Готовый перевод Rubik's Cube of Heavens / Кубик Рубика Мультивселенной: Глава 32. Урок

Глава 32. Урок

К началу десятого утра воздух внутри стеклянных стен оранжереи прогрелся настолько, что дышать стало тяжело. Влажная, удушливая жара, пропитанная густым запахом сырой земли, прелых листьев и драконьего навоза, разительно контрастировала с утренней прохладой Шотландии.

На первом занятии по Травологии львиный факультет делил помещение с первокурсниками из Пуффендуя. Ковен мазнул взглядом по толпе в желто-черных мантиях и мысленно отметил несколько знакомых лиц — с этими ребятами он пересекался летом, когда те приходили за своими первыми волшебными палочками. Остальных он видел впервые: видимо, они заглядывали к мистеру Олливандеру в те дни, когда Ковен пропадал на тренировках или отсиживался в своей спальне на втором этаже лавки.

Обменявшись короткими, приветливыми кивками со старыми знакомыми, Ковен занял свое место. Студенты двух факультетов четко разделились на два лагеря, выстроившись по разные стороны длинных, покрытых влажной почвой деревянных столов для рассады.

Ровно в девять пятнадцать тяжелая стеклянная дверь распахнулась, и в оранжерею ввалилась профессор Помона Стебль. Ее внешний вид был далек от академического лоска: потертая, густо припорошенная пылью коричневая мантия, накинутая поверх рабочей безрукавки, и неизменная остроконечная шляпа, сплошь покрытая неаккуратными заплатками и пятнами засохшей грязи.

— Добро пожаловать, дорогие мои! — ее грузная, приземистая фигура буквально излучала уют, а широкая, искренняя улыбка мгновенно располагала к себе.

— Доброе утро, профессор, — вежливо отозвался Ковен, и еще несколько голосов вразнобой поддержали его.

Поскольку мальчик заговорил первым, профессор Стебль тут же выцепила его взглядом из толпы. Ее глаза лукаво блеснули, а улыбка стала еще более материнской и теплой.

— Сегодня у нас первое вводное занятие по Травологии, — декан Пуффендуя не стала тратить время на долгие предисловия и сразу взяла быка за рога. — И мы начнем с азов. Я научу вас правильно ухаживать за бадьяном.

Обведя взглядом притихших первокурсников, она хитро прищурилась.

— Ну-ка, кто из вас сможет дать мне точное ботаническое и магическое описание бадьяна?

В оранжерее повисла неловкая тишина. Дети затравленно переглядывались, нервно теребя края мантий. Это был их первый в жизни урок магии, и перспектива отвечать перед профессором пугала до дрожи. Спустя минуту томительного молчания Ковен обреченно вздохнул и поднял руку.

По своей натуре он терпеть не мог выскочек и не любил привлекать к себе лишнее внимание. Но профессор Стебль всегда была к нему добра во время их коротких встреч в лавке, и оставить ее стоять перед классом в неловком молчании было бы откровенным свинством. Ради нее стоило пожертвовать принципами.

— Замечательно! — просиявшая профессор, чья улыбка уже начала увядать от разочарования, радостно взмахнула пухлой ручкой. — Прошу, Ковен, отвечай!

Столь неформальное, домашнее обращение по имени заставило ряды первокурсников взорваться коротким шквалом удивленных шепотков.

Проигнорировав шепотки за спиной, Ковен заговорил четким, поставленным голосом:

— Бадьян относится к семейству Яснотковых и является близким родственником перечной мяты. С глубокой древности он почитается как растение, обладающее мощнейшим магическим потенциалом. Согласно древнегреческим трактатам, его родиной считаются земли, где, по преданиям, был рожден Громовержец Зевс.

Сделав короткую паузу, он продолжил:

— Эфирное масло, получаемое из листьев бадьяна, источает чрезвычайно густой, терпкий аромат. Однако оно крайне нестабильно: при воздействии высоких температур масла стремительно испаряются, а в особо душные и жаркие ночи растение способно самовоспламеняться. В зельеварении экстракт бадьяна бесценен — это сильнейшее кровоостанавливающее и регенерирующее средство. Пара капель на свежую рану, например, от глубокого пореза, затягивает ткани практически мгновенно, не оставляя даже шрамов.

— Превосходно! Исчерпывающий ответ! — профессор Стебль с восторгом захлопала в ладоши, едва Ковен закончил фразу.

Остальные первокурсники, словно очнувшись от транса, неуверенно подхватили аплодисменты.

Когда шум утих, профессор торжественно провозгласила:

— Ковен блестяще справился с заданием. За этот безупречный ответ я присуждаю Гриффиндору десять очков!

— Ва-а-ау! — восторженный гул прокатился по рядам «львов». Это были их первые заработанные баллы! Студенты смотрели на Ковена уже не просто с любопытством, а с нескрываемым восхищением перед его энциклопедическими знаниями.

— А теперь минуточку внимания, — профессор Стебль обернулась к своим подопечным, пуффендуйцам, и хитро улыбнулась. — Нашему славному факультету тоже не пристало пасти задних! Я надеюсь, что впредь вы будете тянуть руки не менее активно. Обещаю, я не поскуплюсь на баллы за каждый достойный ответ.

Эти слова подействовали как мощнейший стимул. В глазах не только барсуков, но и львов вспыхнул азартный огонек. Лед был сломан. Ковен мысленно усмехнулся: его показательное выступление принесло плоды. Больше ему не придется отдуваться за весь класс, теперь эти малолетние карьеристы будут рвать друг другу глотки за право ответить на любой вопрос преподавателя.

— Чудесный настрой! — профессор удовлетворенно кивнула, заметив горящие энтузиазмом лица учеников. — А теперь, закасайте рукава. Я покажу вам, как правильно обращаться с молодыми побегами бадьяна. Внимательно слушайте и запоминайте каждое движение.

Так началась настоящая, грязная, но до одури увлекательная практическая часть урока...

Ровно в десять пятнадцать прозвенел звонок. Спешно попрощавшись с профессором Стебль и отряхнув мантии от налипшей земли, первокурсники со всех ног рванули обратно в спасительную прохладу замка.

Вторым занятием по расписанию стояла История магии, которую Гриффиндор делил со студентами Когтеврана. Стоило Ковену переступить порог пыльной аудитории, как его слух резанул звонкий девичий голос:

— Ковен! Сюда! — Пенелопа, занявшая стратегически выгодную позицию за первой партой, радостно махала ему рукой, подпрыгивая на стуле.

Улыбнувшись ее непосредственности, мальчик неспешно направился к ней.

— Ого... — раздался за его спиной синхронный, завистливый вздох.

Не секрет, что Пенелопа была на редкость хорошенькой девочкой. И, судя по вытянувшимся лицам, два соседа Ковена по спальне полностью разделяли его эстетические предпочтения.

— Слушай, Ковен... — Селт, мальчишка с россыпью рыжих веснушек на носу, дернул его за рукав и прошипел с нескрываемой завистью:

— И откуда ты только знаешь стольких красивых девчонок?

Ковен лишь загадочно усмехнулся, бросив на него снисходительный взгляд через плечо, и молча опустился на деревянную скамью рядом с Пенелопой.

— На чем ты сейчас был? — девочка тут же подалась к нему и заговорщически зашептала прямо в ухо. — А у нас были Заклинания! Наш декан, профессор Флитвик, учил нас заклинанию Люмос!

— Так ты ведь вызубрила его еще месяц назад, — фыркнул Ковен, сдерживая смех. — К чему столько восторга?

— А к тому, что я первая в классе зажгла палочку, и профессор наградил меня пятью баллами! — Пенелопа вздернула острый носик, и ее личико осветилось непередаваемой гордостью отличницы.

— О, мое почтение, ваше величество, — с наигранным пиететом протянул мальчик.

— А у тебя что было? — не унималась когтевранка, ткнув его локтем в бок.

— Травология. — Ковен выдержал театральную паузу и, растянув губы в издевательской ухмылке, добил:

— Я ответил на вопрос профессора и заработал для Гриффиндора десять баллов.

— Да как так-то! — Пенелопа опешила. Гордая улыбка мигом слетела с ее лица, она обиженно надула щеки и отвернулась к окну. — Всё, я с тобой не разговариваю! До конца урока даже не смотри в мою сторону!

— Хе-хе-хе... — тихо рассмеялся Ковен, наслаждаясь ее реакцией.

Как он и ожидал, бойкот не продлился и двух минут. Девочка быстро забыла об уязвленном самолюбии и вновь придвинулась вплотную, принявшись щебетать о том, как прошли ее первые три дня в стенах загадочного замка.

В отличие от общения с другими одиннадцатилетними детьми, общество Пенелопы ничуть его не напрягало. Ему не приходилось натягивать фальшивую маску, поэтому он с искренней улыбкой поддерживал этот легкий треп.

Впрочем, их беседа была недолгой. Прямо из меловой доски, обдав первые парты могильным холодом, выплыло полупрозрачное привидение. Урок Истории магии начался.

— Я ваш профессор Истории магии, Катберт Бинс, — произнес призрак. Его голос звучал абсолютно ровно, скрипуче и безжизненно. — На моих занятиях мы будем изучать подлинную историю Мира волшебников. Мы оперируем строгими фактами, а не праздными мифами и нелепыми легендами.

Не дав студентам даже шанса осмыслить сказанное, Катберт Бинс приступил к лекции. Он даже не взглянул на лежащий перед ним учебник. Уставившись остекленевшим, невидящим взором в стену поверх голов первокурсников, профессор-призрак монотонно, с усыпляющей пустотой в голосе, начал дословно декламировать первый параграф из толстенного тома...

http://tl.rulate.ru/book/171782/12899879