Готовый перевод The World That Became Gentle to Her / Мир, ставший к ней добрым: Глава 21: Предложение, посвященное ушедшей

«Мне не важно, примешь ли ты мои чувства. Плевать, если ты не согласишься выйти за меня. Если бы я мог повернуть время вспять и увидеть тебя живой и здоровой, я бы решился на что угодно».

— Фредерик.

— Что такое, Лоти?

— Мне кое-что любопытно.

— И что же?

— Вы... не собираетесь жениться?

Услышав столь неожиданный вопрос, Фредерик пристально посмотрел в лицо Лотус.

Маленькое, белоснежное личико, по которому невозможно было понять, о чем она думает. Оно выглядело как обычно, но из-за этого вопроса Фредерику показалось, что она чем-то недовольна.

В тот миг она показалась ему настолько очаровательной, что он поцеловал кончики ее рыжих волос.

Лотус нахмурилась, но не оттолкнула его и не отстранилась.

— Почему ты спрашиваешь? Лоти, ты хочешь, чтобы я женился?

— Просто спросила.

— Если я поспешу со свадьбой, разве ты и многие другие леди Имперской столицы не будете горевать?

— Меня из этого списка исключите.

Ответ прозвучал остро, словно удар клинка.

Фредерик, посмеиваясь, перебирал волосы Лотус. Ее мягкие, шелковистые пряди приятно скользили сквозь его пальцы.

— Лоти.

— ...

— Мне и правда стоит жениться?

— Учитывая ваше положение, полагаю, стоит. Однако жениться или нет — решать только вам.

За десять дней до смерти Лотус они с Фредериком вели этот пустой разговор о браке.

Спустя неделю после этого.

Поздним вечером в поместье герцога Эйвран, где спустя долгое время вся семья собралась за ужином, стало шумно именно из-за темы женитьбы.

— Фредерик, до каких пор ты собираешься так жить? Тебе уже двадцать семь.

— О чем вы, матушка?

На обеспокоенные слова герцогини Фредерик ответил вопросом, сделав вид, будто совершенно не понимает, к чему она клонит.

Прекрасно зная характер сына — если говорить намеками, он и отвечать будет уклончиво, — герцогиня перешла к прямой атаке.

— Твой младший брат Фрэнсис уже назначил дату свадьбы на осень этого года. Тебе тоже пора бы до конца года обзавестись прекрасной невестой.

— Ах, вы снова об этом? Право слово, вы неутомимы. Каждый раз, когда я слышу эти дежурные жалобы, я успокаиваюсь, видя, что вы все еще полны напрасного энтузиазма и проживете очень долго.

— Фредерик!

— Ах ты, негодник! Как ты смеешь так разговаривать с матерью!

Вслед за резким выкриком герцогини раздался голос герцога, отчитывающего сына.

Как Фредерик, так и Фрэнсис с невозмутимым видом приложились к вину. Подобные сцены происходили не в первый и не во второй раз, так что причин для смущения не было.

— Не я перегибаю палку, а вы, отец и мать. Чтобы жить свободно и не быть связанным никакими ограничениями, я без каких-либо условий уступил брату место главы рода Эйвран, о котором другие только мечтают. А теперь женитьба? Ох... — Фредерик нарочито картинно застонал.

Фрэнсис, допивая вино, ответил:

— Брат, я намерен уважать любое твое решение, так что, пожалуйста, продолжай занимать пост Магистра башни.

— Фрэнсис!

— С нашим будущим главой рода так легко найти общий язык, и почему с родителями разговор всегда топчется на одном месте? — в отличие от изнывающих от беспокойства родителей, братья прекрасно ладили.

Фредерик, посмеиваясь, подлил вина в пустой бокал брата. Фрэнсис ответил ему тем же.

Пока они чокались бокалами, их родители изо всех сил пытались успокоить подскочившее давление.

Фредерик, старший сын герцога Эйвран и выдающийся маг, был человеком, которого, выражаясь мягко, можно назвать вольнолюбивым, а говоря честно — своенравным и переменчивым, как ветер.

Едва пробудив в себе магический талант, после своего семнадцатилетия он начал скитаться где попало. Поведение, совершенно не подобающее наследнику герцогского рода.

Усилия четы Эйвран, направленные на то, чтобы удержать его в особняке в Имперской столице, были настолько отчаянными, что об этом судачило все светское общество. Но все было впустую.

Что толку выставлять перед ним сотни рыцарей и наемников? Он просто исчезал, используя мгновенную телепортацию, магию невидимости или хейст.

С детства его считали более одаренным, чем старейшины Магической башни, и не было никого, кто мог бы его остановить.

— Фредерик.

Когда герцогиня в конце концов достала платок и сделала вид, что вытирает слезы, Фредерик притворился, что сдается. Хоть он и был несносным сыном, вечно доводящим родителей до белого каления, Фредерик в глубине души любил свою семью и тех, кого признавал своими людьми.

— Да, дорогая матушка.

— Последние три года ты безвылазно провел в Имперской столице, и я уж было подумала, что ты решил остепениться... Неужели я ошиблась?

Услышав это, Фредерик задумался о своих последних поступках. Он от природы не любил долго оставаться на одном месте, но, как и сказала мать, последние три года он действительно провел в столице. С чего бы это?

«Может, после двадцати силы уже не те?»

Если бы эти мысли услышали родители, брат или члены Магической башни, они бы наверняка лишились дара речи. Маги обычно не отличались крепким здоровьем: они целыми днями просиживали за исследованиями, а повседневные дела решали с помощью магии. Но Фредерик был иным.

Как мастер магии воздуха, он всегда был полон энергии, подобно капризному и озорному ветру. Хоть он и не мог тягаться с рыцарями, сил и выносливости у него было больше, чем у обычного человека. И использование этой энергии для поднятия чужого давления и создания мелких беспорядков было его любимым хобби и талантом.

— ...Может, у тебя появилась женщина?

— Женщина?

При слове «женщина» в сознании Фредерика всплыл один образ. Девушка с именем и внешностью, напоминающими лотос. Лотус Эстель — та, кто была рядом с ним все эти три года.

И правда, с тех пор как он встретил ее, Фредерик почти не покидал столицу.

— А-а, ну, есть одна такая.

— Я так и знала! — герцогиня просияла, услышав его ленивый ответ.

— Кто она? Леди из какой семьи сумела украсть сердце нашего выдающегося первенца?

Фредерик нахмурился. Украсть? Если верить словам матери, выходило, что он без ума от Лотус.

«...Быть не может».

Он лучше всех знал, что он не из тех людей, кто может привязаться к одному месту или к одному человеку. Особой причины не было — такова уж его природа. Он не хотел быть ни к чему привязанным, ни от кого зависимым.

Но Лотус была для него довольно странным существом. Она была красива, но не настолько, чтобы из-за нее рушились государства. Тем не менее, смотреть на нее никогда не надоедало. Ее мудрые зеленые глаза затягивали, словно омут, а прекрасные рыжие волосы были мягкими, как шелк, и их хотелось гладить бесконечно.

И не только это. Когда ей что-то не нравилось, она плотно сжимала губы, становясь похожей на очаровательную кошку, а ее редкая искренняя улыбка была прекрасна, как лучи заходящего солнца.

«Ой? Кажется, я сейчас начну слагать оды в честь Лотус».

Внезапно почувствовав странное покалывание в сердце, Фредерик оглядел родных и спросил:

— Если на какую-то женщину хочется смотреть снова и снова, и она не надоедает, то это ведь просто потому, что она — крайне интересная игрушка, вроде магической книги, найденной спустя сотни лет, верно?

В его голосе сквозила необъяснимая тревога. Герцогская чета и Фрэнсис переглянулись. Вскоре на губах герцогини заиграла улыбка, как у юной девушки.

— Боже. Я-то думала, наш старший сын во всем разбирается и все умеет, а в делах сердечных он сущий профан. Эта женщина и есть та, кто украл твое сердце. Так кто же это? Я сейчас просто умру от любопытства.

«Что, простите?»

В тот момент, когда она закончила фразу, Фредерику почудился странный звук. Словно его холостяцкая жизнь и нежелание связывать себя узами брака с громким плеском пошли ко дну.

— А-а-а! Постойте! Подождите минутку!

Внезапно закричав, как сумасшедший, Фредерик исчез. Он переместился с помощью мгновенной телепортации.

— Я... люблю Лоти? Серьезно?

Фредерик оказался в своем кабинете в Магической башне. Благодаря заранее внесенным биометрическим данным он мог свободно входить и выходить отсюда, тогда как для других это место было защищено мощнейшими барьерами от помех и магического сопротивления. Это было идеальное место, где он мог погрузиться в свои мысли, не опасаясь чужого вмешательства, и где его бесконтрольно вырывающаяся мана никому бы не навредила.

— А-а-а! Да не может быть!

Фредерик вцепился в стол и начал неистовствовать. Несмотря на барьеры, вибрации от его силы разнеслись по всей Магической башне. Спустя десять минут в дверь кабинета постучали.

— Магистр, надеюсь, вы там сейчас не используете боевую магию?

— Не использую! Сказал же — нет!

— Тогда почему башню так трясет?! Я чуть было не разбил вино, которое купил за бешеные деньги!

— Ох, хочешь, я вместо бутылки разобью твою голову?

— Опять вы из-за чего-то беситесь и на стену лезете?

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать!

— Только потому, что я такой, я и занимаю пост Вице-главы башни под вашим началом. Будьте благодарны.

Вице-глава, пришедший разузнать обстановку, ответил ворчливым голосом. И это была чистая правда. Традиционно главой и вице-главой башни становились первый и второй по силе маги, но когда Фредерик с его невыносимым характером занял пост Магистра, маги, занимавшие второе и третье места в иерархии, в ужасе отказались от должности его заместителя. Так Вице-главой неожиданно для всех стал Манорес, занимавший четвертое место, но обладавший стальным характером.

— Это ты должен меня благодарить. Если бы не я, стал бы ты Вице-главой?

— Да-да, конечно. Раз так, я ухожу, а вы прекращайте тут буянить.

— Погоди!

Фредерик окликнул Манореса, который уже собирался спускаться по лестнице. Не считая семьи и Лотус, этот человек был единственным, с кем Фредерик мог общаться непринужденно.

Фредерик щелкнул пальцами, и плотно закрытая дверь медленно отворилась. В проеме показался мужчина лет двадцати пяти с каштановыми кудрями и в очках. Это был Манорес, сирота простого происхождения, которого приютил предыдущий Магистр башни и который вырос в талантливого мага, занимающего четвертую строчку в табели о рангах.

— Почему ты такой черствый? Мог бы хотя бы спросить о причине.

Манорес с крайне неохотным видом вошел в кабинет и пожал плечами.

— Я уже спрашивал.

— А я не ответил!

— Я подумал, что если переспрошу, то все равно окажется какая-нибудь чепуха. И что бы это ни было, разве оно может быть важнее моего любимого вина?

— Вау, ну и характер у тебя.

Восхищенно выдохнув, Фредерик достал из шкафа бутылку вина. Он применил магию призыва, и откуда-то прилетели два стеклянных бокала. Как только они идеально приземлились на стол, бутылка сама собой начала разливать вино.

Для обычного человека это выглядело бы как любопытный фокус, но для мага все виделось иначе.

«Бог определенно лишил этого человека совести, но взамен наделил его десятикратным талантом».

Фредерик так естественно, словно дышал, управлял магией призыва и манипуляции, требующей тончайшего контроля маны, что Манорес не мог не восхититься. Лишь когда бокал наполнился дорогим вином, Манорес сел напротив.

— Я уйду, как только допью.

— Да я и не собирался тебя задерживать!

— Так в чем проблема?

— Да просто я только что услышал нечто невообразимое.

— О том, что у Магистра башни хороший характер?

— Эй!

— Ладно, ладно, говорите.

— Говорят, я люблю Лоти.

Фредерик произнес это так, словно делился величайшей тайной в мире.

http://tl.rulate.ru/book/169299/13679261