Готовый перевод The Elk's Coat of Arms: The Lord's Path to the Top / Герб Лося: Путь лорда на вершину: Глава 11. Засада на пути

Тайланд медленно продвигался вперед, понемногу приближаясь к Лейни и Эйлин; две девчонки были слишком возбуждены, снова собрались менять место сбора и вот‐вот должны были двинуться в опасную сторону, так что мама Эми не выдержала и закричала:

— Стой, Лейни, не бегай куда попало! Отойди назад, к ма...

Фраза не успела сорваться с губ, как дикая псина взвыла и одним прыжком метнулась к девочкам; Лейни и Эйлин еще не успели ничего понять, а зверюга, крупнее волка, уже неслась на них.

Свист.

Глухой удар.

Пудроул послал бронебойную стрелу, точно попав в цель. Роул, так напрягшийся, что ладони вспотели, поспешно сменил стрелу, готовясь к повторному выстрелу.

Пес, прыгавший на лету, был сбит тяжелой стрелой с ног, но, чуть дернувшись, все же попытался подняться и снова броситься вперед. К счастью, Тайланд уже подоспел, размахнулся топором и ударом срубил зверюгу, которая уже собиралась прыгнуть повторно; он заслонил собой двух девочек и тут же вторым ударом размозжил псу голову.

Подоспевшие люди подхватили на руки двух все еще ошеломленных девчонок: они явно еще не осознавали, насколько близко только что подкралась смерть. Лишь когда мать Эми отчитала их как следует, до них постепенно дошло, и обе разревелись от нахлынувшего страха.

Все еще не успев отойти от пережитого, они услышали громкое предупреждение Пейна:

— Внимание! Справа быстро приближается крупная стая, все к оружию, готовиться к бою!

Женщины и дети поспешно забрались в повозки; все остальные схватили оружие и встали с внутренней стороны телег, приняв боевой порядок.

В зарослях показался бегущий человек, за которым с лаем и воем неслись десятки крупных мутировавших псов.

— Это Пудроус! — в его руке все еще мертвой хваткой была зажата дикая крольчиха, и он во весь дух несся к каравану.

— Прикрыть! Встретить его!

Пудроул согнул лук, прицелился, задержал дыхание, и в следующий миг тетива взвыла — стрела точно поразила ближайшего к Пудроусу мутировавшего пса. Пудроун, тревожась за отца, тоже вскочил с луком, но стрелял слабо: дважды подряд не попал по движущейся цели и вконец расклеился, потеряв хладнокровие.

Лаус влетел в строй повозок, бросил кролика, выровнял дыхание, натянул лук и принялся отвечать огнем. Пока Лаус добежал до телег, Фокс и Тайланд уже выскочили навстречу и раскроили топорами двух псов, бежавших следом.

У этих тварей глаза налились кроваво‐красным, клыки выросли настолько, что выступали из пасти, хватка стала чудовищной, а тела заметно укрепились; силой и габаритами они почти вдвое превосходили обычных собак, да еще и действовали стаей, обладая зачатками рассудка.

Просто им не повезло: они наткнулись на отряд Пейна. Почуяв, что нарываются на слишком крепкую добычу и выгоды тут не будет, бросив восемь‐девять трупов сородичей, мутанты с неохотой отступили.

— И что это у вас тут? Раздача помощи бедным? Сколько волчьих шкур набрали, гляжу, — Брайан, пришпорив коня, вернулся к каравану и увидел, как все заняты свежеванием и разделкой туш.

— Это не волчьи, а собачьи шкурки. Хотя... да какая уж разница, — Пудроус, не прекращая сдирать шкуру, не удержался и поддел Брайана.

Роул тоже разделывал добычу и попутно утешал Пудроуна: искусство стрельбы, говорил он, требует долгой тренировки и крепких нервов, только так его можно довести до совершенства.

— Что там впереди, за холмами? — Пейн вернулся к делу.

— Засады нет, но сразу за холмами идет горный хребет, будто возле него рудник: людей там полно. Похоже, это владения Ковина. Если мы пойдем этим путем, нам в любом случае мимо него не миновать, хребет не обойти, он чересчур велик.

— Мы тут появились как снег на голову, нас точно сочтут подозрительными. Бурд, прикинь, есть ли еще дороги в обход? — Пейн, чувствуя, как начинает гудеть голова, обратился к вознице Бурду: тот дольше всех колесил по свету, знал маршруты лучше прочих.

— Господин лорд, здесь выбирать особо не из чего, дорога одна. Рудник, судя по всему, появился за последний год‐два, раньше его не было, — Бурд немного подумал и подтвердил: путь только один. Разве что повернуть обратно на тракт, пройти через Ковин и уже оттуда уйти на юг, но в этом не было ни смысла, ни выгоды.

Пейну ничего не оставалось, кроме как продолжить путь. В глубине холмов нашлась естественная пещера, по виду — давно освоенная: просторная и чистая. В нее легко помещались несколько повозок; стоило лишь хорошо прикрыть вход, и можно было не опасаться за безопасность.

Сегодня добыча выдалась богатой, но мясо долго не хранится, соли для засолки не хватало, так что оставалось одно — всем от души наесться. Пейн даже специально раздал людям немного эля из ячменя для поднятия настроения, и отряд впервые за долгое время провел по‐настоящему приятный вечер.

Не то от того, что переел, не то от выпитого, но тело Пейна бросило в жар, и ему никак не удавалось успокоиться. Вроде бы должна быть хмельная одурь, однако сознание, наоборот, прояснилось; он ясно чувствовал, как дыхание становится ровным и глубоким, а в теле шевелится какая‐то неуловимая сила. Да, именно сила, она словно омывала его тело, укрепляла кости. Пейн чувствовал, будто внутри него вращается комок энергии, медленно опускаясь в область даньтянь.

Что мне делать? Тело достигло какого‐то предела укрепления, но как теперь пользоваться этим?

Пейн поднялся, обнажил длинный меч и начал работать корпусом и руками — повторяя все, чему учил его в детстве отец и что он постиг у оружейного мастера Лондици в столице империи. Он вновь и вновь проводил удары и связки, позволяя той силе прорываться в каждом движении, пытаясь нащупать способ ею управлять. Ему хотелось, чтобы использование энергии стало привычкой, вошло в плоть и кровь, чтобы он мог владеть ею естественно и свободно.

Жжж... жжж... жжж... — меч загудел, и звон его не смолкал, сила прорвалась.

Пейн отчетливо почувствовал, как в нем бурлит кровь, как резко выросла способность тела к восстановлению, а сила и выносливость претерпели качественный скачок. Его восприятие стало гораздо острее.

— Я прорвался... фух... я стал пробудившимся, — Пейн с облегчением выдохнул.

Остальные уже давно заметили странное поведение Пейна и окружили его тесным кольцом. Услышав, что он объявил о прорыве, люди радостно загомонили, поздравляя, хотя кое‐кто при этом откровенно недоумевал.

— Расскажите, господин лорд, как вам удалось прорваться? — Тайланд едва сдерживался, чтобы не перебивать.

— Думаю, сказалась череда боев и то, что мы каждый день едим мясо чудищ. Телу удалось приблизиться к порогу. Пока я отдыхал, ясно ощутил, как внутри циркулирует и собирается некая сила. По моему мнению, нужно успокоиться и прислушаться к этой силе, почувствовать ее, изучить и, в итоге, научиться ей пользоваться. Я снова и снова отрабатывал технику меча, как раз для того, чтобы по‐настоящему освоить применение этой силы и в конце концов прорвать собственный предел, — Пейн мог лишь так подвести итог. Без какой‐либо техники культивации все решало только личное чутье, собственное понимание. Иначе оставалось одно — как у Фокса, когда сила вырывается в момент, когда балансируешь между жизнью и смертью.

— Неплохо, неплохо... поздравляю! Да еще и прорыв за счет собственной догадки, до такого не каждый дойдет, — Фокс цокнул языком: уважение в его голосе было неподдельным.

— Под руководством господина лорда род Фламон непременно взлетит к славе. Настоящий избранник богов, не иначе, — Алва вновь пустился в благоговейные молитвы, ворча себе под нос.

Выслушав Пейна, Брайан, Пудроус, Тайланд и другие один за другим уселись на землю, погружаясь в медитацию, пытаясь отыскать в себе ту самую силу.

Во владениях Ковина, в поместье Худ, три дня назад обозначилась другая беда: на него напала банда разбойников. Ранее хозяин поместья, рыцарь Фрей, пал в северных землях, сражаясь плечом к плечу с королем, так что право наследования владений должно было перейти к его единственному сыну Лаэлю. Однако во время этого набега бандиты захватили наследника Лаэля и потребовали выкуп в пять тысяч на‐кристаллов. Земли долгие годы выжигали катастрофы, войны и поборы церкви, казна давно опустела. Мать Лаэля была вынуждена отчаянно искать помощи у родни, но те, вместо того чтобы дать взаймы, лишь прикинули, как бы прибрать к рукам наследство, и принялись уверять, что ее сын, вероятнее всего, уже мертв.

Пока Лаэля держали в плену, его руки были крепко стянуты и привязаны к стулу. Но в отсутствие охраны он ухитрился, отбив ногой деревянный столб, сбить на пол масляный светильник. Стиснув зубы от боли, он выдержал огонь, пока веревки не начали обгорать, и, с трудом но освободившись, придумал, как сбить преследователей со следа: инсценировал побег, а сам спрятался высоко на дереве в деревне, и только так избежал, чтобы его не добили.

Именно тогда он увидел своего родного дядю, появившегося вместе с той самой бандой. Лаэль, словно ножом резаный, понял, что все это — заговор. Они ополчились против него и его семьи, против вдовы и сироты. Он кипел от ярости и мечтал лишь об одном — поскорее вернуться домой и предупредить мать, чтобы род не был сметен до основания.

Тем временем в крепость Энкит, принадлежавшую барону Джадиланду, вассалу Ковина, пришло письмо от виконта Вольфа. Тот требовал вывести войска и присоединиться к великому герцогу Западных земель Арлхолдирансe в его походе против Южных земель, чтобы отомстить за гибель старшего сына.

— Что?! Наследник нашего великого герцога пал в засаде в Карлинском лесу от руки лорда Пейна Вуда Фламона, правителя южных земель Черного Болота, да еще и по наущению южного герцога? Да что там вообще творится?! — Джадиланду вся история показалась подозрительной: война началась слишком внезапно, словно по чьему‐то капризу.

— Наши земли не выдержат еще одной такой мясорубки. Люди вымирают, ни солдат, ни зерна — с чем идти на войну? — несколько дворян‐рыцарей открыто выражали недовольство и заявляли, что у них нет сил продолжать.

— Великий герцог заявил: кто выкажет большую рвение, даст больше людей и будет сражаться усерднее всех, тому выпадет щедрая награда — новые земли и повышение титула. В северной войне мы потеряли множество лордов; повсюду спорят, кому достанутся их владения. Упустите этот шанс на повышение, и кто знает, сколько еще придется ждать? Решайте сами, — барон Джадиланд еще раз пробежался глазами по пергаменту и подтвердил сказанное.

Дворяне‐рыцари замолчали, каждый погрузившись в подсчеты выгод и рисков, прикидывая, кого можно собрать под знамена и как обернуть ситуацию себе на пользу.

— В письме сказано и другое. Пейн, скорее всего, попытается пересечь Карлинский лес и спуститься на юг к своим владениям через наши земли. Нам велено держать ухо востро. Любой, кто сумеет захватить Пейна, получит три тысячи на‐кристаллов и повышение в титуле на ступень. Виконт Вольф уделяет этому вопросу особое внимание. Редко когда такой шанс выпадает именно на нашу территорию, так что смотрите в оба и не зевайте, — Джадиланд в третий раз напомнил подчиненным рыцарям об указе.

— Сколько их людей? Как они вооружены? И чем выделяется сам Пейн? — рыцарь Тирис каждый день дежурил на тракте и чаще других натыкался на разных путников, так что его вопросы были самыми конкретными.

— У них три повозки, людей всего несколько десятков. Пейн был отчислен из Королевской академии силы Источника города Ветра, теперь возвращается домой, чтобы принять наследство. Ему всего около семнадцати, он довольно молод. А, да, еще: они увели «Черную жемчужину», жеребца нашего наследника — чистокровную мутировавшую скаковую лошадь с удивительной выносливостью, — Джадиланд рассказал все, что знал.

http://tl.rulate.ru/book/172861/13629310