Готовый перевод Hogwarts: My Grandmother is the Queen / Гарри Поттер: Внук Королевы и тайны магического трона!: Глава 64

Подобная тихая, рабочая атмосфера была Генри исключительно по душе. Опустившись за свой письменный стол, он распечатал свежую информационную сводку, присланную сэром Арнольдом. На сей раз документ представлял собой глубокий анализ эволюции политических фракций среди высокопоставленных чиновников Министерства магии в начале двадцатого века, а также выявление их прямой корреляции с масштабными историческими событиями в мире маглов.

Безупречно ровный, каллиграфический почерк на пергаменте превращал хаос бурной истории минувших лет в кристально ясные, легко читаемые нити корыстных интересов и сфер влияния.

Дочитав до определенного абзаца, его перо на мгновение зависло над бумагой, а затем юноша быстрым движением набросал короткую строчку убористого текста прямо на полях документа.

«Древние семьи, исторически связанные с Пуффендуем, имеют глубокие корни в сферах землевладения, травологии и разведения магических существ; в перспективе они обладают колоссальным потенциалом для оказания помощи в таких областях, как магловское сельское хозяйство и масштабная экологическая защита».

Гостиная факультета Пуффендуй.

Здесь царила неизменно теплая, домашняя атмосфера, насквозь пропитанная сладковатым ароматом свежеиспеченного хлеба и тостов. Ханна, Сьюзен и Джастин тесным кружком сгрудились вокруг массивного деревянного стола неподалеку от потайного прохода на школьную кухню. Их плотным кольцом обступили еще несколько сгорающих от любопытства первокурсников.

— ...Он что, действительно так и сказал? Что Пуффендуй подобен вратарю в квиддиче — самой надежной и несокрушимой опоре всей команды? — возбужденно переспросил мальчишка по имени Уэйн. Его лицо буквально сияло от неописуемого восторга и осознания собственной значимости.

— Угу, — Ханна так энергично закивала головой, что ее светлые хвостики забавно подпрыгнули. Щеки девочки покрылись легким румянцем смущения. — А еще он упомянул, что в истории было множество великих волшебников, которые выполняли невероятно важную работу, но совершенно не гнались за пустой славой, и большинство из них как раз были выпускниками нашего факультета.

— Ко всему прочему, он поинтересовался нашим личным мнением о Слизерине, — с гордостью вставил Джастин. — Представляете, он выслушал все очень внимательно, совершенно серьезно, и даже не подумал разозлиться на наши слова.

Сьюзен, как обычно, подвела вдумчивый итог:

— Мне кажется, он действительно намеревается что-то в корне изменить. Не просто разбрасывается громкими, красивыми фразами, а действует предельно практично. Он сказал такую вещь: настоящие друзья не должны ограничиваться искусственными рамками факультетов. Звучит вроде бы до боли просто, но если вспомнить, как все устроено у нас в Хогвартсе...

Маленькие «барсуки» дружно погрузились в глубокую задумчивость. Пуффендуйцев редко ставили в положение, где им приходилось бы размышлять о столь глобальных материях. Однако, когда дело касалось их глубинных внутренних ценностей — честности, справедливости и жажды заслуженного признания, — уровень их серьезности и самоотдачи превосходил любые, даже самые смелые ожидания.

— Может быть... перед следующим уроком по Истории Магии нам стоит проявить инициативу и самим предложить ребятам из Когтеврана повторить материал вместе? — робко, с запинкой предложил чей-то голос из толпы. — У них ведь вечно полным-полно всяких полезных записей.

— Или, например, на занятиях по Травологии предложить свою помощь тому, кто не справляется с заданием, и совершенно неважно, с какого он будет факультета, — тут же воодушевленно подхватил другой голос.

Стоит лишь однажды обронить правильное семя в благодатную почву, и оно само непременно отыщет трещины, сквозь которые уверенно пробьется к свету.

Значительно выше, в самой неприступной башне замка, располагался кабинет Директора.

Альбус Дамблдор задумчиво стоял перед каменной чашей Омута памяти. Внутри древнего артефакта, мягко мерцая в полумраке, медленно и завораживающе закручивались серебристо-белые нити чужих и собственных воспоминаний.

Время от времени старый волшебник аккуратно подцеплял кончиком своей волшебной палочки одну из сияющих прядей, внимательно вглядывался в нее, а затем бережно опускал обратно в водоворот.

— Альбус, сдается мне, в этом году ты уделяешь как-то уж чересчур много внимания новоприбывшим студентам, — проворчал красноносый волшебник с одного из многочисленных портретов, увешавших стены круглого кабинета.

Дамблдор неспешно поднял взгляд на нарисованного предшественника и по-доброму, лукаво улыбнулся, пряча искры в голубых глазах.

— Видишь ли, Рэйвенкейс, всякий раз, когда сквозь плотную корку земли пробивается свежий, молодой росток, хороший садовник неизменно присматривается к нему чуточку внимательнее, — мягким баритоном ответил директор. — А уж тем более, если перед нами столь необычный, выдающийся саженец. К тому же, этот мальчик предпринимает попытки оросить тот самый участок почвы, который все мы так беспечно и надолго забросили.

— Поливать почву посредством чаепитий и светских бесед? — презрительно пропищал сухой, надтреснутый голос волшебника с соседнего портрета. — Слизеринцы братаются с пуффендуйцами? Ха! Смех, да и только!

В этом коротком, отрывистом восклицании сквозило крайнее, почти физическое неодобрение говорящего.

— Да в те славные времена, когда я занимал пост Директора, четыре великих факультета Хогвартса и близко не были так безнадежно разобщены, как в ваши дни! — не унимался старик на холсте.

— О, разумеется, Финиас, кто бы спорил, — ответил Дамблдор, уже будучи не в силах сдержать тихий, искренний смех. — Но разве не потому ли это происходило, что в то тяжелое время у всех четырех факультетов был один весьма ощутимый, общий враг?

Лицо покойного директора Финиаса Найджелуса Блэка мгновенно окаменело, а спесь слетела в ту же секунду. Он сконфуженно отвел глаза и принялся неразборчиво бормотать себе под нос нечто невнятное о том, что это «исключительно ради блага самих же студентов», и что «в школе вечно полно паршивых учеников, которые так и норовят сбить добропорядочного Директора с пути истинного». На какое-то короткое время просторный кабинет наполнился легкой, по-настоящему непринужденной и веселой атмосферой.

Однако веселье продлилось недолго.

— Так значит... ты всерьез опасаешься, Альбус, что этот мальчик может превратиться в еще одного лорда Волан-де-Морта? — вдруг прорезал тишину обеспокоенный женский голос с портрета бывшей директрисы.

http://tl.rulate.ru/book/170122/12465721