Готовый перевод Jujutsu Kaisen: Bound Vow SI/OC / Магическая битва: Связанный Клятвой: 11

Куроки сидел, уставившись на стоящий перед ним чай. Он хмурился, медленно протягивая руку к горячей чашке. Напротив сидел Ёсинобу, который лишь хмыкнул, заметив выражение лица Куроки.

─ Есть ли какая-то проблема? ─ тихо спросил Ёсинобу, пока Куроки лишь вздыхал, делая глоток чая.

Они долго молчали. Наконец Ёсинобу продолжил, поняв, что Куроки не собирается говорить первым:

─ Тебя что-то тревожит, но на этот раз я действительно хотел бы кое о чем спросить. В высших кругах о тебе начинают шептаться, и я хочу подготовить ответы заранее. Почему ты, кажется, идеализируешь Сукуну и восхищаешься им ─ человеком, чье имя во многих кругах сродни дьяволу?

─ П-потому что... Именно в этом все и дело. К-когда ты становишься мерилом общества, когда ты красноречив и... и когда именно ты формируешь этот м-мир, а потом ускользаешь от него... Как т-тогда, когда я убил Сигэмори, и н-никто не посмел сделать шаг навстречу. Было п-приятно чувствовать себя в безопасности, ─ от этих слов Куроки старик на несколько секунд задумался.

Густые брови старика медленно поползли вверх:

─ Думаю, ты идеализируешь контроль и силу, Куроки. Ты жестокий мальчик, по сути своей ─ гончая, разочарованная и злая на весь мир по причинам, за которые ты так цепляешься. Я вижу в тебе две части. Одна хочет стать королем, свободным от любых последствий, не осознавая, что на вершине он окажется бесцельным. Другая хочет быть мудрым старцем, рожденным из жестокого прошлого, хотя ты слишком молод для мудрости. Ты сам рассказывал, что почувствовал в тот момент.

Куроки нахмурился, его рука сильнее сжала чашку, и та треснула. Вокруг него заплясала проклятая энергия. Ёсинобу выдержал паузу и добавил:

─ Ты сказал мне, что на мгновение почувствовал пустоту, даже если был счастлив. В тебе борются это желание стать мудрым наставником ─ хотя мы могли бы удвоить или утроить твой возраст, и ты все равно не стал бы таким старым, как я ─ и желание быть тем, кем ты никогда не был. Красноречивым.

─ Я такой и есть! ─ выкрикнул Куроки, как только прозвучало слово «красноречивый». Словно сработал какой-то триггер: его рука раздавила керамическую чашку в пыль. Ёсинобу понял, какой огромный вес имело это слово для Куроки. Будто какая-то первобытная память была связана с ним, и даже то холодное существо, что сидело перед ним, не могло сопротивляться.

Его проклятая энергия вспыхнула. Куроки стиснул зубы, глядя на Ёсинобу. Тот подался вперед и прошептал:

─ Ах, я думаю... ты читал стихи Сукуны, не так ли? Ты боготворишь не только сильных, но и людей, обладающих и силой, и умением говорить так, как не умеешь ты. В Токио и Киото они в открытом доступе. Неудивительно, что у этого беспечного игрока, которого ты зовешь дедушкой, они завалялись... Ты в порядке, Куроки?

После этого вопроса Куроки медленно успокоился. Он кивнул, осознав, что подсознательно начал циркулировать проклятую энергию по телу.

─ Мне вс-всегда так трудно п-подбирать нужные слова. Это меня зл-лит.

Куроки замолчал. Импульс положительной энергии прошел через его голову, но заикание никуда не делось.

─ П-положительная энергия это н-не лечит, и это так сильно м-мешает. Я не могу выразить св-свою ненависть старейшинам м-моего клана, м-моим...

Он зажмурился и вздохнул. Ёсинобу мягко предложил:

─ Тогда запиши это. Все, что захочешь. Я знаю, что такие вопросы могут тебя провоцировать, но думаю, что хотя бы выслушать их полезно. Твоя сестра ослеплена любовью к тебе, а другие, возможно, никогда не заглянут за твою маску. Тебе станет легче, если ты сможешь открыться кому-то.

Старик полез в карман и достал аккуратно сложенный лист бумаги и ручку. Куроки помедлил. Его ярость утихла, он вытер руки и медленно начал писать. Ёсинобу не сомневался, что Куроки понимал и вторую, более манипулятивную причину этого жеста, но, тем не менее, оба действовали из искренней заботы о своенравном ученике.

Прошло несколько минут. Ёсинобу достал еще одну чашку чая, налил его и выглянул в окно. Старик тихо вздохнул, любуясь видом, и пробормотал:

─ Прекрасный день для концерта.

Плечи Куроки расслабились. Он пододвинул бумагу. Ёсинобу медленно взял ее и прочитал вслух:

─ «Я злюсь, что никогда не могу выразить свои истинные желания и мысли. Я злюсь, я чувствую отвращение в собственном теле, мне тревожно, и я ненавижу то, что пытаются провернуть со мной старейшины клана. На самом деле я...»

Ёсинобу подался вперед, прищурившись. Куроки услужливо добавил:

─ Я-я не уверен, к к-каким именно ц-целям я стремлюсь. Не совсем. А Сиг-Сигэмори был путеводной звездой, в самом х-худшем смысле.

Ёсинобу кивнул и хмыкнул, продолжая читать. Он улыбнулся: Куроки заметил, что на этот раз его речь звучала чуть ровнее. Старик продолжил:

─ «Это тело дефектно и неправильно, оно никогда не было по-настоящему моим. Я помню его еще с тех пор, когда оно было лишь мозгом во чреве. Автоматон из плоти и жил, скрепленный божественной искрой души, единственным выражением которой является хвала и любовь к процветанию на войне». Ах, Куроки, в следующий раз используй слово «автоматы». Оно звучит складнее. Твой почерк ужасен, нам стоит попрактиковаться на следующем занятии.

Куроки лишь усмехнулся и кивнул. Старик снова посмотрел в бумагу, сосредоточенно нахмурив густые брови:

─ «И все же, несмотря на весь этот страх и ужас, я нашел свет. Я разрываюсь между человечностью и силой».

Ёсинобу хмыкнул.

─ Любопытное заявление, Куроки. Позволь мне ответить на это так. Многие утверждают, что единственный путь к силе лежит через нечеловеческую жестокость или судьбу. Но разве жестокость Момо подтолкнула бы тебя к таким высотам? Кажется, хотя злоба и дает силу в краткосрочной перспективе, доброта преподала тебе больше уроков, чем ты мог бы открыть иначе. Эта новая энергия в тебе, например... Она ощущается иначе, она ближе к настоящей душе, чем проклятая или положительная энергия. Не думаю, что ты когда-либо открыл бы ее при других обстоятельствах.

Куроки на мгновение замер, пораженный, а затем задумчиво добавил:

─ И-или Тодо.

Ёсинобу был доволен, что Куроки, не колеблясь, включил друга в этот спор.

─ Ах, да. Твой первый настоящий друг, хоть и странный. Он во многом такой же изгой, как и ты. Так что же мешает тебе убить своих старейшин? Я считаю, что это глупо и табуировано, но не буду вплетать это в аргументацию. Просто скажи мне честно, своими словами.

─ Э-это... М-Момо, Кири и Рэн. Д-дедушка, папа, мама. Я люблю их. Даже если в чем-то они были неправы, я не могу не цепляться за эту любовь, как дурак. С-старейшины клана считают м-меня псом, который может укусить, х-хотя на самом деле их казнь лишь от-откладывается из-за нашей общей цели ─ защиты семьи. Я борюсь с собой, чтобы не разорвать их в клочья, ─ Куроки даже не заметил, что на мгновение перестал заикаться. Ёсинобу погладил бороду.

На долю секунды он задумался, не связано ли заикание Куроки с какими-то изменениями в его мозгу. Но он отбросил эту мысль и наполнил свою чашку:

─ Хм. Когда-нибудь, Куроки, старики умрут ─ либо от твоей руки, либо от времени. Они уже проиграли партию со смертью Сигэмори, и с каждым днем власть переходит от них к тебе. Рано или поздно, если проявишь терпение, оставшийся клан будет принадлежать тебе, и ты сможешь формировать его как учитель. Тебе лишь нужно перерасти то единственное, что ты унаследовал от Сигэмори. Кажется, этот человек был твоим наставником в каком-то смысле.

На этот раз Куроки не вспылил, а прислушался. Он втянул воздух и на секунду прикусил губу. В его карих глазах промелькнуло далекое воспоминание, словно эта фраза затянула его в прошлое, но видение быстро исчезло. И все же...

Он слушал, и Ёсинобу довольно хмыкнул, видя, что Куроки обдумывает его слова.

─ Стань концом насилия, а не его продолжением. Перестань избивать своих противников. Мне ясно, что ты получаешь эйфорию от этого ─ привычка, рожденная после того, как жестокость применили к тебе. Я не дам тебе учеников в Киото, но попробуй навещать свою семью и наставлять тех, кого любишь. Возвышай их, даже если они бесталанны. Наставничество дает много знаний, хочешь ли ты быть похожим на Сукуну и полностью контролировать свою жизнь или... как его там? Тот старик из западных мультфильмов, про которого ты вечно поешь. Айро.

Куроки усмехнулся, видя, как Ёсинобу, умудренный опытом старец, мучительно подбирает слова. Он встал и слегка кивнул:

─ Я-я так и сделаю. Спасибо.

Тодо сидел на диване, пока гостиная наполнялась людьми. Рядом с ним Рэн с замиранием сердца смотрела телевизор, полностью погруженная в серию. Тодо медленно кивнул:

─ Ты не видела прошлый эпизод, но сейчас она ссорится со своей лучшей подругой из-за драмы, которая случилась, когда ее мать напилась и опозорила ее детскими фотографиями... Это моя Такада-тян.

─ Эй, я думала, ты должен нам помогать! ─ крикнула Момо из другого конца гостиной. Она, Кири и дедушка собрались за обеденным столом, обложившись всеми фотографиями студентов третьего и четвертого курсов Киото, которые смогли найти.

Рэн рассеянно кивнула, игнорируя Момо. Она была прикована к экрану, заинтригованная драмой. Момо вздохнула и повернулась к дедушке и двоюродной сестре Кири, которые были заняты спором:

─ Послушай, старик, ты просто бесишься, потому что не понимаешь, насколько крут мой выбор! Я думаю, Куроки больше подходит любовь более чистая...

─ Кири, прекрати. Клянусь, это яой, который ты протащила из торгового центра, разлагает твой мозг. Будь серьезной хоть раз. К тому же мы даже не знаем, по этим ли делам Куро, ─ громко пожаловалась Момо, качая головой.

Кири густо покраснела от того, что ее раскрыли, и схватила фотографию, размахивая ей:

─ Я серьезно, ты, маленькая ведьма! Я считаю, что Куроки должен выбрать не каргу, а МУ...

─ Ой, замолчите оба, вы упускаете очевидное! ─ вмешался дедушка Наото, выхватывая фотографию четверокурсницы и махая ей перед лицом Кири.

Его проклятая энергия вспыхнула, когда он швырнул фотографию другой студентки в Кири. Та шлепнулась ей прямо на лицо и прилипла. Кири зашипела, отрывая ее, и свирепо уставилась на главу клана, который продолжал кричать:

─ Если Куроки женится на ком-то сильном и зрелом, клан только выиграет! У него будет женщина, которая поможет ему выразить свое внутреннее «я»! Плюс, вполне реально, что я увижу правнуков до того, как отправлюсь на небеса! Кто вы такие, чтобы отказывать доброму, мирному старику в его мечтах!

Кири закатила глаза и продолжила спорить, хотя оба делали это скорее по привычке, чем со злостью. Момо медленно повернулась и взглянула на Тодо, удивляясь, почему шум его не отвлекает. Он сидел между всеми и коридором, где ее мама копалась в старых ящиках в гостевой комнате.

Тодо хмыкнул, постукивая пальцем по подбородку, прежде чем его глаза загорелись:

─ В конце концов, Рэн, всегда помни... Хотя Такада-тян может и не быть твоим любимым идолом, придет день, когда ты должна быть готова сражаться плечом к плечу с тем, кого любишь. И только тогда ты поймешь... ЧТО именно является твоим идолом!

Рэн фыркнула и кивнула, подавшись вперед к телевизору. Все казалось на удивление теплым и уютным, пока она вдруг не моргнула и резко не повернула голову к коридору. На долю секунды ей показалось, что она увидела там своего отца. Он указывал в сторону гостевой спальни, где сейчас копалась ее мать.

Тодо моргнул и проследил за ее взглядом, но ничего не увидел. Он хмыкнул, потирая подбородок. Его взгляд стал расчетливым, пока дверь не откатилась в сторону и не вошел один из охранников с поклоном:

─ Господин, прибыли Инумаки... Вы уверены, что разумно принимать здесь семью отщепенцев?..

Момо оживилась при слове «отщепенцы». Она не совсем понимала, что это значит, знала только, что у ее мамы всегда была подруга в клане Инумаки. Дедушка Наото замер.

─ Ах, точно. Наследник техники этого клана должен был зайти. Я понимаю ситуацию, многие из Консервативной фракции цепляются за это. Сигэмори был готов позволить старым связям умереть, чтобы успокоить людей, но я ─ нет. Пфе, «клан вне закона» ─ это просто отговорка, которую используют Годзё, потому что один Инумаки несколько столетий назад освоил обратную проклятую энергию и вытер ими пол, Момо. Не вздумай считать их ворами.

─ Проклятая речь ─ это пугающая техника. Без защиты крупного клана Инумаки пришлось пойти на... жертвы, чтобы просто выжить, ─ продолжил Наото, а затем внезапно выпрямился.

─ Черт, твой брат вот-вот будет здесь! Тодо, ты, засранец, иди спрячься куда-нибудь! А ты, Момо, лети со всех ног за братом, пока я заберу твою маму и отвлеку их, ─ скомандовал дедушка, используя свою врожденную технику, чтобы быстро смести все фотографии в мусорное ведро.

─ Хе, если бы я не был занят просмотром Mineral Youth, я бы надрал тебе зад, старик, ─ фыркнул Тодо, оставаясь на месте. Его взгляд скользнул в коридор. Момо не знала, о чем думает Тодо и какие странные подозрения возникли у этого гиганта, но проигнорировала это.

Момо помедлила, затем усмехнулась и побежала за своей метлой, с подозрением глядя на Тодо:

─ Эй, Тодо, давай со мной и...

─ Не-а. Такада-тян собирается попробовать рыбу фугу, а это опасно. Я должен видеть каждое мгновение, ─ серьезно ответил Тодо, хотя его глаза все еще косились на коридор, следя за вышедшей мамой Момо.

Момо взглянула на мать, которая на несколько секунд замерла в замешательстве, а затем моргнула:

─ Ох... Точно, папа, теперь я вспомнила Фусими. Ее сын... Почему я не могу вспомнить имя ее сына?

Момо хмыкнула, втайне ожидая, что дедушка снова начнет орать на Тодо, вскочила на метлу и вылетела в окно. Ее проклятая энергия вспыхнула, и на краткий миг она заметила две беловолосые фигуры у ворот поместья: высокую худую женщину постарше и беловолосого мальчика, спокойно разговаривающего со стражей.

http://tl.rulate.ru/book/169306/11858358