Готовый перевод I Didn't Mean to Save the Villain / Я не собиралась спасать главного злодея: Глава 10: Дружба с юным главным героем (3)

— Что?..

Глаза Леопольда, казалось, вот-вот выкатятся из орбит, стоило ему услышать мои слова.

«Обычно мальчишки с поздним развитием, как Леопольд, влюбляются в рассудительных девочек постарше, а уж с внешностью Сесилии...»

Да, подобные неуютные порывы следовало пресекать на корню.

Я была вполне довольна своей жизнью второстепенного персонажа с бриллиантовой ложкой во рту и не собиралась покидать уютный императорский дворец ради каких-то там романтических чувств. Хотя для семилетки это слишком взрослое решение, но ведь я и не настоящая семилетка...

Пришло время поставить точку.

— Я ведь нравлюсь тебе, потому что я красивая, так?

В этих словах сквозила некоторая горечь.

Когда Мэри-Джейн и Патиша поднимали суматоху, или когда сопровождающие рыцари расправляли плечи во время прогулок по саду. Или когда новые горничные и повара Дворца Фрезии приветствовали меня с сияющими глазами...

Когда все в императорском дворце смотрели на меня с обожанием, оберегая, словно хрупкое стеклянное изделие. В такие моменты я невольно думала:

«Внутри я осталась прежней, но раз такое происходит только в этой жизни, значит, всё дело во внешности».

Я получала столько любви, что это порой сбивало с толку, и когда мне становилось не по себе, я смотрела в зеркало и только там находила объяснение происходящему.

На мой, казалось бы, грубый вопрос Леопольд ответил с блеском в глазах:

— Ваше Высочество, вы... вы крутая!

— Ладно, признаю, я крутая. Твоё сердце сегодня наверняка забилось чаще, когда ты увидел моё лицо, но это естественная реакция на испуг, а не потому, что я тебе нравлюсь.

Леопольд замер с открытым ртом, глядя на меня, явно не понимая, о чём я.

«В учёбе он сообразителен... но, видимо, о таком никогда не задумывался. Отношения — это совсем другое».

Я торжественно произнесла заготовленную фразу, которую придумала на случай, если Сесилия окажется слишком уж очаровательной.

— Когда встречаешь любимого человека, ты слышишь звон колокольчиков.

— Что?

— Если колокольчики не звонят, значит, это не любовь.

— Колокольчики?..

Лицо Леопольда выражало крайнее замешательство. На самом деле, это не было случайным бредом.

«В тот миг, когда я впервые увидел юную леди... мне показалось, что я услышал колокольный звон. Словно небеса возвестили, что эта женщина — ангел, который научит меня любви».

Именно так Леопольд должен будет признаться Амели в будущем. Раз он сам так решит, значит, так и будет, верно?

«Если я сейчас внушу ему это, смогу спать спокойно».

Я посмотрела на него взглядом, вопрошающим: «Ну что, не зазвенело?», а маленький главный герой всё так же стоял с разинутым ртом. Было несложно догадаться, что в его голове сейчас проносится восхищение красноречивой Принцессой.

«Даже если сейчас ты не понимаешь, позже осознаешь, насколько права была твоя нуна».

Почувствовав облегчение, я отхлебнула холодного фруктового чая, оставленного Мэри-Джейн.

Тут Леопольд, склонив голову набок, заговорил:

— Но, Ваше Высочество, неужели вы правда думаете, что люди любят вас только за красоту?

— Да. А за что же ещё? — ответила я без малейшего колебания.

— Даже императорская семья?

— Наверное.

Леопольд осторожно продолжил:

— А мне кажется... я бы любил вас так же, какой бы вы ни были.

Чего-чего? Краснел тут из-за лица Сесилии, и что он вообще понимает? Я посмотрела на него, не скрывая раздражения, но Леопольд, несмотря на свою нерешительность, лучезарно улыбнулся.

— Обитатели Дворца Фрезии проводят с вами каждый день. О семье и говорить нечего. Говорят, что внешность не имеет значения, когда любишь родных и друзей.

— Ну уж нет. Люди видят только обложку.

Разве я сейчас не получаю столько любви только потому, что моя внешность изменилась, хотя внутри я осталась той же, что в прошлой жизни?

«Не всех членов семьи любят одинаково».

Разозлившись, я выпалила колкость:

— Ты так говоришь, потому что сам симпатичный. Тебе кажется, что любовь, которую получаешь ты, такая же, как у меня.

— Я... я так не думал. Как я мог... — растерянный Леопольд заговорил дрожащим голосом.

Я хотела сбить его с толку, но увидев, как расстроился ребёнок, почувствовала укол совести.

...Даже если я так скажу, это не исправит мою прошлую жизнь.

В воцарившейся тишине Леопольд робко начал:

— Недавно я сильно болел, и мои родные говорят, что им достаточно того, что я просто жив и здоров.

Да, в истории Леопольда, вероятно для того, чтобы оправдать его доброе сердце при статусе наследника герцогства Ауренбах, было прописано слабое здоровье в детстве. Именно поэтому он впервые так далеко уехал от дома.

— Они сказали, что мне не обязательно усердно учиться, и что такую любовь должен получать каждый член семьи.

— Красивые дети остаются красивыми, даже когда болеют, — фыркнула я в ответ.

Мысли о больном ребёнке... напомнили мне о младшем брате из прошлой жизни. Он был слабым и забирал всё внимание родителей. Я невольно нахмурилась.

Леопольд, не сбавляя оборотов, продолжил:

— Когда я услышал, что есть Принцесса моего возраста, которая намного смелее и рассудительнее меня, я уже тогда захотел стать вашим другом. Поэтому я упрашивал отца. Значит ли это, что моё желание подружиться ещё до того, как я вас увидел, было неправильным?

Договорив, Леопольд чуть не расплакался.

«Ах, ну да...»

Перед глазами пронеслись лица родителей и братьев из этой жизни, которые смотрели на меня с обожанием, когда я была ещё красным сморщенным младенцем... то есть, была некрасивой.

«На самом деле, я и сама знаю, что просто вредничаю».

Хотя я и не согласилась полностью с его чистыми и прекрасными словами, глядя на покрасневшего мальчика, который из последних сил выдавливал из себя эти, возможно, дерзкие речи, я не могла не вздохнуть.

Как ни крути, не стоило срываться на Леопольда.

«Я никудышная взрослая...»

Гордилась тем, что мыслю как взрослая, а сама, получив пощечину в прошлой жизни, вымещала злобу в этой. Если я и виновата в чём-то...

Наша первая встреча с Леопольдом закончилась как-то скомканно.

Чувствуя вину, я пододвинула ему всё печенье и шоколад, приготовленные горничными. Леопольд же, испугавшись, что сказал что-то не то, начал всхлипывать.

«Разве в семь лет дети не перерастают такое?..»

Не зная толком, как ведут себя обычные семилетки, я старалась быть как можно добрее к Леопольду, заглаживая вину.

— Ваше Высочество, а вы больше не будете?

— Нет, я сыта, просто глядя на то, как ты ешь.

Я то и дело засыпала его любезностями, но и не забывала ворчать:

— Кстати, от сладкого портятся зубы, так что дома сразу сделай «чика-чика».

— Чика... чика?

— Чисти зубы.

«Нам всё равно придётся видеться, так что лучше ладить».

Глядя на пушистый затылок Леопольда, удаляющегося в карете вместе с герцогиней Ауренбах, я размышляла о его словах.

«Честно говоря, как бы Леопольд ни выглядел, я бы всё равно была рада».

Хотя не могло быть так, чтобы главный герой романа не был очаровательным в детстве.

«Я думала, что в императорской семье всё так гармонично, потому что мои родители и братья красивы и у них покладистые характеры. И что я получаю столько любви только потому, что Сесилия прелестна...»

Возможно, если бы я была настоящей Сесилией из оригинала, я бы выросла такой же жизнерадостной, как Леопольд, без всей этой внутренней желчи...

То что у меня сохранился разум взрослого человека, явно помогало мне в жизни Принцессы. Но с другой стороны, я впервые задумалась о том, что из-за старых предубеждений я неверно истолковываю чувства других людей.

— Ваше Высочество, вы уже закончили изучать «Государя»? Вы потрясающая!

— Как вы различаете все сорта яблок? У вас определённо особенные вкусовые рецепторы.

— Ваше Высочество, как вы так легко пьёте лекарства? Я каждый раз мучаюсь...

Леопольд навещал меня дважды в месяц и каждый раз находил повод для восхищения. Его зеленые глаза сияли такой искренностью.

— Как и ожидалось от Вашего Высочества, вы такая взрослая, раз читаете даже древние писания.

— Лео, но ты ведь не влюбился в меня, верно? Колокольчики не звонили?

— Нет, не звонили.

После того как количество наших встреч перевалило за десяток, мы незаметно перешли на сокращенные имена.

«В оригинале был эпизод, где Амели ревновала к этим прозвищам, так что я просто делаю то, что должна...»

Уверенная, что в этих именах нет и капли романтической привязанности, я начала понемногу принимать его баловство. Хотя для меня это было баловством, Леопольд, вероятно, просто проявлял дружеское расположение...

Из-за его бесконечных проявлений дружбы я то и дело запиналась.

«Может, он считает всё это таким великим только потому, что Сесилия красивая, и поэтому хочет дружить?»

Наверное, он просто добрый по натуре... Но поскольку в прошлой жизни я никогда не знала такой слепой дружбы, я продолжала настороженно относиться к чувствам Леопольда.

«Я не хочу давать миру «Слёз герцога» ни единого шанса пойти не так».

Только если всё останется как есть, я смогу в полной мере насладиться эпохой процветания без всяких невзгод. Этот мир, который, как мне твердили в бесчисленных снах с самого детства, станет моим спасением...

— Ваше Высочество, ваш этикет, кажется, еще более безупречен, чем у моей матери!

— Чем у супруги герцога? Да быть не может.

— Если вы уже сейчас так совершенны, представьте, какой великой вы станете, когда вырастете, как моя мама!

— Я ведь учусь этому с двух лет.

— И всё равно. А ещё ваша одежда всегда такая чистая. Я вот вечно спотыкаюсь или что-то проливаю на себя, мне так часто бывает неловко перед слугами.

Порой его похвала была притянута за уши.

— Ого, мой репетитор говорил, что нет семилетки, которая продвинулась бы в логике дальше меня, но Ваше Высочество — лучшая в мире!

— Да что ты... По сравнению со мной, мой младший брат...

— Брат?

— А, нет. Я оговорилась.

Временами эта необоснованная похвала задевала струны моей души, помнящей забитую девочку из прошлой жизни.

Благодаря этому за те несколько лет, что я росла как Сесилия, я начала понемногу сомневаться в своей теории о том, что всё дело лишь во внешности феи, которая казалась мне незыблемой истиной.

Было нелегко в одночасье разрушить убеждение, которое крепло в сердце более семи лет.

Да, возможно, это был своего рода защитный барьер. Уверенность в том, что пока внешность Сесилии не изменится, любовь и внимание к ней тоже не иссякнут...

Этот барьер под влиянием Леопольда постепенно таял, словно одежда, намокающая под мелким дождиком.

И вот в один из таких дней.

— Сесиль, у тебя есть минутка?

Мою учебную комнату посетила третья сестра, Ребекка.

http://tl.rulate.ru/book/169172/13650848