Готовый перевод The most courageous pirate hunter / Охотник на пиратов со стальными яйцами: Глава 5. Несколько корзин с фотоальбомами

Глава 5. Несколько корзин с фотоальбомами

На следующий день.

Небо ещё не успело тронуться рассветом.

Гермес очнулся ото сна в одном из трактиров. Приблизившись к базе Морского Дозора, он уменьшился до пяти миллиметров и, осторожно пробираясь сквозь густые заросли травы, выбрался на огромный плац.

Вокруг в беспорядке громоздились тренировочные снаряды: тяжеловесные штанги, обтесанные каменные блоки и прочий инвентарь.

Должно быть, час был слишком ранним — на всём полигоне не было ни души. Гермес замер на мгновение, вглядываясь в возвышающееся неподалёку здание. Его целью был кабинет или жилые покои Бастана Югора; если повезёт, там могли найтись хоть какие-то сведения о техниках Рокусики.

Нельзя не признать: Гермес был чертовски дерзок в своих фантазиях.

Если бы капитан Бастан Югор оказался не так прост и владел Волей Наблюдения, авантюра Гермеса закончилась бы, не успев начаться — он бы просто пришёл за шерстью, а вернулся стриженым.

Да и сами надежды на Рокусики отдавали наивностью. Кто знает, записывают ли эти техники на бумаге, словно секретные мануалы кунг-фу? Даже если такие записи существуют, не факт, что они есть у Бастана. Более того, сам капитан мог и вовсе не владеть этими искусствами.

Слишком много неизвестных в этом уравнении.

Однако путь оказался на удивление чист. Удача благоволила ему: кабинет Бастана располагался на первом этаже, а его окна выходили прямиком на плац — должно быть, капитан любил приглядывать за тренировками подчинённых, не отрываясь от дел. Табличку с размашистой надписью «Капитан Бастан Югор» Гермес заприметил ещё издалека.

Просочившись сквозь щель в двери, Гермес вернул себе нормальный рост. Кабинет выглядел буднично: массивный стол, книжный шкаф, забитый бумагами и томами.

Будучи попаданцем, Гермес не получил в подарок от судьбы читерскую «Систему», но кое-какие базовые бонусы при переносе всё же перепали. К примеру, язык и письменность этого мира дались ему сами собой, словно он знал их всю жизнь. К тому же его физические показатели и ментальная стойкость претерпели значительные изменения — и это было истинным спасением, иначе его участь как пришельца из другого мира была бы совсем уж жалкой.

Первым делом Гермес принялся потрошить рабочий стол. Большую часть бумаг составляли скучные отчеты и административные документы, вперемешку с ворохом старых газет. В ящиках тоже не нашлось ничего путного.

Он переключился на книжный шкаф. Книги, подшивки новостей, государственные циркуляры и бесконечные стопки листовок с наградами за головы пиратов, горных бандитов и мафиозных боссов...

Сказать, что он был разочарован — значит не сказать ничего. Впрочем, крупица пользы всё же была: эти самые листовки. Без сомнения, все эти преступники станут ступенями на его пути к силе и, что немаловажно, его главным источником дохода.

Вскоре снаружи послышалось оживление. Солдаты Морского Дозора просыпались, умывались и стягивались на плац для утренней муштры. Гермес тут же уменьшился до пяти миллиметров и затаился в месте с хорошим обзором.

Солнце поднялось в зенит, а разочарование Гермеса только росло.

Дозорные отрабатывали самую обычную программу: отжимания, приседания, бег и поднятие тяжестей. Инструктором выступал всего лишь младший лейтенант.

Впрочем, ему удалось увидеть и самого Бастана Югора. Это был могучий детина с горой перекатывающихся мышц, чей вид внушал невольный трепет. Однако, вопреки грозному облику, он весь день просидел за столом, зарывшись в бумаги — контраст был поразительный. Заодно Гермес окончательно убедился: Волей Наблюдения здесь и не пахнет.

«Надо проверить жилые комнаты», — подумал он.

Питая последние надежды, Гермес долго плутал по коридорам, пока не добрался до покоев Бастана. Обстановка была спартанской, если не считать стопок журналов с сомнительным содержанием, бесстыдно торчавших из-под кровати.

Спустя полчаса Гермес стоял с перекошенным от злости лицом. Последняя надежда рассыпалась в прах.

— Мать твою! — в сердцах выругался он. — Ты же целый капитан, возможно, даже из штаб-квартиры! Неужели ты не знаешь ни единой техники Рокусики? Хоть бы дневник какой завалящий оставил или заметки о тренировках для потомков... Никакого масштаба личности!

Кроме нескольких корзин с эротическими фотоальбомами, в комнате не было ни черта.

— Твою же мать!!!

Продолжая изрыгать проклятия, Гермес покинул комнату. Сохраняя пятимиллиметровый рост, он вернулся на плац. Отыскав укромный уголок, он начал выполнять базовые упражнения вместе с дозорными.

Он решил выждать ещё какое-то время. Если и это не принесёт плодов, придётся переходить к «Плану Б».

«План А» заключался в том, чтобы попытать удачу в филиале Морского Дозора и втихую обучиться Рокусики или Воле. «План Б» подразумевал путь в столицу королевства Проденс. Королевская семья наверняка обладала куда более серьезными ресурсами. К тому же Гермеса манил «Королевский удар» Элизабелло II, который, по слухам, после часа разогрева мог уложить даже одного из Ёнко.

Неважно, было ли это бахвальством, но Гермесу сейчас отчаянно требовались козыри в рукаве, какими бы несовершенными они ни были. Его боевой арсенал был до смешного мал.

Его единственный «смертельный прием» — уменьшиться с помощью плода Мини-Мини, проникнуть в тело врага и устроить там погром. Но и у этой тактики были слабые места: если не обладать должной скоростью и ловкостью, враг может прихлопнуть тебя как назойливую муху. И такая смерть была бы не просто жалкой, а позорной.

Прошёл день. Десять дней. Месяц.

Нервы Гермеса начали сдавать.

Весь этот месяц он провёл на базе Дозора. Когда был голоден — совершал набеги на кухню, когда уставал — забивался в каптерку. Всё остальное время он проводил на плацу, изнуряя себя тренировками вместе с солдатами.

За всё это время никто так и не заметил его присутствия. Способность уменьшаться была невероятно удобной.

Единственными, кто начал что-то подозревать, были коки — на кухне слишком часто пропадала провизия. Они даже пытались устроить засаду, но Гермес был на голову выше их в искусстве скрытности и ни разу не попался.

Теперь он знал базу Морского Дозора как свои пять пальцев: каждая трещинка в стене, каждая выбоина в полу были ему знакомы.

— Проклятье, подожду ещё один день.

Нельзя сказать, что этот месяц прошёл совсем уж впустую. Даже в самых простых упражнениях Дозора крылись свои хитрости — система их тренировок была отточена десятилетиями, позволяя добиваться результата с минимальными затратами сил. Каждое движение было выверено поколениями мастеров. Это была та самая пропасть между методиками великих кланов и жалкими попытками самоучек.

Гермесу нужно было лишь копировать их, чтобы заложить прочный фундамент. С такой базой изучение боевых искусств в будущем пойдёт куда легче.

Он решил: еще один день здесь, а завтра — в королевскую столицу. Нельзя больше терять время.

День тянулся томительно и скучно, как и все предыдущие. Гермес уже вовсю мысленно поносил капитана и его подчинённых, но внезапно заметил нечто странное: дозорные не стали строиться в привычные колонны. Он замер в ожидании, затаив дыхание.

Минут через десять на плац вышли семь человек.

Это были пять младших лейтенантов и два лейтенанта базы. Вместе с капитаном Бастаном Югором они составляли верхушку командования. Если бы кто-то уничтожил этих людей, база вмиг превратилась бы в обезглавленное стадо.

Гермес знал их всех. Кто-то отвечал за муштру, кто-то за патрулирование или борьбу с бандитами. За весь месяц он ни разу не видел, чтобы они тренировались сами.

Но нынешняя обстановка красноречиво говорила: сейчас начнётся нечто серьезное. Чутьё подсказывало Гермесу: вот он, его шанс!

И действительно, семерка офицеров начала с разминки, после чего они разбились на пары и сошлись в рукопашной. От калейдоскопа их движений у Гермеса захватило дух.

Это не шло ни в какое сравнение с вознёй обычных матросов. Это была разница между зеленым новичком и тертым мастером. Те, кто сумел дослужиться до офицерских чинов (если не брать в расчет протеже и любимчиков), были людьми исключительными.

Жаль только, что они работали в полсилы — это был спарринг, а не схватка не на жизнь, а на смерть. В настоящем бою всё выглядело бы иначе, но даже так зрелище напоминало качественный боевик. И он смотрел его не с экрана, а вживую, находясь в самом центре событий.

Удары, в которые вкладывался весь вес тела, свист рассекаемого воздуха, искры от столкновения оружия... В этой жестокой эстетике боя крылась истинная мужская романтика.

Гермес впитывал всё как губка. Глядя на них, он ощущал небывалый азарт. Это были всего лишь лейтенанты — трудно даже вообразить, на что способны те, кто стоит на самой вершине пищевой цепочки этого мира.

— Мать твою! Да это же... — шептал он про себя, поражённый до глубины души.

http://tl.rulate.ru/book/170066/12227667