Куруясики Кенпачи махнул рукой своим бойцам:
— Сами пока побейтесь друг с другом немного.
Затем он широкими шагами подошёл к Ашидо, заинтересованно принял у него тонкую книгу и, не раздумывая, раскрыл первую страницу.
Взгляд его упал на вступительное стихотворение под заголовком «Кровавое Цветение».
И в тот же миг…
«Бум!»
Сознание Куруясики Кенпачи словно утянуло в зыбкий морок!
Из строк и межстрочий вырвалось безбрежное море крови – с неукротимой жаждой крови и леденящей безысходностью, накрыв его целиком!
Уши уловили хруст ломающихся шейных костей, в ноздрях запульсировал удушливый, почти сладковатый запах свежей крови.
Но вместо ужаса в его взгляде вспыхнула искра восторга: губы медленно растянулись в улыбке, в которой светились бойцовская жажда и неподдельный интерес.
— Хе… любопытно.
Он опустился прямо там, где стоял, сев по-турецки, будто позабыв обо всём: о грохоте ударов и реве столкнувшихся Реацу. Кенпачи держал книгу осторожно, как редкость, погружаясь в чтение всё глубже, страница за страницей, словно проваливаясь в другой мир.
Прошло неведомо сколько времени…
«Вжууум!»
И вдруг – без всякого предупреждения – из тела Куруясики Кенпачи рванул наружу поток чудовищной силы, дикой, первобытной, словно из недр доисторического чудовища! Реацу обрушилось на тренировочную площадку жгучей, ощутимой тяжестью.
«Бух!» «А-а-ах!»
Те немногие рядовые бойцы, что ещё держались на ногах, не продержались и секунды – их прижало к земле, будто колосья под ураганным ветром. Никто уже не мог даже шевельнуть пальцем под давлением капитанского уровня.
— Капитан Куруясики… — рискнул тихо напомнить Ашидо.
— А? А-а! — Кенпачи очнулся, словно вынырнув из сна, и окинул взглядом тренировочную площадку, усеянную распростёртыми телами бойцов.
Он поспешно собрал Реацу, потер затылок и, широко улыбнувшись, сказал:
— Простите, простите! Увлёкся! Сам не заметил, как вошёл в раж, ха-ха!
Он вернул книгу Ашидо, встал, отряхнулся от пыли и, со смехом прищурясь, спросил:
— В этой книге говорится, что «Метеоритная улица»… не та ли это, что на самом деле «Руконгай»? Ведь по описаниям всё слишком похоже на район Дзараки, разве нет?
Ашидо спокойно кивнул:
— Скорее всего, да. Автор, похоже, взял район Дзараки за основу при написании истории.
В глазах Куруясики Кенпачи, до того мягких, блеснула хищная искра. Он расхохотался громко, с отголоском яростного восторга:
— Ха-ха-ха! Как вовремя! Всё равно сейчас в отряде тишь да гладь. Ашидо, собирайся – идём в район Дзараки… «навестим» его!
Ашидо вновь коротко кивнул. На его холодном лице не дрогнуло ни тени удивления.
Если в том районе и вправду скрывается тот самый Мясник из книги, то это будет как раз по духу Одиннадцатого отряда.
Кто бы он ни был – Мясник или Злой Демон, – лишь бы силён. Одиннадцатый отряд принимает всех без спроса.
…
Готэй 13. Казармы Четвёртого отряда.
В отличие от грозного или горячего духа боевых подразделений, здесь царила мягкая, умиротворённая атмосфера. Как и подобает лечебному отряду, казармы дышали спокойствием.
В уютно убранной комнате со скользящими дверями несколько бойцов, завершив дневную работу, наслаждались редкой передышкой за чаем.
Во главе, у низкого стола, сидела женщина с мягкой, спокойной красотой.
На ней было безупречно белое капитанское хаори поверх Шихакушо, её осанка оставалась безупречно прямой – капитан Четвёртого отряда, Унохана Ячиру.
Наклонившись чуть вперёд, она, кажется, полностью растворилась в занятии: тонкие пальцы мягко поправляли уголок ветки камелии в изящной композиции. В её глазах – ни тени напряжения, словно мир вокруг растворился.
Но тишину нарушил тихий, тянущийся «гоготок» – будто кто-то дрожью зубов перебивал звук покоя.
Рука Уноханы Рэцу замерла. Она плавно повернула голову.
Рядом, чуть ниже, сидел её лейтенант – Ямада Сэйносукэ. В белом лице не осталось крови, он держал книгу, а его плечи заметно дрожали.
От него исходила волна – чистая, резкая – страх и содрогание. Унохана едва уловимо нахмурилась. Ведь это же самое сердце казарм Четвёртого отряда – тихое, безопасное. Что могло испугать Сэйносукэ здесь?
Её взгляд опустился на обложку книги в его руках – «Мясник из Метеоритной улицы».
Тёмная, зловещая обложка словно дышала дурным предзнаменованием.
Наверное, читает ужас… но неужели настолько?
Дрожь в теле Сэйносукэ только усиливалась. Унохана положила ветку, разомкнула губы и произнесла тихо, но с неотвратимой силой, голосом, в котором смешались нежность и безусловный приказ:
— Сэйносукэ, успокойся.
Эти два слова прозвучали как прохладная вода, пролившаяся на пламя. Тело Сэйносукэ дёрнулось, мгновенно оцепенело – а потом тяжело выдохнуло, будто спала удушающая хватка.
Только теперь он ощутил холодный пот на спине – рубаха прилипла к коже.
Поймав взгляды товарищей и мягкий, внимательный взгляд капитана, он смутился, поспешно поднял книгу и запинаясь сказал:
— Пр-простите! Я… просто… это новая книга Учителя Сика – «Мясник из Метеоритной улицы»… уж больно страшная…
— Лишь вымысел, — спокойно ответила Унохана Рэцу. — Писатель создаёт тени и образы. Не стоит позволять им властвовать над сердцем.
Сэйносукэ осторожно положил книгу на стол, будто она могла обжечь. Голос его дрожал, в нём всё ещё звучал отзвук ужаса:
— Но капитан… я не понимаю, почему… мне кажется, что этот Мясник… настоящий! Что он существует! Как будто вылез из ада – и стоит там, посреди моря трупов и крови… стоит, и смотришь – и леденит душу одно только воображение!
— Эй, лейтенант Сэйносукэ, если страшно – не читай! — Прозвонил женский голос сбоку.
— Да-да, — подхватила другая, — лучше возьми «Адскую девочку», сердце очистится! Только вот, жаль, Сика больше не пишет продолжение… эх…
Девушки засмеялись, стараясь разрядить обстановку – и в их смешках промелькнуло лёгкое негодование на вчерашнего кумира.
А Унохана лишь чуть приподняла взгляд. Любопытство в ней зашевелилось, едва ощутимо.
Что же это за книга, если даже сдержанный Сэйносукэ трясётся от страха и верит в живого персонажа?
Похоже, с этой книгой действительно что-то не так.
…
http://tl.rulate.ru/book/172146/13175421
Сказали спасибо 8 читателей