Готовый перевод Holy Light of Azeroth / Священный Свет Азерота: Глава 19: «Где Обитель ассасинов? Почему этого смутьяна Диакма еще не утащили на казнь!»

Цитадель Экзархов – одно из величайших творений цивилизации эредаров. Именно отсюда осуществляется власть над всем Аргусом, его бескрайними континентами и морскими просторами Эредаса.

Этот величественный дворец, ставший символом эпохи «Второго соправительства» и средоточием мощи дуумвирата, раскинулся у подножия исполинских гор Мак'ари. Его колоссальные террасы и порты уходят прямо к побережью.

Само здание спроектировано как неприступная военная крепость, а покой морских рубежей охраняет могущественнейший флот Аргуса. В обычных условиях штурм этого места граничит с невозможным.

Помимо тактических преимуществ ландшафта, к Цитадели Экзархов примыкает храм К'уре. Вместе с храмом Л'уры они с севера и юга оберегают покой правителей. Два наару Святого Света, чье могущество достигает уровня полубогов, способны отразить любую угрозу смертных. Если добавить к этому самих экзархов, чьи таланты и долгие века практики вознесли их на вершину легендарного мастерства, а Великий Экзарх Велен и вовсе шагнул за грань, став истинным полубогом благодаря благословению Света, – Цитадель кажется незыблемой скалой.

Впрочем, эта несокрушимость сильна лишь в теории.

Наару следуют догматам исцеления и защиты; в большинстве случаев они избегают насилия. Случись вторжение, и эти существа, скорее всего, уподобятся своим собратьям в Оронаре: просто воздвигнут купола щитов, укрывая раненых и даруя им исцеление.

Настоящий бой ляжет на плечи армии под командованием экзархов. Именно на это делал ставку Талгарет, затевая переворот Культа Пробудителей. Он был твердо уверен: пока орды демонов сковывают наару, безумный натиск чернокнижников Скверны и помощь заговорщиков внутри самой Цитадели позволят ему утопить дворец в крови.

К сожалению для него – и в летописях Темного Портала, и в новой судьбе, измененной рукой Дика, – Талгарет был обречен на поражение.

Но это уже в прошлом.

По крайней мере, для Дика, оказавшегося в самом эпицентре бури, его мысли теперь занимала новая, внезапно возникшая угроза.

— Почему молчишь? На твоем лице хмурая тень, совсем не похожая на выражение победителя, переломившего ход истории.

Талгат, возглавляющий Обитель ассасинов и личную гвардию экзархов, с недоумением обернулся к Дику. На парне были надеты легкие, но внушительные церемониальные доспехи и сияющий Светом шлем, из-под которого проглядывало сосредоточенное, тяжелое выражение лица. Это заставило лучшего охотника Аргуса с любопытством понизить голос:

— Обычно эредары, впервые оказавшиеся в Цитадели Экзархов, замирают в трепете перед ее величием и суровостью. Но в твоих глазах я не вижу ни капли волнения. Либо ты уже бывал здесь раньше, либо твои мысли сейчас бесконечно далеки от предстоящей встречи с правителями. Скажи, что может быть важнее аудиенции у двух Великих Экзархов?

Дик едва сдержался, чтобы не ответить едко: «Конечно, я тут бывал. Столько времени торчал в этой Цитадели, выбивая проклятого маунта со случайным дропом и собирая чертовы игрушки. Я знаю это место лучше тебя и даже видел его в руинах, когда оно превратилось в логово демонов. Уж поверь, тогда там было куда „суровее“, чем сейчас».

Но вслух он ответил вежливо, сохраняя некоторую дистанцию:

— Прошу прощения. Величие Цитадели действительно подавляет, но я и правда размышлял о другом. Перед тем как прийти сюда, я говорил с Талгаретом.

— Я знаю. Запись вашей беседы я лично передал экзархам, — Талгат понимающе кивнул. — До меня также дошли слухи, что вы обменивались загадками.

— Не зря вас называют главой разведки. Скорость, с которой вы получаете информацию, поражает. Вы словно шестиногий паук, затаившийся в центре огромной паутины Мак'ари: малейшее колебание воздуха тут же доходит до ваших лап.

Дик использовал это странное сравнение в качестве похвалы, и Талгат не счел его ироничным. Он с готовностью принял образ паука и продолжил:

— Уверен, у вас с Талгаретом есть секреты, известные лишь вам двоим. Возможно, ты не можешь доверить их мне, но советую тебе, Дик: когда предстанешь перед экзархами, лучше будь предельно откровенен.

— Тут нет ничего тайного, — Дик задумался на несколько секунд. Пока Талгат вел его через коридоры, охраняемые гвардейцами, парень вполголоса поведал главе ассасинов о существовании Души Мира Аргуса. Даже этих нескольких фраз хватило, чтобы лицо Талгата несколько раз переменилось в цвете. Когда Дик закончил, тот посмотрел на него с сомнением:

— Ты говоришь о той «воле мира», про которую вечно твердят эти старомодные шаманы? Неужели ты и правда веришь, что внутри Аргуса скрыто нечто, больше похожее на сказку?

— Талгарет верил! Он прямо сказал мне, что Первородный колдун Огурей из наших легенд был тем самым мужчиной, что заключил контракт с миром. Если бы не этот невероятный опыт, как бы он смог в древности в одиночку укротить ярость четырех стихий и принести на планету покой? Как бы он на закате лет познал истины Арканы и оставил эредарам наследие двух сил? А что, если легенды об Огурее не преувеличены, а, наоборот, за века стали звучать скромнее? Что, если он действительно был первым «Хранителем Аргуса», избранным волей мира?

Дик задал встречный вопрос:

— Воевода Талгат, Талгарет признался, что, следуя по стопам Первородного колдуна, он нашел в глубинах Великого Окаменелого леса в Крокууне некий «Священный камень». По его словам, эта вещь позволяет связаться с волей мира, или Душой Мира. Сомневаюсь, что арканист, обреченный на смерть и лишенный надежды, стал бы тратить последние силы на столь нелепую ложь. Правда это или вымысел – почему бы нам просто не проверить?

— Хм, в этом есть смысл, — кивнул Талгат. Независимо от того, верил он Дику или нет, долг начальника разведки обязывал его провести проверку. Если в недрах их планеты действительно дремлет еще не пробудившееся «космическое божество», к этому нужно отнестись со всей серьезностью.

При этой мысли желание Талгата переманить Дика к себе вспыхнуло с новой силой. Он огляделся по сторонам и, когда они уже подошли к ступеням, ведущим в зал аудиенций, произнес:

— Я понимаю, что шансы затащить воздаятеля в Обитель ассасинов невелики, но ты мне чертовски по душе, Дик. Поэтому я все же попытаюсь. Не желаешь ли ты…

— Я согласен! — Дик перебил его на полуслове, широко улыбнувшись. — Но только как «почетный член» Обители, воевода Талгат. Я несу в себе Свет, и мне не пристало ходить во тьме – это противоречит нынешним догматам и может навлечь на меня клеймо «еретика». Но я с радостью буду сотрудничать с вами как «свой человек» в будущих операциях. Например, в поисках Священного камня и доказательств существования воли мира.

— Замечательно!

Решительность Дика вызвала у Талгата еще большее уважение. У эредарских воздаятелей обычно упрямый нрав элеков, и такие гибкие, умеющие подстраиваться под обстоятельства личности встречаются редко. Все качества, проявленные Диком в деле Культа Пробудителей и Архимонда, были именно теми добродетелями и профессиональными чертами, которые ценились в Обители ассасинов.

Талгат решительно протянул Дику цепочку с драгоценным камнем, на котором был выгравирован символ Обители:

— Тогда я назначаю тебя «почетным командиром» Обители ассасинов. Я улажу все формальности, и как только назначение будет подтверждено, я передам под твое начало элитный отряд для расследования дела о Священном камне и Душе Мира.

— Эту работу я беру на себя. И если возможно, я хотел бы, чтобы мне помогала капитан Найли, — Дик поспешил закрепить успех. — Все-таки мы уже знакомы, не придется тратить время на притирку.

— Хорошо! Найли и ее группа как раз должны отдыхать после задания. «Командировка» в Крокуун за счет казны станет для них отличной наградой, — легко согласился Талгат и жестом указал Дику, что пора входить к экзархам.

Дик глубоко вдохнул и ступил на украшенные самоцветами ступени, ведущие в верхние чертоги – главный зал, где правители ежедневно вершили судьбы народа. Архитектура здесь оставалась верна традициям эредаров: мастера придали дворцу плавные, округлые формы, увенчав его величественным куполом. Вокруг возвышались защитные башни из изящно ограненных арконитовых кристаллов, а стены были испещрены мудрыми изречениями на древнеэредарском языке, что придавало месту ощущение глубокой исторической значимости.

Несмотря на любовь эредаров к золоту и камням, их стиль никогда не казался вульгарным. Войдя в зал, Дик не увидел бесполезной роскоши. Единственным, что могло сойти за «излишество», были огромные драгоценные камни, вставленные над тронами экзархов.

За спиной Велена сиял фиолетовый кристалл, за спиной Ки'джедена – красный. Еще один фиолетовый самоцвет парил прямо перед ними. Когда Дик вошел, правители как раз обсуждали, что с ним делать. Они не понижали голосов, позволяя воздаятелю слышать каждое слово.

— Печать Просвещения является частью «Венца Правителя». При создании она задумывалась как символ коллективного разума цивилизации эредаров. Мы доверили ее Талгарету как признание его мудрости, а затем она перешла к Архимонду. К сожалению, эта реликвия едва не стала инструментом в руках честолюбца. Я считаю, Велен, что мы должны вернуть ее под надзор экзархов. Она способна сотворить великого мага, но также требует от владельца стойкости духа и чистоты помыслов, чтобы ошибки прошлого не повторились.

Воевода Ки'джеден произнес это веским, глубоким голосом:

— Полагаю, пока не появится достойный преемник, эта святыня должна оставаться у нас. Что скажешь?

— Твои опасения вполне обоснованны, брат мой, — ответил Велен мягко, но с оттенком грусти. — С тех пор как я принял Святой Свет, магическая мудрость Печати Просвещения больше не откликается на мой зов. Моя связь с «Оком Пророка» окрепла, но этой печати, дарующей мудрость, суждено на время покрыться пылью. Это печально.

Они обсуждали тот самый кристалл, который Архимонд передал фальшивому Талгарету в ту памятную ночь. Тогда он не казался таким большим; очевидно, эта вещь, именуемая «артефактом», могла менять размер под стать владельцу.

Дик знал, что Печать Просвещения, Око Пророка и Корона Знаний – это три части единого «Венца Правителя», созданные из природных кристаллов. Эредары изготовили их, подражая древним кристаллам Ата'мал. Венец давал носителю личную силу, но его истинное назначение было куда масштабнее.

Это была «стратегическая реликвия»!

Она могла превратить здание или транспорт в неприступную крепость или сокрушительный таран, а также поднимать боевой дух воинов вокруг, с легкостью решая исход войны. Во вселенной Азерота, полной демонов и богов, Венец Правителя, может, и не был артефактом первого эшелона, но и заурядным его назвать было нельзя.

Спустя десять тысяч лет в основной истории, когда изгнанные дренеи вернутся на Аргус, именно мощь Венца Правителя, усилившая межзвездный корабль «Зенидар», позволит одним залпом пробить закаленные скверной стены цитадели демонов, открыв путь миллионам героев из других миров.

Иронично, но артефакт эредаров еще при создании был разделен на три части. Возможно, это было предзнаменованием того, что вести народ будут три правителя. Увы, двое кандидатов – Талгарет и Архимонд – уже выбыли из игры. И это была прямая «заслуга» Дика.

Пока решалась судьба Печати, Дик украдкой разглядывал экзархов. Он прекрасно помнил Велена и Ки'джедена через десять тысяч лет, но тогда один стал седобородым святошей, а второй – красным одноглазым чудовищем. В те времена их облик трудно было назвать «величественным».

Сейчас же оба находились в самом расцвете своих бурных жизней, и выглядели они совсем иначе.

Велен, сидевший слева, был спокоен. Лицо его – правильное и доброе, с черными бровями, переходящими в аккуратно подстриженную бороду, что было характерно для мужчин-эредаров. Четыре отростка на подбородке, украшенные золотыми кольцами, переплетались с темными волосами бороды. В сочетании с мерцающими глазами и высоким, рельефным лбом это создавало образ истинного мудреца.

Лицо человека, рожденного вести за собой. Ему не нужны были никакие «подпорки».

Ки'джеден справа обладал более светлой кожей. Если у обычных эредаров она была синей, то у воеводы до падения она казалась почти белой, что придавало его облику суровую, давящую мощь. Бороды он не носил, но две длинные антенны на подбородке восполняли нехватку украшений. Он был заметно мощнее телосложением, что выдавало в нем легендарного воина и предводителя воздаятелей.

Ки'джеден не был магом, поэтому антенн у него было меньше.

Как и у Дика, у которого из-за скромного таланта к энергии их не было вовсе. Хотя для эредаров эти отростки были скорее расовой особенностью, среди арканистов процветало суеверие, будто магический дар напрямую зависит от их количества и длины. Их считали некими «органами колдовства».

И хотя научных подтверждений этому не было, все великие маги в истории – Талгарет, Велен, Архимонд и легендарный Огурей – обладали четырьмя длинными, изящными антеннами идеальной формы. Огромное количество подобных примеров как бы намекало на истину.

Стоит заметить, что на головах экзархов не было рогов. Гладкая кожа на черепе в мужской традиции эредаров иногда считалась признаком нехватки «мужественности», но, разумеется, никто бы не осмелился сказать такое в лицо тем, кто правил миром пять тысяч лет.

Велен, который по рангу должен был быть великим арканистом наравне с Талгаретом, три дня назад ради очищения Колодца Скверны присягнул Свету. Его мантия правителя сменилась бело-золотым одеянием Искупителя, удивительно похожим на тот классический «священнический» наряд, который он будет носить спустя тысячелетия. В руках он держал знаменитый артефакт – Тууре, Светоч Наару.

Эта вещь была создана из останков одного из «первородных» наару, совершивших великий подвиг спасения миров. В физической вселенной это был один из самых мощных проводников первозданного Света.

Честно говоря, Дик всегда подозревал, что наару, вручившие эту вещь Велену тысячу лет назад, имели «тайный умысел». Каким бы мудрым ни был маг, невозможно владеть останками наару столько веков и не подпасть под их влияние. К тому же, в ту ночь «случайная телепортация» двойняшек так «удачно» забросила их прямо к Велену, что фактически вынудило его принять Свет. Но бывают ли в таких делах случайности?

Дик в них не верил.

К тому же у Велена была одна неприятная черта – склонность к фатализму. С детства обладая даром прорицания, он слишком доверял видениям. Стоило ему однажды увидеть в будущем себя в роли слуги Света – и его нынешнее состояние стало лишь вопросом времени.

Хотя сам Дик был Светоходом, он, положа руку на сердце, недолюбливал методы фракции Света и особенно выходки некоторых наару. Если отбросить названия, то действия радикальных наару мало чем отличались от методов демонов Скверны или безликих Бездны.

Это лишь подтверждало фундаментальную истину Азерота: «Сила сама по себе не имеет морали».

Чистый Свет может творить ужасные вещи, как в руках фанатиков Алого Ордена; а яростная Скверна в руках героев может стать защитой, как у охотников на демонов Иллидари. Добро и зло определяет не сила, а тот, кто ею владеет.

— Искупитель Диакм Застинс приветствует Великих Экзархов!

Одетый в церемониальные доспехи, Дик отдал честь по уставу верховных воздаятелей. Лицо Ки'джедена осталось бесстрастным, а в глазах Велена вспыхнула теплота и радость. Он лично видел «героический подвиг» Дика в Великом лектории и искренне верил, что этот воздаятель, хоть и оступался в прошлом, теперь стал истинным образцом для подражания, подобно самому Ки'джедену.

— За твои заслуги в борьбе с Просветителем и Культом Пробудителей, Диакм, мы с экзархом Веленом решили даровать тебе звание бригадного генерала воздаятелей.

Ки'джеден, поглаживая самоцветный подлокотник трона, произнес торжественно:

— К сожалению, сейчас в высшем командовании нет подходящих вакансий, так что тебе придется подождать назначения в конкретный гарнизон. Ты готов ждать?

— Я лишь скромный грешник, ищущий искупления, почтенный воевода Ки'джеден. Все, что я сделал, было не ради славы, а лишь из чувства вины и желания все исправить.

Дик склонил голову, демонстрируя актерское мастерство, достойное великого лидера:

— На самом деле, под руководством жрицы Ишаны в храме Л'уры я встал на путь жреца. Я хочу посвятить больше времени заботе о духе и душах нашего народа. Разумеется, я не забуду обет воздаятеля. Когда вы с экзархом Веленом призовете меня на фронт, я и мой Свет ответим на зов! Но…

Он сделал паузу и посмотрел прямо на правителей:

— Позвольте мне быть откровенным. Буря, поднятая Просветителем, еще не утихла. Из разговора с ним я понял, что еще более ужасная тьма все еще взирает на наш дом. Этот демон, называющий себя «Благодетелем», не успокоится после неудачи Пробудителей. Талгарет признал: он прекрасно понимает, что за Благодетелем стоит жуткий бог, правящий физической вселенной, – тот, кого зовут «Темный Титан». И Он уже положил глаз на наш мир…

Это заявление заставило экзархов переглянуться. В этот момент слуга передал Ки'джедену записку. Воевода быстро пробежал ее глазами, посерьезнел и отдал Велену. Тот, прочитав, тоже помрачнел. Велен поднялся и с изяществом истинного мага воздвиг вокруг зала барьер из чистой энергии Света.

Дик опешил. «Охренеть, теперь понятно, почему наару так старались затащить Велена к себе! Пока другие жрецы смиренно вымаливают крохи Света, этот старик использует Свет просто как магию. Вот это талант».

Это было похоже на то, как Джайна Праудмур призвала призрачный линкор своего отца и в одиночку пошла на таран вражеского флота. В суровом мире Азерота гениям закон не писан.

— Верный Талгат передал мне, что ты рассказал ему легенду о Душе Мира?

Ки'джеден встал, заложив руки за спину:

— Ты обсуждал это с Талгаретом? То, что он, как наследник Первородного колдуна, верит в подобные сказки, я могу понять. Но как ты, воздаятель, смог услышать «шепот мира»?

— Это…

Дик замялся, а затем произнес:

— Я не могу объяснить, но когда я умирал от ножа ассасина с перерезанным горлом, я действительно слышал голос, идущий от самой земли. Возможно, это была галлюцинация, но воля, которую я ощутил, казалась реальной. Я вырос в Крокууне, Великие Экзархи. Наши края – оплот древнего шаманизма на Аргусе. С детства я слышал предания шаманов о «воле мира». И Талгарет подтвердил это. Он сказал, что в Великом Окаменелом лесу нашел Священный камень, через который «избранный» может говорить с Душой Мира.

Велен кивнул. Милосердный правитель произнес:

— В древнем шаманизме действительно есть такие записи, приписываемые Огурею. Но арканисты всегда считали это суеверием. Ученые годами искали доказательства существования воли мира и пришли к выводу, что все это – выдумки. Когда магия Арканы стала доминировать, учение стихий отошло на второй план. Однако в Крокууне, на окраине, оно еще живо. Мой старый друг, воевода Хатуун, – последний из великих шаманов Аргуса. В годы ученичества он говорил мне о шепоте мира, который слышали еще его предки. Он верит в это всем сердцем.

Ки'джеден кивнул. Он был мудр, но все же оставался прежде всего воином.

— Значит, ты и Талгарет считаете, что этот «Благодетель», или Темный Титан, будет вечно посылать демонов к нам из-за этой Души Мира?

Дик подтвердил:

— Думаю, нас ждет нечто большее, чем просто «набеги». Но прежде чем делать выводы, я должен найти доказательства существования Священного камня. Лидеры не могут вести народ, опираясь лишь на слухи. Однако, хотя угроза Темного Титана ужасна, а экспансия Скверны опасна, есть еще кое-что, о чем я обязан сказать вам. Особенно вам, экзарх Велен.

Дик замолчал, глядя на удивленного правителя:

— Воля мира отвергает не только когти Скверны… Экзарх Велен, вы теперь в Свете, но будьте осторожны с этим сиянием. Приход наару на Аргус, легенды о том, как Огурей нашел кристаллы Ата'мал, расцвет веры в Свет за последнюю тысячу лет… У всего этого есть цели, и они не так просты, как кажутся! Талгарет подтвердил это. Не только Скверна жаждет заполучить Звездную душу Аргуса. Свет хочет того же, и даже Аркана, представляющая Порядок, не сводит с нее глаз. Если слова Талгарета верны, мы владеем самым редким сокровищем во вселенной. Но, к сожалению, у нас нет сил его защитить. И те, у кого есть свои цели, уже следят за нами. Возможно, мои слова кажутся безумными, но я верю: ваш дар пророчества скоро подтвердит это. Как лидер цивилизации, вы не должны позволять откровениям наару ослепить вас. Свет – это Свет, а наару – это наару. Это разные вещи. И кроме веры, у эредаров есть ценность поважнее – наш народ, наша культура и наш мир! Для вас они всегда должны быть важнее личной веры. Разве не так?

— Дерзость!

Ки'джеден прищурился, бросил взгляд на брата и наигранно-сурово прикрикнул:

— Ты сам Светоход! Как ты смеешь так отзываться о своей вере? Неужели слухи правдивы, и ты так долго якшался с еретиками, что сам стал одним из них?

— Но Свет не выразил недовольства моими дерзкими словами, Великие Экзархи.

Диакм посмотрел на Велена и, склонив голову, тихо произнес:

— Свету не нужно, чтобы мы отдавали Ему всё. Он хочет, чтобы мы заменяли молитвы добротой, а слова – поступками. Я принял Свет не потому, что я фанатик, а потому, что хотел быть хорошим человеком, и Свет ответил мне дважды. Моя преданность – это не слепое поклонение, поэтому Свет не делает меня глупцом. Ни один истинный бог не захочет, чтобы его последователи были стадом безумцев. И если кто-то находит храбрость только в «откровениях» Света, то, возможно, он изначально не был его достоин… Простите меня, Великие Экзархи. Я разболтался.

От автора:

В комментариях просили сменить имена персонажей. Ребята, кроме Маардлана, которого я придумал для истории предков Дика, все остальные – это реальные NPC из лора. Я не могу их менять, иначе вся логика мира полетит к чертям.

(Конец главы)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://tl.rulate.ru/book/170191/12215316