Готовый перевод Natural Disaster : An Orphan Girl from a Farming Family Escapes Famine Alone / Стихийное бедствие: девочка‑сирота из фермерской семьи в одиночку спасается от голода: Глава 28

Пока деревенские радовались возвращению отряда с водой, старик Лю протиснулся вперед:

— Староста, раз Чанчжэн и остальные вернулись, может, пусть они пойдут за моими сыновьями? Заодно и всех за водой отведут...

Старый староста свирепо зыркнул на него:

— Не думай, что я не вижу, куда ты клонишь!

— Отец, что тут стряслось? — в недоумении спросил Ян Чанчжэн, а вместе с ним и остальные только что вернувшиеся мужики.

Староста вкратце обрисовал ситуацию:

— Они застряли в пещере, и никто не знает, сколько там зверья...

Только теперь прибывшие поняли, почему посреди ночи вся деревня стоит на ушах. Ян Чанчжэн недоверчиво посмотрел на Дунцзы:

— Дунцзы, там и правда есть вода?

Парень смущенно потупился:

— Правда, брат Чанчжэн. Только ее там мало, может, даже меньше, чем вы сегодня принесли. Но зато это проточная вода!

Впрочем, он и сам не был уверен, не пересох ли источник окончательно.

Мужики, притащившие стоячую болотную воду, оживились:

— Староста, может, всё-таки сходим проверим?

Раз Дунцзы говорит, что вода проточная, значит, она куда чище той, что они добыли сегодня. В нынешние времена грех отказываться даже от капли чистой воды. Что же до спасения трех братьев Лю — они сделают всё, что в их силах, но гробить ради них еще больше людей никто не собирался.

Староста нахмурился, обдумывая предложение. Услышав перешептывания толпы, старик Лю осмелел:

— Староста, этот источник мои сыновья нашли! Если хотите туда пойти, сперва спасите моих мальчиков! И еще: с каждой принесенной партии воды три ведра — наши!

Увидев, что люди заинтересовались водой, он решил, что дело в шляпе, и принялся диктовать условия. Староста аж побагровел от ярости:

— Если бы вы не поперлись в горы тайком, твои сыновья не сидели бы сейчас в пещере в окружении волков!

Их было всего шестеро, а Ян Чанчжэн вел с собой больше десятка мужиков, и то они шли с оглядкой и дрожали от страха.

— Когда другие находили воду, они без утайки рассказывали всей деревне, и твои шестеро лбов каждый раз ходили со всеми и набирали полные ведра! А как сами нашли, так не только промолчали, но еще и прикидывались дурачками, ходили за водой вместе со всеми! Какая же ты корыстная дрянь! Да, мы все из одной деревни, но в такие времена, даже если люди откажутся их спасать, никто их за это не осудит. А раз уж ты так хочешь, чтобы деревня рисковала ради твоих сыновей жизнями, плати за это своей водой!

Старик Лю густо покраснел от таких отповедей, но в душе всё равно кипел от возмущения. Однако позволить сыновьям сгинуть в горах он не мог. В конце концов, он заткнулся и перестал требовать долю с добытой воды, но и свои домашние запасы отдавать за спасение наотрез отказался.

Староста мысленно вздохнул. Старик Лю был гнилым человеком насквозь: он прекрасно понимал, что односельчане не бросят его детей на произвол судьбы. И, к сожалению, он был прав.

В итоге, разделив принесенную воду и дав вернувшимся мужикам лишь немного перевести дух, отряд деревни Хэмяо снова собрался в горы. С факелами в руках и Дунцзы во главе, они выступили на выручку трем братьям.

Су Ся во всем этом не участвовала. Она так вымоталась за день, что просто вернулась в свою хижину, прибралась и легла спать.

На следующий день до нее дошли слухи: спасательный отряд вернулся, но радости это не принесло. Несколько человек были тяжело ранены, а одного волки уволокли в чащу. Когда Ян Чанчжэн с мужиками бросились в погоню, было уже поздно — от бедолаги даже целого тела не осталось.

Семья погибшего, родственники раненых и просто разъяренные сельчане толпой повалили к дому Лю, требуя крови. Как оказалось, трагедии можно было избежать, если бы не четвертый сын Лю. Почувствовав за спиной толпу с факелами, он осмелел и решил, что они запросто перебьют волков и наедятся волчатины.

Ян Чанчжэн, с малых лет ходивший в лес, знал, насколько свирепы хищники. Даже имея численный перевес, лезть на стаю голодных волков — чистое самоубийство. Он наотрез отказался. Но Лю-четвертый, видимо, совсем обезумел от голода и злости за растерзанного второго брата. Он швырнул в волков несколько камней и умудрился выхватить отставшего от стаи волчонка.

Волки, которые уже собирались отступить, пришли в ярость и бросились на людей. Хоть крестьяне и были настороже, такой напор их ошеломил. Строй мгновенно смяли, несколько человек получили рваные раны. Перепуганный Лю-четвертый швырнул волчонка обратно и трусливо затесался в толпу. Вожак стаи подхватил детеныша и, мимоходом вцепившись в одного из сельчан, уволок его в лес.

Крестьяне из Хэмяо сроду не видели такой бойни. У многих ноги отнялись от страха. Бросив всё, они кубарем скатились с горы — какая уж там вода!

Слушая эти рассказы, Су Ся лишь качала головой. Поистине, люди бывают разные. Сельчане пошли спасать семью Лю, а в итоге из-за глупости одного идиота поплатились жизнями. Неудивительно, что деревня сейчас гудит как растревоженный улей.

Это лишний раз убедило Су Ся в правильности ее решения не эвакуироваться вместе с деревней. Да, хороших людей тут хватало, но от дураков и подлецов не застрахуешься. Где люди — там и конфликты, а ей нужно было беречь свой главный секрет: пространственное хранилище.

Также прошел слушок, что официального указа об эвакуации так и не будет — уездный начальник не дал добро. Многие в деревне подумывали уйти тайком: еды нет, урожая не будет, оставаться здесь — верная смерть. Но тайный побег был сопряжен с огромным риском. Без луинь* (подорожной грамоты) им придется передвигаться козьими тропами, прячась от стражи. Если патруль поймает их за нарушение запрета начальника уезда, головы полетят с плеч.

Су Ся оказалась перед дилеммой. Ей хотелось выйти пораньше, чтобы не тащиться в толпе беженцев, но эта чертова подорожная грамота портила все планы. Если же остаться, то бродяг вокруг станет только больше, и начнется настоящий хаос.

«Эх, вот бы найти кого-то, кто сделал бы мне этот луинь...» — подумала Су Ся, но тут же отмахнулась от этой мысли. У нее не было ни связей, ни влияния.

В этот раз она не пошла в глубокую чащу, а решила поискать дикую зелень на ближайших холмах. Народу там бродило немало, и за последние дни всё съедобное выщипали подчистую. Покопавшись в памяти прежней владелицы тела, Су Ся вспомнила про один овражек, куда та однажды свалилась — там росло немного зелени. Была надежда, что туда еще никто не добрался.

Она направилась прямиком туда. Овражек уже кто-то обследовал, но, к счастью, кое-что в густой траве не заметили. Улов был невелик, но на пару сытных обедов ей хватит.

В голодные времена в ход шли даже корни, поэтому она работала мотыгой, выкапывая всё подчистую: портулак, пастушью сумку, одуванчики и смолевку. Растения были мелкими, а листья — сухими и ломкими.

Возле каменного выступа Су Ся наткнулась на необычное растение — аконит (он же борец или у-тоу). Свое китайское название «у-тоу» (воронья голова) он получил из-за формы корня. Листья у него походили на полынь, а цветы были фиолетовыми. Растет он медленно, и в народе говорят: «Трехлетний корень — это фуцзы*, четырехлетний — у-тоу, а пятилетний — тяньсюн».

Аконит ядовит от корней до кончиков листьев. По легенде, знаменитый полководец Гуань Юй соскабливал яд аконита со своей кости после ранения отравленной стрелой.

«Вот это настоящая находка!» — обрадовалась Су Ся. На досуге можно будет смастерить лук, смазать наконечники стрел соком аконита и бить дичь издалека.

Она осторожно подкопнула землю мотыгой и извлекла клубни. Счистив грязь, она увидела черный корень — это и был «воронья голова», а сбоку к нему крепился дочерний клубень — фуцзы.

http://tl.rulate.ru/book/172052/13029708