Готовый перевод Charm Within the Boudoir / Очарование будуара: Глава 26

На рассвете, в пятую стражу ночи, по пустынной дороге одиноко катилась повозка.

Внутри Цао Ваньнин крепко сжимала ладони, так что кончики пальцев побелели от напряжения.

За эту дорогу она наконец пришла к решению: даже если ей не суждено войти в Дом Пинъянского маркиза — что с того?

Её родная тётушка приходится дальней родственницей семье маркиза. Гу Си Янь, глупая, как деревянная кукла, наверняка ещё помнит их сестринскую привязанность и уж точно окажет ей хоть какое-то уважение! Обязательно поможет подыскать достойную партию!

Она ни за что не выйдет замуж за ничтожную семью Лу!

Судьба Цао Ваньнин не может оборваться здесь!

* * *

В саду Нинъюань, в Доме Пинъянского маркиза.

Над купелью поднимался пар. Гу Си Янь, закрыв глаза, блаженно погрузилась в горячую воду и чувствовала, как всё её тело расправляется от удовольствия.

После возвращения из Дома Герцога Цинъго лицо Гу Си Янь будто одеревенело от натянутой улыбки, и усталость проникла до самых костей.

Это был её первый выход в свет под титулом «супруги Пинъянского маркиза», и перед лицом бесчисленных учтивых и льстивых улыбок знатных дам она никак не могла привыкнуть к новому положению.

Зазвенела хрустальная занавеска из бусин. Хунфэй вошла, держа в руках изящную шкатулку из сандалового дерева. За ней следом Инъюй опустилась на колени у края купели и осторожно помогла Гу Си Янь, погружённой в полудрёму, подняться из воды.

Гу Си Янь провела в горячей воде целую четверть часа, и теперь всё её тело было мягким и расслабленным. Инъюй уложила её на белое мраморное ложе, а Хунфэй тем временем достала из шкатулки множество флакончиков и баночек, чтобы начать процедуры по уходу за телом госпожи.

Хунфэй взяла Нефритовую мазь и нежно нанесла её на обе округлые груди, затем достала уже готовый травяной мешочек и собралась приложить его к телу Гу Си Янь. Но в этот момент красавица на мраморном ложе открыла прекрасные глаза и остановила руку служанки:

— Сегодня не будем использовать эту мазь. Принеси лучше пилюли «Фанлин».

Хунфэй нахмурилась:

— Госпожа, пилюли «Фанлин» слишком сильнодействующие. Вы несколько дней подряд не принимали лекарства — боюсь, ваше тело не выдержит.

Гу Си Янь улыбнулась:

— Ничего страшного. Принеси их.

Увидев, что госпожа настаивает, Хунфэй не осмелилась спорить и пошла за пилюлями.

Сегодня в Доме Герцога Цинъго слова госпожи Линь заставили Гу Си Янь прозреть. Раз она уже стала законной супругой Сяо Жаня, интимные отношения рано или поздно неизбежны. После нескольких предупреждений Сяо Жань проявил достаточную заботу и такт. Если же она и дальше будет капризничать, это покажется просто излишней придирчивостью.

Ведь сколько женщин в Шэнцзине мечтают о том, чтобы стать хозяйкой Дома Пинъянского маркиза или женой самого Сяо Жаня! Гу Си Янь прекрасно это понимала. Мужчина в самом расцвете сил… Если она и дальше будет притворяться слабой и болезненной, между ними непременно возникнет отчуждение, и какая-нибудь ловкая соблазнительница воспользуется этим.

Пилюли «Фанлин» были приготовлены госпожой Линь специально для дочери перед свадьбой. Говорили, что средство чрезвычайно эффективно: оно не только согревает матку и изгоняет холод, но и делает кожу более упругой и нежной. Тогда госпожа Линь не раз предупреждала, что лекарство очень сильное, поэтому сегодня Гу Си Янь впервые решилась его применить.

Хунфэй осторожно поместила пилюлю «Фанлин» в нужное место, а Инъюй тем временем взяла розовое масло и начала тщательно массировать всё тело госпожи. Когда масло полностью впиталось, началось действие пилюли.

Лицо красавицы покрылось неестественным румянцем. Она металась на белом мраморном ложе, обильно покрываясь душистым потом.

Как обычно, во время процедур Гу Си Янь отпускала всех слуг, оставляя лишь Хунфэй и Инъюй в боковой комнате.

Прошло почти полчаса, прежде чем стоны из купели постепенно стихли. Хунфэй и Инъюй переглянулись и лишь тогда вошли внутрь, чтобы помочь госпоже омыться.

…

В эти дни настроение князя Хуайнаньского заметно улучшилось. Даже когда после утренней аудиенции император Чэнъань вызвал его в свой кабинет вместе с группой седовласых старцев для обсуждения государственных дел, на лице князя всё ещё играла лёгкая улыбка.

По словам Сяо Жаня, князь Хуайнаньский был высок и могуч, и эта загадочная улыбка на его обычно суровом лице выглядела особенно жутковато.

Однако князь не обиделся на сдержанность Сяо Жаня и целый день просидел в здании Трёх судебных инстанций, пока тот не закончил службу, после чего настоял на том, чтобы угостить его ужином.

Сяо Жань не стал церемониться и сразу выбрал ресторан «Цзуйсяо» — самый роскошный в Шэнцзине.

Сяо Жань никогда не был болтливым человеком, но чем меньше он расспрашивал князя Хуайнаньского, тем больше тот сам стремился поделиться новостями.

Оказалось, что в последнее время в доме князя воцарился мир: князь и его супруга даже начали вместе обедать.

Услышав это, Сяо Жань лишь скривил губы:

— Да, событие, достойное всеобщего празднования.

Так уж устроен человек: когда на душе радостно, хочется щедро потратиться, иначе внутри неспокойно.

Оба занимали высокое положение, и за ужином разговор плавно перешёл от личных дел к вопросам государственного значения.

В последнее время противостояние между лагерем наследного принца и четвёртого принца становилось всё более очевидным. Император Чэнъань даже не пытался скрывать своего намерения — он явно хотел дать обоим сыновьям возможность испытать друг друга.

Император делал свой выбор, и вся знать тайком делала свой.

Наследный принц славился добродушием и консервативным, но надёжным подходом. Четвёртый принц же отличался хитростью, решительностью и жестокостью.

Сяо Жань считал, что четвёртый принц, возможно, станет отличным политиком, но плохим правителем.

Стратегическое мышление и воинская доблесть — долг министров, но главное качество императора — это милосердие к народу и всем живым существам.

Именно этого качества так не хватало четвёртому принцу.

Если заглянуть в историю на пять поколений назад, то сто лет тому назад император Му взошёл на трон, убив собственного брата и отца.

Когда основатели династии и первые феодалы заставили императора Му вернуть власть законному наследнику, разве можно было спокойно спать на этом троне под сиянием справедливости?

«Убей зайца — выбрось собаку; улетели птицы — сломай лук». Разве такие истории были чем-то новыми с момента основания династии Янь?

Размышляя об этой неразрешимой дилемме, Сяо Жань и князь Хуайнаньский продолжали беседовать и пить в «Цзуйсяо», и лишь когда луна уже взошла высоко над ивами, они направились домой.

…

Погода становилась прохладнее, и, вспомнив слова Сяо Жаня о том, чтобы не ждать его в цветочной гостиной, Гу Си Янь не стала возражать. Поэтому в последние дни, когда Сяо Жань задерживался допоздна, она заранее принимала ванну и ждала его в главной спальне.

Перед зеркалом, отражающим каждый волосок, Инъюй расчёсывала чёрные, как шёлк, волосы госпожи.

Длинные пряди ниспадали до пояса. Инъюй небрежно собрала их в причёску «змеиный хвост», а затем вставила в неё шагающую подвеску в виде феникса с жемчужиной и несколькими драгоценными камнями. Завершив причёску, она взяла пудру и помаду и нанесла на лицо Гу Си Янь лёгкий макияж.

Когда всё было готово, Гу Си Янь взглянула в зеркало: перед ней была красавица с белоснежной кожей, алыми губами и чёрными, как смоль, волосами. Её глаза сияли томной красотой — настоящая богиня соблазна.

Едва она успела закончить туалет, как служанки из боковой комнаты доложили:

— Госпожа, маркиз вернулся!

Гу Си Янь поспешно передала Хунфэй наполовину выпитую чашку чая с розами и ягодами годжи и встала, поправляя одежду.

Пока она это делала, Сяо Жань уже вошёл в спальню.

— Маркиз вернулся, — сказала Гу Си Янь, быстро подойдя к нему и отослав всех служанок и мамок. — Позвольте мне лично помочь вам переодеться.

Сяо Жань тихо «хм»нул и опустил подбородок на макушку жены, позволяя ей снять с него одежду.

От мужчины слегка пахло вином, но взгляд оставался ясным — видимо, он лишь немного пригубил.

Сяо Жань никогда не предавался пьянству или разврату, и это особенно радовало Гу Си Янь: ей совсем не хотелось каждую ночь спать рядом с пьяницей.

Сяо Жань был высок, и Гу Си Янь, стоя на цыпочках, сняла с него верхнюю одежду, а затем принялась расстёгивать нижнее бельё.

Сяо Жань не отводил от неё глаз. Перед ним была женщина с гладкой, нежной кожей, длинными ресницами и маленьким личиком, на котором едва заметно лежал макияж, но даже так она сияла ослепительной красотой.

Её губы были сочными и соблазнительными, словно звали их вкусить. Чёрные волосы были небрежно собраны, и подвеска на причёске мягко покачивалась при каждом её движении.

Она выглядела невероятно ленивой и соблазнительной.

Его взгляд скользнул ниже — и Сяо Жань замер. Он тут же оттянул её лунно-белую внешнюю тунику, обнажив тонкую прозрачную кофточку под ней.

— А здесь…

Ранее, после ванны, Гу Си Янь вместо обычного лёгкого шёлкового белья надела особую прозрачную кофточку с вышивкой.

Одежда была настолько тонкой, что почти ничего не скрывала, кроме двух небольших вышитых цветков китайской яблони на груди.

Когда Гу Си Янь примерила её перед зеркалом, она сразу же покраснела до кончиков пальцев и чуть не сняла на месте. Лишь благодаря уговорам Хунфэй и Инъюй она всё же оставила её, накинув поверх лунно-белую тунику из простой парчи.

Поэтому, когда Сяо Жань внезапно оттянул тунику, Гу Си Янь задрожала.

Сяо Жань долго и пристально разглядывал её, его взгляд остановился на вышитых цветках, и он тихо рассмеялся:

— Какой изысканный вкус.

Затем он аккуратно натянул тунику обратно, обнял Гу Си Янь и поцеловал её в макушку, после чего направился в ванную.

Гу Си Янь осталась стоять на месте, вся красная от смущения. Она оделась так соблазнительно, а раньше Сяо Жань бы уже, краснея от желания, бросился на неё. Почему же сейчас он спокойно натянул на неё одежду и ушёл в ванную?

Из ванной доносился плеск воды. Гу Си Янь легла на внутреннюю сторону кровати, повернувшись лицом к стене, и её мысли метались в беспорядке.

Наконец, зазвенела хрустальная занавеска. Сяо Жань задул все свечи, оставив лишь одну для освещения, и забрался в постель:

— Спи.

Гу Си Янь лежала спиной к нему и закрыла глаза, но в голове не было покоя.

В государстве Янь от законной супруги ожидали благородства и целомудрия, особенно в знатных семьях имперской крови.

Хотя супружеская близость — естественное дело, её наряд выглядел слишком вызывающе… Не покажется ли это слишком вульгарным? Не потеряет ли она в глазах Сяо Жаня?

В темноте Гу Си Янь всё больше тревожилась. Наконец, не выдержав, она приподнялась, прикрывшись одеялом, и обернулась к мужчине на внешней стороне кровати, жалобно спросив:

— Маркиз… Вам не нравится, как я одета?.. Если вам не по душе…

Но Сяо Жань даже не лёг — он лежал, опершись на локти, и спокойно смотрел на неё, будто заранее знал, что она обернётся и заговорит.

В полумраке на его губах играла лёгкая улыбка, и он спросил:

— А что нравится мне, то и носишь?

Гу Си Янь покраснела и кивнула.

Сяо Жань тихо рассмеялся, поманил её пальцем и велел наклониться поближе.

Мужчина только что вышел из ванны, его торс был голым и источал свежий запах мыла.

Гу Си Янь послушно приблизилась, и тогда Сяо Жань тихо, слово за словом, прошептал ей на ухо:

— Мне больше нравится… когда моя госпожа совсем ничего не носит…

Его горячее дыхание обожгло её ухо, и Гу Си Янь мгновенно вспыхнула.

Сяо Жань сохранял спокойное выражение лица, но слова его были дерзкими до крайности.

Гу Си Янь прикусила алую губу, собралась с духом, опустила голову и медленно начала расстёгивать пуговицы на кофточке.

Она чувствовала, как Сяо Жань пристально смотрит на неё, и каждое движение давалось всё труднее.

Она расстёгивала пуговицы снизу вверх, и когда осталась всего одна, Сяо Жань не выдержал: резко притянул её к себе, прижал к постели и, целуя в губы, спросил хриплым голосом:

— Что ты делаешь, госпожа?

Гу Си Янь растаяла:

— Вы же сказали, что хотите… ммм…

Его губы тут же накрыли её рот, и в темноте прозвучал его приглушённый смех:

— Такая послушная? Всё, что я скажу, ты и сделаешь?

http://tl.rulate.ru/book/171607/12723402