуке ртом воспроизвёл ритм, ровный, но не монотонный, отбивая его маленькой ладошкой у себя по груди, а потом показал пальцем на голову Мудзана.

— И ещё в его головке... почему там пять мозгов шевелится? Все толкаются, так громко шумят.

Тишина.

Абсолютная, вязкая тишина.

Даже Нарэ, что вдали перебирала струны бивы, так была потрясена, что пальцы дрогнули, и по дворцам прокатилась фальшивая нота.

Улыбка на лице Тōмы впервые застыла.

Холодное, насмешливое выражение Мудзана в одно мгновение превратилось в маску, за которой вспыхнуло дикое изумление, а сливовые зрачки бешено затряслись.

Семь сердец. Пять мозгов.

Это был высший секрет строения тела Кибуцидзи Мудзана!

Кроме него самого, даже верхние демоны никогда не знали всего так точно.

Глазами это было просто невозможно увидеть. Даже «прозрачный мир» требовал чудовищной боевой закалки, чтобы рассмотреть подобное.

«А этот двухлетний человеческий ребёнок откуда знает?!»

В абсолютном слухе Иносуке, кровь Мудзана, текущая не как у обычных существ, гулкое чередование ударов семи сердец — всё это в его голове звучало яснее, чем мотоциклы, ревущие по ночным улицам.

Фигура Мудзана исчезла, как тень, а в следующую секунду он уже оказался вплотную к Тōме, его мертвенно‐белое лицо практически впилось в нос Иносуке.

— Что ты сказал? — прошипел он.

Мудзан вперил взгляд в глаза ребёнка, вертикальные зрачки дрожали, как струны.

— Ты можешь это слышать?

Отступать было некуда.

Иносуке, сдерживая страх, снова включил свою актёрскую игру высшей категории.

Он протянул пухлую маленькую ручку и даже попытался потрогать лицо Мудзана, как новую игрушку.

В его глазах не было ни тени ужаса — только чистое детское любопытство.

— Оно правда очень шумит, красивый дяденька, — Иносуке расплылся в улыбке, показав две острые маленькие клыкастые «тигриные» зубки.

— Но звук очень сильный, намного мощнее, чем у папы. Это и есть голос сильного?

Мудзан смотрел на этого наглого до безумия малыша.

В другое время любого, кто посмел бы назвать его «шумным», он бы изничтожил на месте.

Но сейчас — перед ним человек, который с одного взгляда раскрыл устройство его тела?

Единственная в своём роде чувствительность. Способность держаться и говорить спокойно, находясь под его абсолютным давлением.

— Ха‐ха‐ха... ха‐ха‐ха! — Мудзан вдруг тихо рассмеялся.

Он отвернулся, выставив спину к Тōме.

— Тōма.

— Я тут~, — Тōма всё ещё был потрясён увиденным, но теперь в его голосе кипело возбуждение.

— Эту вещь... оставь, — в голосе Мудзана прозвучали новые, непривычные нотки интереса.

— Если он доживёт до следующей нашей встречи, возможно, заслужит право принять мою кровь. Если же по неосторожности умрёт...

Мудзан чуть повернул голову, его холодный взгляд скользнул по Иносуке.

— Тогда вырежи его уши и мозг и принеси мне.

— Как прикажете, господин Мудзан! — Тōма в восторге сжал Иносуке в объятиях, щёлкнул веером.

— Слышал, Иносуке? Тот самый господин тебя похвалил!

Иносуке повис у него на плече, насквозь промокший от холодного пота.

Он глянул на спину Мудзана и мысленно показал ему самый жирный средний палец.

«Зззинь!»

Снова звякнули струны бивы.

Тōма вместе с Иносуке исчезли из Бесконечного Замка.

А Кибуцидзи Мудзан остался один, погружённый в какие‐то свои мысли.

— Он может слышать мои сердца?.. — Мудзан посмотрел в пустоту, в его глазах мелькнул странный алый отблеск.

— Похож... немного на него.

Хм. Забавно.

http://tl.rulate.ru/book/172892/13417529