Готовый перевод Three Kingdoms: The King of Survival / Троецарствие: Король Выживания: Глава 38: Золотой истукан

— Поэтому нам, хоть и с опозданием, снова представился шанс. По моим сведениям, помимо сорока тысяч дворов народа Ди, уведенных Армией Вэй, осталось еще двадцать тысяч.

— Целых двадцать тысяч?

— Говорят, десять тысяч из них укрылись в труднодоступных высокогорьях. Армия Вэй отступилась от них, а значит, у нас есть возможность. Однако найти их будет непросто, это потребует времени и усилий.

— А остальные десять тысяч? Если они не прячутся в горах, почему Армия Вэй бросила их?

— Они их не бросали.

Фа Чжэн усмехнулся.

— Они их проигнорировали.

— Проигнорировали? Почему?

Ма Чао слишком хорошо знал, сколько расчетливых людей служит в Армии Вэй. Если они решили кого-то проигнорировать, на то должна быть веская причина.

— Это разбойники. Причем весьма проблемные.

— Разбойники? И как же их зовут?

— Это союз семи племен, но самое крупное из них зовется Лэй Дин. Поэтому их всех так и называют. Не слишком ли звучное имя для бандитов?

— Откуда ты всё это знаешь?

Даже сам Ма Чао, находясь в Ханьчжуне, не слышал этого имени.

— У меня есть хорошие друзья.

Фа Чжэн вспомнил свое путешествие с Ун Та. Без помощи местного жителя, к тому же мастера, способного пересекать высокогорья Гуаньси и Шу, он никогда бы не узнал этих историй и не получил такого опыта. Он считал, что одни эти знания с лихвой окупали все тяготы пути.

Ма Чао отбросил лишние мысли и посмотрел на воинов народа Ди.

— Лэй Дин?

— Ого, откуда ты нас знаешь?

Воины Ди были в замешательстве. На самом деле, они стали известны миру лишь незадолго до начала Битвы за Ханьчжун, когда Армия Вэй и Армия Шу начали прилагать усилия, чтобы привлечь Лэй Дина на свою сторону.

— Я — Ма Чао.

— Ма Чао? Ты — Ма Чао?!

Воины Ди сначала замерли от удивления, но тут же разразились хохотом.

— Если ты Ма Чао, то я Гуань Юй или Чжан Фэй, ублюдок! Понял, что сейчас тебя взбучку зададут, вот и мелешь чушь!

— Что ж, тогда можем проверить.

Невозмутимость Ма Чао заставила их почувствовать неладное, но противников было всего двое.

— Сумасшедший, ты сам напросился!

Воины народа Ди гурьбой бросились в атаку.

Ма Чао перехватил копье, висевшее у седла.

— Умри!

Народ Ди нападал с яростью, размахивая ржавыми мечами и прыгая ловко, словно обезьяны. Выражение лица Ма Чао едва заметно изменилось.

Воинов Ди пробрал озноб. Ибо на его лице застыла улыбка человека, предвкушающего удовольствие.

Копье Ма Чао начало свой танец.

С тех пор как я прибыл в Долину Тэю, я внезапно почувствовал себя примерным сыном, хотя никогда им не был.

— Почтенная, ну я же говорю, не так!

— Что значит «не так»? Всё правильно!

Я играл в чанги с престарелой матерью Ань Цзюня. И надо же было ей среди всех людей выбрать именно меня в партнеры.

Я поначалу удивился, зачем старушке чанги, но и сам был не прочь сыграть партию, так что нашел доску. Однако правила, по которым она играла, совершенно отличались от тех, что знал я.

Дело было не в местных традициях — старушка то ли впала в маразм, то ли просто хитрила, меняя правила каждый раз, когда ситуация становилась для нее невыгодной.

— С каких это пор «слон» ходит по прямой?! Вот же — один шаг вперед и два по диагонали! Только что вы ходили правильно, что вдруг изменилось?!

— Ой, не знаю, не знаю! Шах тебе!

Положение действительно было шахматным... если бы «слон» был «ладьей».

Мне хотелось перевернуть доску, но я, проживший жизнь не лучшим образом, всегда пасовал перед стариками. Возможно, дело было в воспоминаниях о моей бабушке. Когда родители пропадали на работе, именно она всегда заботилась обо мне.

— Ладно, ладно. Я сдаюсь. Проиграл.

Я сделал вид, что признаю поражение.

— Тогда исполни одно мое желание.

— Мы же не договаривались играть на желание. И что за желание?

Если что-то простое, я был готов пойти навстречу.

— Хочу съесть то, что приготовит моя невестка. И хочу увидеть старшего внука.

— Об этом вам нужно просить сына.

Невестка — это жена Ань Цзюня, но она ведь должна быть в заложниках в городе Е?

— У моего сына нет власти.

Голос старухи зазвучал слабо, и в нем не было привычной гордости за сына.

— У меня ее тоже нет.

— И это говорит человек, который нападает на Армию Вэй?

«А старушка-то, кажется, вовсе не в маразме».

— Мы не сражались, а просто кое-что украли.

— Так ты вор?

— Да, я вор.

Ну, в каком-то смысле так и есть.

— Тогда укради для меня невестку и внука. А я дам тебе кое-что хорошее.

— И что же это «хорошее»?

— Действительно стоящая вещь.

— Ну и что именно? Что-то полезное для мужской силы или вроде того?

— Нет. Это редкое сокровище.

Редкое сокровище, хм.

— Неужели это Императорская печать?

Я пошутил, но выражение лица старухи внезапно стало серьезным.

— Пообещай, что спасешь их, и тогда я скажу.

Вряд ли это на самом деле Императорская печать.

— Если бы такая вещь существовала, я бы не мог о ней не знать... — пробормотал Ван Би.

Если уж Ван Би, который делил Увэй вместе с Ань Цзюнем, ничего об этом не слышал, то, возможно, это пустышка?

— Конечно, ты не знаешь, ничтожество. Эту вещь тайно передавали в нашей семье из поколения в поколение.

Ван Би недоверчиво покачал головой.

— Род Ань Цзюня — ничего особенного. Он всего добился сам.

Старуха ткнула в себя пальцем и закричала:

— Да не про сына я, а про себя! Про СЕБЯ!

— И из какого же вы рода? — спросил Ван Би. Похоже, он действительно не знал о происхождении матери Ань Цзюня.

— Ал-жи.

«Ал-жи» на языке сюнну означает «Царица». Иногда их называли «Яньчжи» — в честь прекрасного румянца, который так любили женщины, сравнивая его с красотой царицы.

Что? Она из царского рода?

В этот момент глаза Чэн Гунъина расширились. Он схватил меня за плечо и прошептал на ухо так, чтобы никто не слышал:

— Это Золотой истукан! Золотой истукан!

Он пытался говорить тихо, но был так взволнован, что его шепот прозвучал подобно грому.

— Золотой истукан? Что это? Эй, ты знаешь, что такое Золотой истукан?

Ван Би тоже услышал его слова и обратился к Хва Ран, но та лишь покачала головой.

— Впервые слышу.

Все взгляды устремились на Чэн Гунъина. Он откашлялся и посмотрел на меня.

— Все и так уже всё слышали, так что говорите прямо. Даже если мы не знаем, что это, среди присутствующих нет предателей.

Эти слова, кажется, тронули всех присутствующих.

— Увэй изначально не входил в состав земель Хань. Он стал частью империи лишь при императоре У-ди.

— Хо Цюйбин! — радостно выкрикнул Ван Би, который хоть это-то знал.

Затем Чэн Гунъин пустился в долгие объяснения. Суть была такова: в начале династии Хань земли империи заканчивались у Цзиньчэна, а за его пределами лежали владения иноземных вассальных князей, находившихся под властью шаньюя сюнну. Хо Цюйбин раз за разом побеждал их, расширяя границы. Тогдашний шаньюй пришел в ярость и пригрозил казнить князей, проигравших Хо Цюйбину. Тогда те решили, что лучше сдаться Хо Цюйбину и примкнуть к Хань.

Конечно, были и несогласные. Произошло столкновение между сторонниками капитуляции во главе с Хунье-ваном и Сючу-ваном, который хотел сражаться до конца. В итоге Хунье-ван победил. Сючу-ван погиб, а его семья была передана Хо Цюйбину в качестве пленников. Хо Цюйбин обошелся с ними достойно, а старший сын Сючу-вана совершил подвиг, предотвратив покушение на императора У-ди, за что в одночасье стал Генералом колесниц и кавалерии и получил фамилию Цзинь. Это был Цзинь Жиди.

Услышав это имя, я вспомнил, что оно кажется знакомым. Позже, в эпоху Силла, королевская семья, желая сакрализировать свой род, называла себя потомками Цзинь Жиди. Я видел это в каком-то историческом ролике, хотя там и говорилось, что вероятность их реального родства ничтожна.

Важно было другое — причина, по которой он получил фамилию Цзинь (Золото). Говорили, что у Сючу-вана был Золотой истукан. Буквально — золотая статуя! Размером всего в ладонь, она была священным символом власти правителя этих земель. Правитель был не только политическим, но и религиозным лидером, имевшим исключительное право приносить жертвы Тяньчжу — верховному божеству этих мест. Услышав об этом, император У-ди даровал ему фамилию Цзинь, происходящую от «Золотого истукана». Тем самым император хотел показать, что ценит Цзинь Жиди, спасшего ему жизнь, так же высоко, как это сокровище.

Вряд ли сейчас кто-то признавал древний авторитет истукана, но это определенно было ценное сокровище.

— У вас действительно есть Золотой истукан? — Ван Би засомневался, не мелет ли старуха чепуху.

Однако, по словам Чэн Гунъина, жена Сючу-вана была как раз из рода Ал-жи. То есть старуха принадлежала к семье жены Сючу-вана. Неизвестно, почему реликвия перешла к жене, а не к сыну, Цзинь Жиди, но у всех бывают свои обстоятельства.

Старуха внезапно вспылила:

— Тебя всю жизнь обманывали? Если я говорю, что есть — значит, есть!

— Тогда покажите!

— С чего бы мне тебе верить?!

Глядя на Ван Би, который в досаде бил себя в грудь, я задумался. Допустим, Золотой истукан существует. Допустим, мы сможем выкрасть заложников. Но тогда Царство Вэй, без сомнения, начнет преследовать меня еще яростнее. Стоит ли оно того? Времена, когда иноземцы провозгласили бы меня царем, лишь завидев в моих руках истукана, давно прошли. С точки зрения экономики — это просто кусок золота размером с ладонь. Вещь дорогая, но риск несоизмеримо выше прибыли.

В этот момент старуха подкинула новую пищу для размышлений:

— Знаешь, что стало с родом Хо после смерти Хо Цюйбина?

Я не знал. Хан Ган в силу возраста остался на Горе Гуаньдин, и единственным образованным человеком здесь был Чэн Гунъин. Все, включая меня, посмотрели на него.

— В эпоху империи Синь род попал в опалу и был полностью разорен. Потомков продали в рабство или отдали в наложницы.

Наверное, Хо Цюйбин в гробу перевернулся от такой новости.

— Один из потомков Хо Цюйбина, незадолго до того как попасть в рабство, пришел к нашим предкам и отдал им Золотой истукан. Он сказал, что это символ славы их рода.

Значит, истукан был у Хо Цюйбина.

— Он просил вернуть его, если род Хо когда-нибудь возродится. И пообещал, что тогда его потомки помогут нам, чего бы это ни стоило.

Видимо, такого случая не представилось, и потомки Ал-жи продолжали передавать его по наследству.

— И я знаю одного из его потомков. У него нет большой власти, но он точно сможет помочь.

Если старуха знала его, скорее всего, он жил где-то неподалеку. В этих краях я знал только одного человека с фамилией Го.

— Неужели Го Сюань? Нет, у него фамилия пишется другим иероглифом...

Старуха хитро улыбнулась.

— Разве я не говорила, что они были в опале при империи Синь? Они не могли открыто называть себя потомками Хо Цюйбина.

— Так они сменили иероглиф фамилии? Но почему не вернули его, когда империя Синь пала?..

Чэн Гунъин тихо добавил, что последующие императоры не проявляли никакого интереса к поиску потомков Хо Цюйбина. Может, они его недолюбливали? В любом случае, видя холодную реакцию императорского двора, потомки, вероятно, решили не раскрывать себя.

Старуха не ответила на мой вопрос, а спросила сама:

— Сделаешь это?

— Узнать тайную историю было интересно, но я же говорю — это слишком сложно.

— Я попробую, — вызвался Ян Пун, до этого хранивший молчание. Хотя он и разочаровал меня в стычке с Гуаньцю Сином, его репутация человека, не склоняющегося перед несправедливостью, всё еще была полезной.

— Не перенапрягайся.

Я выразил заботу, но Ян Пун в ответ лишь ударил себя в грудь, призывая верить ему.

— Я не смог одолеть Гуаньцю Сина только потому, что у меня было мало времени на подготовку. Выкрасть заложников — это не то же самое, что убить кого-то, это несложно. Ань Цзюнь не настолько важная фигура, чтобы Царство Вэй установило за его семьей строжайшую охрану.

— Возможно, но ты действительно уверен в себе?

Честно говоря, я ничего не терял. Если мы получим заложников, у нас в руках будет вся семья Ань Цзюня, и ему ничего не останется, кроме как перейти на нашу сторону. А если с помощью истукана удастся склонить на свою сторону Го Сюаня — это тоже будет выгодная сделка.

— Взамен, если я справлюсь, позвольте мне уйти.

— Эй, ты что несешь?! Забыл, что обещал служить пять лет?! — вскипел Хуан Хуа.

Я горько усмехнулся. Если даже безвестный Ян Пун, которого не знают даже фанаты «Троецарствия», не хочет оставаться с нами надолго, что уж говорить о других талантах?

— Хорошо. По рукам.

Ян Пун заметно повеселел.

— Благодарю.

Если бы не досадная ошибка, из-за которой он напал на Хуан Хуа, он бы никогда не оказался в нашей компании. Ведь, положа руку на сердце, здесь собрались далеко не самые праведные люди. Включая меня.

В этот момент примчался Ян Ин, Великий генерал, вызвавшийся быть дозорным.

— Армия Вэй приближается!

— Опять Хао Чжао? Просто убежим, делов-то, — отозвался Ван Би, считая, что ничего страшного не произошло.

— Он там не один!

В воздухе повисло напряжение.

— Помимо Хао Чжао, я видел знамена Вэй Пина, Тайшоу Чжанъе Ду Туна и Тайшоу Цзюцюаня Синь Цзи!

Хва Ран подскочила на месте.

— Из Чжанъе и Цзюцюаня? А как же те земли?!

— Да какая разница! Похоже, они решили раздавить нас окончательно!

Тревога на лице Чи Юаньды отражала чувства каждого из нас.

(Продолжение в следующей серии)

http://tl.rulate.ru/book/169447/13715521