Готовый перевод Three Kingdoms: Cao Cao’s Supply Officer Wants to Live / Троецарствие: Снабженец Цао Цао жаждет жить: Глава 31: Кровавые иероглифы

Сюй Хуан надежно прикрывал мой тыл. Он излучал столь мощную харизму, подобную тигриному рыку, что никто больше не осмелился выступить против.

«И впрямь, на него можно положиться».

Поблагодарив Сюй Хуана, я приказал увести всех преступников под конвоем. Когда мы вернулись в управу, Сюнь Юй уже выстраивал их в ряд.

— Глава секретариата, это недоразумение!

— Все улики и обстоятельства уже налицо, так к чему теперь попусту чесать языком? Замолкните, — отрезал Сюнь Юй.

Говорят, нет ничего страшнее гнева доброго человека. Сюнь Юй был именно таким. Он с горечью посмотрел на виновных.

— Этот случай ранил меня в самое сердце. Рана, нанесенная теми, кому доверял, — самая болезненная. Она подобна жуткому шраму, который никогда не заживет. Вы уйдете из жизни, и ваша совесть, возможно, успокоится, но я, оставшись здесь, до конца своих дней буду мучиться от чувства вашего предательства.

Сюнь Юй славился своим умением распознавать таланты. И, похоже, он настолько же сильно доверял тем, кто следовал за ним. Получив такой удар в спину, он теперь едва сдерживал скорбь, хватаясь за грудь.

— ...

При этих словах преступники сомкнули губы. В них заговорили остатки совести. Они понуро опустили свои жалкие лица.

— Глава секретариата, вы в порядке?

— Все хорошо, мне просто неловко перед всеми вами.

Я постарался утешить Сюнь Юя теплым голосом:

— Любое решение продиктовано мыслями и волей самого человека. И ответственность за последствия он должен нести сам. Эти люди получили от вас и милость, и возможности, но они пренебрегли этим и ступили на путь порока. В этом нет вашей вины.

От моих слов глаза Сюнь Юя медленно наполнились слезами. Он утер их рукавом и сложил руки в почтительном приветствии.

— Военный советник прав. Благодаря вашим словам мне стало гораздо легче. Искренне благодарю вас. От начала этого дела и до самого конца... Именно я был тем, кто извлек из него урок.

Теперь, когда все виновные были схвачены, настало время вынести приговор. Двери управы распахнулись, и медленно вышел Цао Цао.

Сюнь Юй и Сюй Хуан сделали шаг назад, встав по обе стороны от меня. Я преклонил колено и поднес Меч Небесного Величия Цао Цао.

— По приказу моего господина все преступники задержаны. Перекрестная проверка книг учета и имущества подтвердила факты их вины.

Цао Цао не взял меч, а лишь похлопал меня по плечу. Затем он сразу поднялся на помост. Я встал и последовал за ним взглядом.

— Сикун, молю, пощадите!

— Если оставите в живых, мы вернем все в двойном размере!

Более пятидесяти преступников, стоя на коленях, молили о пощаде. Цао Цао приказал раздать им благородные кисти.

— Если признаете вину, запишите все свои прегрешения и покайтесь. Не упустите ни единого штриха. Начинайте.

Бумаги им не дали, поэтому преступники растерялись. Но вскоре они перехватили кисти и начали писать о содеянном прямо на земле.

Скрип кистей не смолкал, пока передний двор управы не заполнился перечислением их грехов. Цао Цао окинул написанное взглядом и обратился к осужденным:

— Посмотрите сами на то, что вы натворили. Оглянитесь вокруг. Каждое отдельное преступление, собравшись воедино, отравляет все государство. Как это может быть личным проступком? Грехи, высеченные на этой земле, не исчезнут, если стереть лишь один из них. Когда коррупция процветает, а беззаконие становится нормой, у каждого невольно рождается мысль: «От одного меня ничего не изменится». Это страшнее любой эпидемии. Посему я казню каждого из вас здесь и сейчас. Заместитель главного инспектора Сюй Хуан, приступай к казни!

Палачи уже стояли за спинами осужденных. Сюй Хуан с суровым блеском в глазах резко вскинул руку. В тот же миг тяжелые клинки взмыли вверх и обрушились на шеи преступников.

Раздался сочный звук ударов, а за ним — предсмертные крики, которые оборвались спустя мгновение. Головы одна за другой покатились по земле.

— Ах...

Но самое поразительное случилось потом. В бороздки иероглифов, которые вывели преступники, начала затекать алая кровь. Вскоре все пространство двора было залито багрянцем.

— Генерал, погрузите тела этих грешников на телеги и выбросьте за городские ворота. Пусть они станут кормом для диких зверей, чтобы и после смерти они не знали покоя. Глава секретариата, немедленно откройте ворота управы, чтобы все — от гражданских и военных чиновников до простых людей — могли видеть их вину. Пусть это послужит примером, и мы незыблемо утвердим свод традиционных устоев нашей власти.

Цао Цао был из тех людей, кто умел выбирать самые эффективные способы донесения своей воли. Так случилось и сейчас.

«Преступники не просто сами признались в содеянном, они заполнили эти слова собственной кровью. Любой, кто увидит это, испытает неизгладимое потрясение. Отныне страх перед Цао Цао удержит их от нарушения закона».

От этой подавляющей картины по коже пробежали мурашки. Цао Цао спустился с помоста и обнял меня за плечи.

— Военный советник, ты отлично потрудился. Снова взял на себя тяжкий труд. Как же я тебе благодарен. Ты поистине выдающийся и достойный человек.

Суровость, с которой он карал преступников, мгновенно исчезла. В его взгляде, направленном на меня, читалась лишь привязанность.

— Я лишь старался поступать по справедливости.

— Именно поэтому ты особенный. Генералов и советников, выполняющих приказы, предостаточно. Но тех, кто видит великий долг и понимает суть вещей, можно пересчитать по пальцам. Для меня ты именно такой. Ты разглядел не только богатства кланов, но и застарелые болезни государства. Ты совершил неоценимое дело.

Цао Цао похвалил меня и велел оставить Меч Небесного Величия у себя.

— Мои силы пока не так велики, поэтому выдающиеся люди должны брать на себя больше обязанностей. И в этот раз тоже. Военный советник, прошу тебя и впредь исполнять обязанности Главного инспектора, которые я возложил на тебя временно. Я доложу императору, чтобы этот пост был утвержден за тобой официально.

Цао Цао доверял мне и поручал важные дела, поэтому отказаться было трудно. Так я стал военным советником на время войны и Главным инспектором в мирное время.

— Я исполню волю моего господина.

Первым делом нужно было вернуть конфискованное имущество. Его перевезли на склады управы и внесли в новые книги учета.

— Приветствую военного советника. Слышал, вы получили еще одно высокое назначение.

— Да, на меня снова легла непростая ноша... Мне понадобится ваша помощь, генерал.

— Только скажите. Я буду усердно помогать вам.

Мань Чун, начальник уезда, вернулся к делам. Он привез имущество влиятельных местных кланов — вереница телег растянулась подобно змее.

— Генерал, на основе книг учета этих кланов выявите всех пострадавших жителей. Помощь им — наш приоритет.

Заслуженные чиновники, признанные государством, погрязли в коррупции и беззаконии. Невинный народ пострадал лишь потому, что оказался втянут в это.

«Это и вина государства тоже».

Нужно было немедленно все исправить. К счастью, злодеяния преступников были подробно зафиксированы в их же записях. Мань Чун начал сверять данные, подсчитывая ущерб.

— Глава секретариата, проверьте списки погибших сегодня чиновников и перераспределите их обязанности. Какое-то время нам придется работать в режиме чрезвычайного положения.

Нужно было нанимать и обучать новых людей. Это потребует времени, но следовало все тщательно проверить, чтобы подобное никогда не повторилось.

— В этот раз я возложил на военного советника огромное бремя. Мне крайне неловко. Я не допущу второй ошибки. Я лично отберу людей и расставлю их на нужные места. Положитесь на меня.

Когда Сюнь Юй ушел, я позвал Сюй Хуана.

— Поскольку Императорская инспекция учреждена официально, на нас возложена задача по надзору за чиновниками. Это огромная власть, а значит, вашим подчиненным могут начать поступать тайные предложения. Генерал, отберите в инспекцию только самых преданных и непоколебимых воинов.

Сейчас нам нужны были не толпы, а люди с чувством долга.

«А контролировать саму инспекцию должен буду я. Большая сила — это большая ответственность. В этом и заключается моя нынешняя роль: постоянно сомневаться и требовать доказательств».

Я не мог просто радоваться высокому посту. Если ведомство не справится, вся ответственность ляжет на мои плечи.

«Я ведь хотел жить тихо и долго, но мир, похоже, против».

Моя значимость росла, и это было тревожно. Но что поделать? Приходится барахтаться, чтобы выжить. Да и нельзя же закрывать глаза на очевидное зло.

— Слушаюсь приказа Главного инспектора.

Сюй Хуан ушел реорганизовывать инспекцию. Оставшись один, я взял книги учета и отправился к Цао Цао.

— Я привел в порядок все сведения о взятках между кланами и чиновниками, а также об имуществе, собранном незаконным путем.

— Отличная работа. Сколько же воров развелось в стране... Хорошо, что мы успели все изъять.

Государственная казна пополнилась, и лицо Цао Цао сияло как никогда. Теперь на эти средства можно было планировать новые походы.

— Теперь, когда военный советник совмещает столько должностей, я назначу соответствующее служебное довольствие. Очисти свои амбары заранее, наград будет много.

Довольствие чиновникам выплачивалось натурой: зерном (рисом или ячменем), тканями и элитным шелком.

За посты Главного инспектора и военного советника мне полагалось в общей сложности пять тысяч дань. Это было одно из самых высоких жалований в государстве.

— Но это лишь то, что положено по праву. Я хочу наградить тебя отдельно, проси чего пожелаешь.

Цао Цао не унимался, желая одарить меня. Ведь богатства, полученные благодаря мне, выросли до небес.

— Я и так получаю жалованье, несоизмеримое с моими скромными способностями. Как я могу потакать жадности и набивать собственные карманы? Однако... Сейчас я подсчитываю ущерб, нанесенный простым людям. Как только будут результаты, я прошу дозволения выплатить им компенсации, чтобы исправить несправедливость прошлого. Усердно молю вас позволить это.

Выплата компенсаций означала признание государством своих ошибок. Это было сродни упреку самому Цао Цао как главе власти.

«...Он может подумать, что я слишком много на себя беру. Но я должен был это сказать. Я не жалею».

Я не знал, позволит ли это гордый Цао Цао. Возможно, мои слова задели его. Однако он лишь усмехнулся и положил руку мне на плечо.

— Отказываешься от награды ради пострадавших? Какое благородство. Военный советник, ты снова преподаешь мне урок человеколюбия и справедливости.

Цао Цао согласился. Не думаю, что он был просто тронут — скорее, он быстро просчитал выгоду.

— Чтобы ценить сытость, нужно познать голод. Сейчас лучший момент, чтобы купить дух народа по самой низкой цене. Как я могу отказаться? Ты указал на верный путь. Благодаря этому я не только укреплю свою власть, но и прослыву героем.

В его словах и манерах не было лжи. Эта предельная честность заставила меня почувствовать облегчение.

— Но это не отменяет подарка тебе. Я велю выдать тебе золото и драгоценности, и не смей отказываться. Это приказ.

Раз Цао Цао настоял, я принял дары с благодарностью.

— Благодарю вас. Я буду беречь все, что получил. Мой господин... У меня есть еще один вопрос, который я хотел бы поднять. Он касается генерала Цао Хуна.

Кланы, замешанные в деле, были старыми друзьями Цао Хуна.

— Я уверен, что генерал не участвовал в преступлениях, но было бы правильно провести проверку и доказать его невиновность. Только так мы утвердим справедливость нашей власти.

Нужно было показать, что даже члены семьи Цао не являются исключением.

— Военный советник прав. С чего бы мне давать поблажки собственному клану? Меч Небесного Величия в твоих руках означает полноту власти. Проверь все досконально, не допуская никаких уступок.

Так в моих руках сосредоточилась вся власть Главного инспектора. Я намеревался использовать это влияние, исполняя волю Цао Цао.

— Исполню волю моего господина.

Следующие несколько дней я провел, обыскивая дом Цао Хуна и проверяя его связи с кланами. Цао Хун, похоже, был серьезно потрясен случившимся и не чинил препятствий.

— С какой совестью я стал бы мешать? Мой взор был затуманен, я водил дружбу со злодеями, и моя вина уже велика. Я сделаю все, что прикажет военный советник.

Цао Хун открыл все двери. Он даже велел слугам связать себя и отправился в управу, чтобы просить Цао Цао о наказании.

— Генерал, ждите. Еще не всё выяснено.

Закончив расследование, я вернулся в управу. Встав за спиной коленопреклоненного Цао Хуна, я доложил Цао Цао:

— В имуществе генерала не обнаружено ни тени сомнения. Всё приобретено законно и имеет под собой основания. Генерал не имеет никакого отношения к нынешним преступлениям.

Я, как Главный инспектор, подтвердил это официально. Мое слово теперь имело вес в глазах всего государства. Цао Цао с облегчением посмотрел на Цао Хуна.

— Выяснилось, что Цао Хун не причастен к делу. Однако то, что он не следил за своими гостями и допустил беззаконие под боком, — неоспоримый факт. Посему я приказываю ему удалиться от дел и сдать генеральский пост.

На этом наказание для Цао Хуна закончилось. Он сдал печать власти и вышел из управы.

— Генерал, простите, что усложнил вам жизнь. Но ради справедливости в наших рядах это было необходимо.

Цао Хун понял меня. Он сложил руки и склонил голову.

— Благодаря вмешательству военного советника я избавился от подозрений, которые могли бы преследовать меня в будущем. Сейчас я отстранен, но благодарен за то, что смогу искупить вину позже. Спасибо. Это искренне. С другой стороны, я переживаю, что на ваши плечи легла такая тяжесть. Простите, что подвел вас.

Теперь я стал тем, кто не отступает даже перед членами клана Цао. Строгий Главный инспектор, чье влияние ощущали на себе все.

— Все в порядке. Если кто-то должен нести эту ношу, пусть это буду я.

Прогуливаясь по рынку, я замечал, как изменились взгляды людей. В них смешались благоговение и страх; обычному человеку стало трудно даже просто смотреть мне в глаза.

«Кажется, я становлюсь похожим на Цао Цао...»

Слава Цао Цао после этого случая тоже возросла. Ведь он открыл двери управы, показав всем жуткое зрелище.

— Внутри управы всё залито кровью, которой грешники вывели свои признания. Тот, у кого после такого возникнут дурные мысли, — не человек. Мы увидели, насколько Сикун может быть жесток и в то же время справедлив... Для нас это и благословение, и повод для страха.

Гражданские и военные чиновники тоже были впечатлены. До меня доносились их удивленные пересуды.

«Именно такой реакции и ожидал Цао Цао».

Этот пример стал идеальным уроком. Власть Цао Цао над подчиненными укрепилась многократно. Но, похоже, не только его. Среди чиновников звучало и мое имя.

— К тому же, военный советник, который поступил на службу совсем недавно, уже занял положение, равное Трем высшим сановникам. Несмотря на молодость, он вершит дела беспристрастно, и как тут не признать его заслуги? Это небывалый взлет в истории. Если думать о том, кто станет опорой нашей власти, то это маркиз Юхва — Главный инспектор, блюдущий дисциплину, и военный советник, руководящий армией. Как нам, скромным чиновникам, не следовать за ним? Отныне каждый должен выкладываться на своем месте. Ведь облик нашей власти, каким мы его знали, полностью изменится благодаря маркизу Юхва.

http://tl.rulate.ru/book/169608/13759113