Готовый перевод Pirates: Starting Check-in Phantom Beast Fruit / Ван Пис: Мой путь начинается с Мифического Зоана: Глава 7. Допрос Нами и принятое решение.

Глава 7. Допрос Нами и принятое решение.

Стояла глубокая ночь.

Деревня Кокояси погрузилась в мертвую, пугающую тишину.

Су Хан в полном одиночестве стоял посреди мандариновой рощи Бельмере.

Он прикрыл глаза, чутко прислушиваясь к дремлющей внутри него силе дракона.

Горькие слова Ноджико словно острые шипы безжалостно вонзались прямо в его сердце.

Трагичная гибель Бельмере.

Отчаянная, наивная сделка Нами.

Абсолютное оцепенение всех жителей деревни.

Все это навалилось на него подобно колоссальной каменной глыбе, безжалостно придавливая к земле и мешая нормально дышать.

Он просто обязан был хоть что-то предпринять.

Парень медленно, словно пробуя воздух, поднял руку.

Легкий, едва уловимый ветерок послушно собрался и закружился прямо над его ладонью.

С каждой секундой воздушный поток становился все плотнее и сильнее.

Окружающие мандариновые деревья тревожно зашелестели кронами, а несколько сорванных листьев подхватило потоком, и они пустились в причудливый танец вокруг его пальцев.

В этом и заключалась истинная мощь Лазурного Дракона.

Абсолютная власть повелевать ветрами и проливными дождями.

И пусть сейчас эта сила была еще ничтожно мала, она была абсолютно реальной.

Именно этот козырь должен был стать его главным оружием, способным в корне изменить все вокруг.

— Прекрати немедленно, — раздался за его спиной ледяной, пронизывающий голос.

Послушный ветер над ладонью Су Хана в то же мгновение бесследно рассеялся.

Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы безошибочно понять, кто именно пожаловал.

Нами бесшумно выступила из-за ствола мандаринового дерева, все так же до побеления костяшек сжимая в руках свой деревянный посох.

Ее взгляд стал куда более цепким, острым и невероятно сложным по сравнению с их дневной встречей.

— То, что произошло сегодня днем в переулке, ведь это твоих рук дело? — спросила она.

Впрочем, это прозвучало скорее как жесткое утверждение, нежели вопрос.

Су Хан неспеша обернулся и посмотрел на девушку совершенно спокойным, невозмутимым взглядом.

— Да, мое, — не стал отпираться парень.

Грудь Нами начала тяжело и прерывисто вздыматься, ведь ее догадка только что подтвердилась.

— Зачем ты вообще это сделал? — прошипела она.

— Ты хоть понимаешь, что едва не разрушил абсолютно все! — выкрикнула девушка.

В ее сорвавшемся голосе отчетливо слышалась неконтролируемая дрожь, выдававшая гремучую смесь из жгучего гнева и липкого, первобытного страха.

— Разрушил абсолютно все? — усмехнулся Су Хан, парируя ее выпад.

— Разрушил тот самый фальшивый покой, который ты покупаешь, униженно пресмыкаясь перед хладнокровным убийцей собственной матери? — безжалостно уточнил он.

Эти жестокие слова, словно острейший клинок, с размаху вонзились в самое сердце Нами.

Ее лицо в одно мгновение стало мертвенно-бледным, лишившись последних красок.

— Да что ты вообще можешь об этом знать! — сорвавшись на истошный крик, бросила она.

— Ты ровным счетом ничего не знаешь! — кричала Нами. — Ты всего лишь чужак, который только-только заявился на этот остров!

— Я потратила на это целых восемь лет! Восемь долгих лет, и я уже почти у цели! — из ее глаз брызнули горячие слезы.

— Мне не хватает каких-то жалких семи миллионов белли, и я наконец-то выкуплю нашу деревню! Абсолютно все будут спасены! — отчаянно выпалила она.

Ее покрасневшие глаза дико блестели, и она напоминала загнанного в угол детеныша зверя, который пытается прикрыть свою уязвимость громким рыком.

Су Хан продолжал молча и неотрывно смотреть на нее.

При виде того, как эта хрупкая девчонка из последних сил изображает железобетонную стойкость, его собственное сердце болезненно сжалось.

— А что потом? — его голос прозвучал на удивление мягко, но при этом ударил по душе Нами подобно тяжеленному кузнечному молоту.

— Что именно произойдет после того, как ты ее выкупишь? — настойчиво продолжил он.

— Неужели ты всерьез веришь, что такой законченный мерзавец, как Арлонг, сдержит слово, данное жалкому человеческому отбросу, коими он нас считает? — задал парень резонный вопрос.

— Ведь даже если он сегодня заберет деньги и уйдет, уже завтра он с легкостью найдет тысячу причин, чтобы вновь поработить эту деревню, — констатировал Су Хан.

— И какую сумму тебе придется собирать в следующий раз? Потратишь еще восемь лет своей жизни? — безжалостно добил он.

Нами застыла, словно громом пораженная.

Она беспомощно приоткрыла рот, силясь возразить, но из ее горла не вырвалось ни единого звука.

Ведь она прекрасно понимала суть этих вопросов, и не раз задавала их самой себе.

Просто она панически, до одури боялась даже думать в этом направлении.

То давнее, вымученное обещание оставалось ее единственной надеждой, тем стержнем, который заставлял ее изо дня в день бороться за жизнь.

Если же и это окажется гнусной ложью, то ради чего, скажите на милость, она терпела все эти унижения и лишения долгих восемь лет? Ради чьей-то жестокой шутки?

— Нет... это просто невозможно... — слабо замотала она головой, роняя крупные, горькие слезы.

— Арлонг лично дал мне слово... — жалобно прошептала девушка.

Су Хан медленно, но решительно сделал шаг навстречу.

— Нами, очнись уже наконец, — твердо произнес он.

— Истинную свободу никогда нельзя купить за жалкие бумажки.

— А человеческое достоинство не подают в качестве милостыни.

Глядя прямо в полные слез глаза Нами, он с кристальной ясностью чеканил каждое слово.

— Их всегда вырывают силой, в жестокой борьбе, — отрезал парень.

Нами робко подняла заплаканное лицо, встретившись взглядом с возвышающимся перед ней мужчиной.

В его обманчиво спокойном взоре явственно полыхало самое настоящее, обжигающее пламя.

И в глубине этого пламени крылось нечто такое, чего она никогда прежде не видела ни у одного человека. Имя этому чувству было абсолютная непоколебимость.

— Арлонг должен умереть, — вынес свой приговор Су Хан.

Его голос прозвучал совсем не громко, но в нем слышалась такая безапелляционная уверенность, что спорить с этим было просто невозможно.

— И я клянусь, что лично освобожу эту деревню, — добавил он.

Нами затрясло от этих слов, а ее разум полностью опустел, отказавшись воспринимать реальность.

За долгие восемь лет она вдоволь наслушалась обреченных вздохов односельчан и насмотрелась на их остекленевшие, покорные взгляды.

Но еще ни один человек на ее памяти не осмеливался произнести ничего подобного вслух.

И уж тем более никто и никогда не смотрел на нее таким пронзительным, горящим взглядом.

В нем не было ни капли унизительного сочувствия или жалкой жалости.

Это было твердое, сказанное на равных заявление настоящего воина.

Деревянный посох безвольно выскользнул из ее ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на землю.

Та глухая, непробиваемая стена отчуждения, которую она старательно возводила вокруг себя все эти восемь лет, с треском рухнула в одночасье.

Могла ли она... действительно довериться ему?

Эта шальная мысль, словно дикое, непокорное семя, глубоко пустила корни и дала первые всходы в ее омертвевшем сердце.

И именно в этот самый, переломный момент.

Взгляд Су Хана внезапно заострился, и он резко вскинул голову, всматриваясь в чернеющие вдали морские просторы.

Там, на самой кромке, где сливались воедино кромешная тьма ночного неба и водная гладь.

Медленно, но верно приближалась темная точка.

Это был четкий, узнаваемый силуэт крупного корабля.

На его высокой мачте гордо развевался флаг.

А на самом полотнище были выведены два крупных символа.

Морской Дозор. 

http://tl.rulate.ru/book/171050/12622660