Готовый перевод I Became the Problem Child of the MLB / Я стал главным бунтарем МЛБ: Глава 12: Бам! Вперёд!

В последнее время я часто об этом думаю.

— Кья-ха-ха! Кати ещё, ещё! Быстрее, чем сейчас!

Даже если не брать в расчёт контракт с этим существом, которое прилипло к бейсбольному мячу и вовсю наслаждается острыми ощущениями, Майнор-лига — это не то место, где стоит задерживаться надолго.

Помимо еды, которую ещё можно как-то есть, покрытые паутиной помещения и съёмные дома, где пять-шесть человек вынуждены спать в тесноте, — это настоящий генератор разочарования.

Поразительно, что мне ещё даже не довелось испытать на себе печально известные выездные поездки на автобусе.

При одной мысли о том, как придётся провести больше десяти часов, скрючившись на узком сиденье, поясница уже начинает ныть.

Но даже в таких суровых условиях была одна вещь, о которой клуб проявлял трогательную заботу.

[Два аута, раннеры на первой и второй базах, счёт два-два! Трэвис Уитон переживает самый сложный момент в сегодняшнем матче!]

Этим «героем» был телевизор, сияющий необычайным блеском, который совершенно не вязался с блёклыми обоями.

«Смотрите, бойцы! Пока вы тренируетесь в этой пылище, они живут жизнью ярких спортивных звёзд!»

Наверняка его повесили на самом видном месте именно с таким умыслом. Мол, не нравится — выбирайся отсюда поскорее.

Это было возможно ещё и потому, что «Чикаго Кабс» входили в число тех немногих команд, чьи матчи транслировались на всю страну.

[Фол! Счёт всё ещё два-два. Сможет ли Марк Дехан вернуть лидирующего раннера в дом?!]

По телевизору сейчас показывали третью игру серии между «Чикаго Кабс» и «Цинциннати Редс».

Команды обменялись победами в первых двух матчах, и «Кабс», выставив своего Аса Трэвиса Уитона, явно намеревались обеспечить себе победную серию.

Но, как это часто бывает, подобные планы нередко идут прахом.

Тр-рах!

Слегка сместившийся серкл-чейнджап.

Марк Дехан решительно взмахнул битой, и мяч полетел далеко в аутфилд.

«Хм».

Но угол вылета был слишком высоким. Время полёта было долгим, так что казалось, что мяч легко поймают в аутфилде, но...

— Что?

— Вау.

[Лукас Мартин не ловит этот мяч! Снаряд падает прямо перед предупредительной дорожкой! Тем временем раннер со второй базы огибает третью и вбегает в дом!]

[Очень досадно. Казалось, этот мяч можно было легко поймать, не так ли? Похоже, Мартин решил, что мяч улетит дальше.]

Как и сказали комментаторы, центрфилдер Лукас Мартин ошибся в оценке траектории.

Произошло нечто странное: он полез на стену, выставив ловушку, а мяч тем временем упал перед предупредительной дорожкой.

— Ха?

— Это худшее, что я видел.

Он даже не смог забрать упавший мяч с первой попытки, неуклюже его выронив. Камеры запечатлели, как зрители, наблюдавшие за этим в упор, начали вопить от негодования. Следующая сцена тоже была по-своему «шедевральной».

«Телевизионщики просто обожают такие кадры».

Ладно ещё Трэвис Уитон, который с мольбой во взгляде смотрел в аутфилд, а потом понурил голову. Но как они умудрились по губам считать «F*ck», которое выпалил Виктор Эрасвелл, больше похожий на футбольного хулигана? У них что, на него отдельная камера нацелена?

— Пора возвращаться. Я ещё даже завтрашнюю игру не проанализировал.

— Хм. Тогда и я, пожалуй, пойду.

Игроки, полулежавшие в раздевалке и смотревшие матч, начали потихоньку расходиться, когда инициатива полностью перешла к «Цинциннати Редс».

— Слушай, можно переключить канал?

— ...Как хочешь.

Все ушли, кроме этого робкого парня.

— ...

— ...

В комнате не было слышно даже дыхания, только звуковые эффекты переключаемых каналов.

Может, мне тоже сейчас просто уйти?

Но до сна ещё уйма времени, а в съёмном доме наверняка будет ещё тоскливее, чем здесь.

Пока длилась неловкая пауза...

— О. Нас показывают.

[Вы ведь знаете, что в одной игре ровно двадцать семь аутов? Однако вчера в Майнор-лиге случился инцидент: один центрфилдер сделал двенадцать аутов за матч! Прямо сейчас давайте посмотрим на игру команды Дабл-Эй «Чикаго Кабс» — «Теннесси Смокиз»!]

К счастью, один кабельный канал решил осветить нашу игру, и появилась тема для разговора.

Героем был я, носившийся по всему аутфилду и собиравший мячи, но...

«Что они сделали с моим телом?»

Почему я одет в обтягивающий костюм Человека-паука? Это нормально?

В быстром темпе промелькнули кадры, где я с развевающимся плащом совершаю ловлю в падении, прыжке и на бегу.

А под торжественную фоновую музыку это и вовсе выглядело нелепо.

— Разве можно так злоупотреблять технологическим прогрессом?

Я невольно усмехнулся.

Впрочем, это куда лучше, чем остаться незамеченным. Даже если я выгляжу немного глупо, такая яркая подача привлекает внимание. С точки зрения хайпа подобный монтаж пойдёт только на пользу.

— Эй, ты ничего не забыл?

Ах, напугал!

Что опять? Снова покатать мячик?

Тебя же укачает. Ничего хорошего от тряски мозгов не будет.

— Да я не об этом! Посмотри направо, идиот!

Что там спра... Ах, точно.

В той игре отличился не только я, здесь присутствовал ещё один герой.

— Кхм.

Семь иннингов и два пропущенных очка — это достойный результат, соответствующий кволити-старту плюс.

Однако, судя по монтажу и словам диктора, передача была посвящена не нашему дуэту с Гарликом, а исключительно мне одному. Стало как-то неловко, и я украдкой глянул в сторону. Как и ожидалось, выражение лица у него было не из лучших. Совсем понурый.

Я уже раздумывал, что бы такое сказать, когда он заговорил первым.

— Д-даже сейчас смотрю — это действительно потрясающе.

— Гм. Спасибо.

Я почесал затылок от такой бесхитростной похвалы, что даже почувствовал себя неловко за своё напряжение. Похоже, я зря переживал, а ему всё равно...

— После первого иннинга я бросал так, чтобы либо был страйкаут, либо мяч летел в сторону центрфилдера.

Что я только что услышал?

— Что?

— Ч-что? Я что-то не то сказал?

Не просто флай-бол, а именно в сторону центрфилдера?

— И что, это получается просто по твоему желанию?

Я впервые посмотрел Джони «Чесноку» Гарлику прямо в лицо.

И в глазах, которые на первый взгляд казались печальными, я почувствовал странный жар.

«...Да у него же взгляд безумца!»

— Я... я могу.

Глаза Джони Гарлика, говорившего тихим, едва слышным голосом, сверкнули безумным блеском.

Может быть, из-за того, что в первом матче мне пришлось столкнуться с этим «безумным чесночным парнем», последующие вторая и третья игры против «Бирмингем Баронс» показались даже скучноватыми.

Особенно третья игра, где стартовым питчером вышел один из проспектов, Роджер Мендес.

— Джей! Сегодня Человек-паук не придёт?

— Нет. Как видите, дел нет, так что он ушёл пораньше,

Я указал рукой в сторону инфилда, и зрители поблизости дружно рассмеялись.

Если Джони Гарлик — это огненный питчер, штампующий страйкауты, то Роджер Мендес — это «земляной эльф», плодящий граунд-боллы.

Когда я только пришёл в Дабл-Эй, одной из вещей, которые меня поразили, было то, что кручёные мячи у питчеров здесь невероятно хороши. Мендес особенно мастерски бросал синкер.

Тр-рах!

Вот и сейчас.

Бэттер, ударивший по верхней части филигранно падающего синкера, понуро поплёлся в дагаут.

Похоже, сегодня защитой на хлеб не заработаешь, так что стоит сосредоточиться на бите.

— J-A-Y! Убей его!

Начало седьмого иннинга.

Стоило мне выйти в бокс бэттера первым в очереди, как несколько зрителей начали топать ногами и выкрикивать моё имя.

Я только подумал, как они могут орать такие грубые вещи при детях, как вдруг...

— Убе-е-ей!

Как говорится, от осинки не родятся апельсинки. Ребёнок, сидящий на плечах у отца-хулигана, вопил во всю глотку.

Неужели их так раззадорил тот факт, что мы едва не проиграли второй матч?

Кажется, с каждым часом их агрессивность только растёт.

— Эй. Дай мне один по центру.

— Что? Ты соображаешь, что несёшь?

— Не хочешь — не надо. Чего ты завёлся?

Кэтчер, который подкалывал меня в первой игре, с каждым днём становился всё молчаливее.

И его можно понять.

Даже я, чей порядок в списке бьющих за время этой трёхматчевой серии постепенно поднялся до пятого номера, уже порядком выдохся.

Тр-рах!

— Сейф!

Кэтчер, который при любой возможности «дарил» мне кражу базы, наверняка уже хотел поскорее домой.

Подкараулив неудачный чейнждап, я выбил хит и занял базу, а как только питчер бросил медленный кручёный мяч, тут же украл вторую.

Парень, снявший маску кэтчера, тупо уставился на меня с таким выражением лица, будто очень скучал по маме.

— Подставь задницу! Я её тебе прямо сейчас надеру!

— J-A-Y! J-A-Y!

Болельщики, разделившиеся ровно пополам, неистово орали, и я помахал им рукой в ответ.

— А-а-а-а-а!

Вау.

Оказывается, если за три игры в тринадцати выходах к бите показать средний процент отбивания почти в четыреста пунктов, можно услышать даже визг птеродактиля. Впервые об этом узнаю.

Подводя итог матча: это была победа, добытая благодаря отличной игре Роджера Мендеса (6 иннингов, 4 хита, 1 очко) и моему упорству, заставлявшему питчера тратить по семь и более мячей на каждый мой выход к бите.

— Какое бесстыдство!

Ну а что поделать, если это правда.

Когда после игры я вошёл в столовую, взгляды устремились на меня.

«А этот-то чего опять там киснет?»

Я решил пока проигнорировать «Чеснока», который ел с таким видом, будто жевал песок, сидя в полном одиночестве, словно на него небо обрушилось.

Ну что, друзья.

Посмотрели на меня пару дней? Видите, что я не такой, как в слухах? Я не такой уж странный человек.

— Эй, приятного аппетита.

— Ага. Тебе тоже.

Я набрал еды и сел на свободное место. Шон Вуд, правый филдер, дружелюбно заговорил со мной.

Тот самый парень, с которым у нас в первый день моего вызова возникло небольшое недопонимание в аутфилде.

Сейчас же он стал вполне нормальным парнем, который первым уступает место, если наши зоны ответственности в защите пересекаются.

— Есть время после еды? Мы собираемся поиграть в гонки у Харрингтона, заходи, если будет желание.

— Если не устану, загляну.

— Хе-хе, отлично.

Да. Всё-таки в этом мире ещё можно жить.

Если подумать, даже в Классе А такие игроки, как Бен Уитон, подходили ко мне без предрассудков.

Возможно, коллектив настроен к личности Хан Джея гораздо дружелюбнее, чем я думал...

— Чувак. Ты марихуаной не барыжишь?

Дружелюбнее...

— У моего дяди ферма марихуаны. Если захочешь достать по дешёвке — скажи. Это не Теннесси, но в Чикаго рекреационная марихуана легальна, хе-хе.

Чего ты «хе-хекаешь»?

— Я откажусь.

— О, правда? Ну, если надумаешь — дай знать.

Никогда я не надумаю, демон ты этакий.

Кыш, кыш.

Забираю свои слова о том, что он «нормальный парень», назад. Решил таким способом избавиться от конкурента?

Аппетит пропал, так что я оставил еду и вышел на улицу.

— Чёрт, да о чём ты вообще думаешь? Язык отвалится, если скажешь?

— ...

— Не мотай головой, а говори! Говори! А завтра выйдешь на игру и опять будешь швырять как тебе вздумается! Зачем тогда вообще это собрание?!

Там я стал свидетелем перепалки Джони Гарлика с основным кэтчером нашей команды.

Впрочем, слово «перепалка» тут не совсем уместно: кэтчер просто в отчаянии колотил себя в грудь перед «Чесноком», который запер рот на замок, как ракушка.

— Всё, поговорим завтра утром. Надеюсь, тогда наш разговор будет более продуктивным.

В конце концов кэтчер просто ушёл. Ссора возможна только тогда, когда обе стороны в ней участвуют.

Кстати, теперь я отлично понимаю, почему вокруг «Чеснока» никого нет.

— А сам-то, прикидываешься, будто у тебя друзья есть?

Ты что, не видел? Это я сам изолируюсь от мира.

И в такой ситуации я начинаю думать, что ходить в одиночку — не так уж и плохо. Не нужно подстраиваться под чужой темп во время еды, не нужно следить за настроением окружающих.

Плюсов гораздо больше, чем минусов.

— Ага, понятно. А почему это мы тогда потихоньку подкрадываемся к этому «Чесноку»?

...Ну, жалко же его. Нужно быть рядом в трудную минуту, чтобы зародилась командная химия.

И, как раз, сейчас самый подходящий момент, чтобы опробовать одну возникшую идею.

http://tl.rulate.ru/book/169587/13753621