Готовый перевод My Daughter is a Genius Painter / Моя дочь — гениальная художница: Глава 44: Просьба хозяйки

Перед началом работы хозяйка вкратце объяснила, какой должна быть роспись.

— Прежде всего, я хочу, чтобы всё выглядело ярко.

— В ярких тонах, значит?

— Да. Нарисуй цветов, и, хм, думаю, люди тоже будут кстати.

С этими словами женщина объяснила, почему хочет видеть именно такой рисунок.

— Нет человека, который не любил бы цветы. Я хочу, чтобы люди, приходящие в моё заведение поесть, смотрели на стену, и у них поднималось настроение. Чтобы они уходили отсюда довольными.

Рисунок для того, чтобы радовать людей.

Я осторожно уточнил у неё:

— То есть вы рисуете это не для того, чтобы привлечь побольше клиентов?

— Ну, было бы неплохо, если бы они привлекались, но главная цель всё же в том, чтобы подарить им хорошее настроение.

Стенная роспись не ради выгоды, а ради чьей-то улыбки.

Я ещё при первой встрече это заметил, но хозяйка явно была человеком с изюминкой. Однако её следующая просьба вызвала у меня ещё большее недоумение.

— И ещё, я бы хотела, чтобы рисовала вот эта девушка.

— А? Я... я?

Директор указала не на кого иного, как на Хёрин.

— Кажется, произошло какое-то недоразумение. Я здесь только для того, чтобы помогать Ганхёку...

— Я знаю. Профессор Им так и сказал, но я хочу, чтобы рисовали именно вы.

Затем она повернулась ко мне и спросила:

— Ты ведь не против?

Хм, Хёрин будет рисовать вместо меня?

«Ну, мне-то что».

Не то чтобы я горел неистовым желанием рисовать сам, эту подработку устроил Профессор Им. Я взялся за дело просто ради карманных денег, и неважно, кто из нас будет исполнителем — оплата останется прежней. И что важнее всего, если этого хочет сам Директор, нанимающий нас, то какие у меня могут быть возражения?

— Я не против.

— Вот и славно. Уж простите старуху за каприз. Зато пока будете здесь работать, я беру на себя все заботы о вашей еде. Кстати, раз уж зашёл разговор, вы уже обедали?

— А, обед...

— Мы ещё не ели.

Теперь, когда она об этом напомнила, я понял, что за сборами материалов мы и не заметили, как пролетело время. На часах было уже больше часа дня.

— Вот и отлично. Заходите внутрь, поедим и обсудим роспись.

Сказав это, женщина развернулась и ушла в заведение.

Я растерянно посмотрел ей в спину, а затем неловко улыбнулся стоящей рядом Хёрин:

— Пойдём поедим?

В ответ Хёрин едва заметно кивнула:

— Угу.

Хёрин украдкой поглядывала на меня.

Может, она думает, что отобрала у меня работу?

— Что такое?

— А... нет, ничего.

Хёрин принялась теребить прядь волос и отвела взгляд.

Видя её реакцию, я коротко вздохнул и сказал:

— Послушай, я понимаю, почему ты на меня так смотришь, но стоит ли оно того?

— В смысле?

— Ну, сама посуди. Ты ведь рисуешь ничуть не хуже меня.

Хёрин всегда обо мне заботилась. Переживала за мои оценки, беспокоилась о каждой мелочи, лишь бы у меня не возникло проблем. Но при этом к самой себе она была невероятно строга.

— По сравнению с тобой я...

— Ты хочешь сказать, что плохо рисуешь?

Шорох.

Хёрин посмотрела на меня сложным, нечитаемым взглядом.

— Нет.

— Вот именно.

— С чего ты это взял?

— Потому что ты действительно хороша.

Хёрин прикусила губу и отвернулась после моих слов. Но я, не обращая внимания, продолжал:

— Я всегда задавался вопросом: почему ты вечно вызываешься быть моим помощником?

Даже если сама она это отрицала, в моих глазах мастерство Хёрин было на достойном уровне. Её оценки в университете уже давно это доказали, но она всё равно оставалась к себе безжалостной.

— Так что сегодня помощником буду я. Эту роспись будешь делать ты, Хёрин.

— Но...

— Что «но»?

Видимо, поняв, что я не отступлю, Хёрин тяжело вздохнула и кивнула:

— Х-хорошо, я поняла.

— Раз уж мы решили, подумай, что именно ты хочешь изобразить. А я пока подготовлю всё, чтобы мы могли сразу приступить к работе.

Сказав это, я тут же начал подготовку. Расстелил на полу защитную плёнку и принялся приводить в порядок стену. Убрал мох, выросший кое-где, и с помощью стамески зачистил отслоившиеся участки.

Я был поглощён подготовкой.

Топ-топ.

— Выпейте по кофе, пока работаете.

Хозяйка вышла к нам с двумя чашками растворимого кофе.

— Ну как, всё готово?

Я принял чашку из её рук и вкратце объяснил ситуацию:

— Мы готовимся, но состояние стены оставляет желать лучшего. Раз растёт мох, значит, здесь очень влажно. Краска со временем может начать отслаиваться.

Можно сказать, что «холст» был не в лучшей форме.

Хозяйка понимающе кивнула:

— Всё равно это будет лучше, чем сейчас. Красивый рисунок явно пойдёт этому месту на пользу.

Если только влага не уничтожит картину слишком быстро, всё должно быть в порядке, хотя уход за стеной потребуется регулярный.

— Если подкрашивать раз в несколько лет, проблем не будет.

— Договорились. Буду следить за ней.

Затем она повернулась к Хёрин, которая в раздумьях смотрела на стену:

— Ты уже придумала, что хочешь нарисовать?

— А... э-э... пока нет.

Может, дело было в том, что она никогда раньше не вела проект самостоятельно? Хёрин никак не могла определиться с темой росписи. Заметив её терзания, хозяйка взглянула на меня, а затем обратилась к девушке:

— Может, зайдём внутрь на минутку, поговорим?

— Поговорим?

— Да, обсудим детали росписи, и я хотела кое-что спросить.

Спросить?

Хёрин снова посмотрела на меня, ища поддержки, и робко уточнила:

— Мне идти одной?

Ох, ну что за глупышка.

До самого конца оглядывается на меня. Честно говоря, ей совершенно необязательно вести себя так робко, но почему-то она всегда выбирала позицию ведомой.

Я посмотрел на неё и сказал:

— У меня тут полно дел с подготовкой. Так что иди одна.

— Ну вот и славно. Тогда пойдём в заведение?

— А... да. Хорошо.

Так Директор увела Хёрин внутрь.

«Фух».

Теперь, по предложению хозяйки, я сам стал помощником Хёрин. Ситуация была непривычной, но, с другой стороны, я чувствовал облегчение. Ведь всё это время Хёрин жертвовала собой ради меня, такого неумехи. Зная это, я и настоял на предложении Директора так решительно. Как бы то ни было, я надеялся, что этот шанс придаст Хёрин уверенности в своих силах, и я принялся за работу с удвоенным усердием...

Распах!

В этот момент дверь с грохотом открылась, и Хёрин выскочила наружу.

«Что?»

Не успел я опомниться, как увидел её лицо — оно было красным, словно спелый помидор.

Топ-топ-топ!

«Э-э...»

Она просто убежала прочь. Я ошеломлённо смотрел ей в спину и пробормотал:

— Почему... Да что случилось-то?

Слушая этот рассказ, Даын вскочила с места и, широко распахнув глаза, спросила:

— Мама убежала-а?

Реакция Даын явно забавляла женщину — та лишь улыбалась и кивала:

— Именно! Ну не смешно ли?

Даын в недоумении склонила голову набок:

— Почему она убежала? Даын не понимает, почему мама так сделала.

— Думаю, папа Даын тоже этого тогда не понял. Верно?

— А, вы про меня?

И правда, в тот раз я так и не дождался внятного объяснения от Хёрин.

— Если подумать, я так ничего и не узнал.

— Вот видишь!

Тут Даын с предвкушением в голосе закричала:

— Даын очень интересно! Расскажите Даын! Почему мама убежала?

Даын сгорала от любопытства, но, признаться, мне и самому было чертовски интересно. Хёрин вернулась лишь спустя несколько часов. И когда она пришла, и она, и Директор вели себя так, будто ничего не произошло, и сразу приступили к работе.

— Но всё же, о чём вы тогда говорили внутри? Мне тоже любопытно.

— Хм, о чём же...

Хозяйка с лукавым выражением лица посмотрела на нас двоих, а затем покачала головой.

— Да ничего особенного.

— Ну расскажите! Пожалуйста-пожалуйста! Даын очень-очень хочет знать!

— Правда, ничего такого. Я просто сказала ей одну вещь.

— Вещь? Какую?

— Сказала, чтобы она рисовала то, что сама хочет.

— И всё? Вы только это ей сказали?

Я точно помню, что когда хозяйка впервые заговорила о теме росписи, она хотела, чтобы картина вызывала у зрителей чувство счастья. Поэтому я был уверен, что разговор шёл о чём-то подобном...

— Да. Потому что я была уверена: это и станет самой счастливой картиной, которую только может создать твоя мама.

Нет, я совершенно не понимал хода мыслей Директора. В тот момент, когда я размышлял о том, как «желаемое» может стать «самым счастливым», Даын вдруг воскликнула:

— Точно!

Она подтвердила слова хозяйки.

— Глядя на картину, Даын всё понимает! Мама была очень-очень счастлива.

— Ты... ты это видишь?

— Угу! Папа, ты тоже посмотри!

Скрежет! Хвать!

Даын внезапно вскочила, схватила меня за руку и потащила на улицу. Перед нами снова предстала та самая роспись. Из-за отсутствия должного ухода краски со временем должны были поблекнуть, но благодаря тому, что Хёрин подновляла её всё время, пока мы здесь работали, картина выглядела как новая. Сначала я думал, что это просто совпадение, но теперь мне так не казалось.

«Неужели это всё...»

Глядя на рисунок, я почувствовал, как меня переполняют странные чувства. Причина, по которой она намеренно исправляла и дополняла картину, работая здесь... Что бы ни послужило началом, теперь я, кажется, понимал, о чём думала Хёрин, когда вносила изменения.

«Она хотела изобразить всю нашу семью?»

Двое — мужчина и женщина — стояли спиной к зрителю, держась за руки и глядя на восходящее солнце. Такой картина была изначально. Но на слое краски, нанесённом позже, появилось ещё одно существо. Там, между мужчиной и женщиной, стоял кто-то третий. Это была Даын.

— Даын ведь правду говорит?

Может, дело было в том, что я только что услышал всю историю целиком? Роспись, на которую я смотрел снова, вызвала во мне совершенно иные чувства. Теперь я понимал, о чём говорит Даын.

— И правда... так и есть.

Картина, которую Хёрин исправила собственноручно. В ней были заключены все её чувства. Любовь, счастье и, наконец, добавленная позже Даын. Но была в этой картине ещё одна эмоция, о которой она хотела рассказать. То, о чём Хёрин так страстно мечтала — счастливая семья.

«Спасибо тебе. Спасибо, что нарисовала Даын».

— Теперь я вижу мамино лицо!

И в этот момент я впервые увидел то же самое, что видела Даын. Я увидел чувства человека, создавшего этот шедевр.

— Мама и правда улыбается.

Я словно наяву, будто в кино, увидел Хёрин и то, с каким выражением лица она рисовала эту картину.

http://tl.rulate.ru/book/169508/13734821