Готовый перевод After I Died, My Husband Went Mad / Я умерла, и мой муж сошел с ума: Глава 15: Хрупкая надежда

«Буду преданно служить вам».

Слуги, последовавшие за Севелией, были выбраны лично её отцом. В основном это были преданные и усердные люди. Денисе они пришлись по душе, Севелия же не придавала этому особого значения.

— Они славные люди. Большинство из них работали в особняке, так что опыта им не занимать.

— Неужели?

— Да, взять хотя бы сегодняшнее утро — они уложили ваши волосы так, как я и мечтать не смела.

— ...Пожалуй, ты права.

Они вели себя подобающе, не вызывая у неё раздражения. Однако кто мог знать, что эти вежливые и добрые люди за её спиной плетут коварные интриги?

День был ясным, а ветерок — ласковым. В тот день Севелия отдыхала в своей комнате после завтрака с Дихартом. Её муж, которого она не видела целую неделю, был всё так же немногословен, но в его взгляде, устремлённом на неё, читалась искра радости.

«Всё ведь меняется к лучшему, верно?»

Благодаря прекрасной погоде и этим волнующим переменам в сердце Севелия пребывала в приподнятом настроении. В этот момент к ней поспешным шагом подошла златовласая горничная и что-то протянула.

— Госпожа.

Севелия не удивилась. Подобное продолжалось уже несколько месяцев.

— Отец снова прислал письмо?

— Да, и вместе с ним прибыл ювелир из Центра. Тот самый человек, что и в прошлый раз. Желаете спуститься и встретиться с ним?

— ...Нет, подожди. Сначала дай мне письмо.

Рука, принимавшая конверт, слегка дрогнула. Севелия заметила это и крепче сжала бумагу.

— Право, отец слишком за меня беспокоится, хотя я и так в полном порядке. Не так ли?

— Значит, он очень дорожит вами.

Горничная мягко улыбнулась и кивнула в ответ. Эта девушка, поступившая на службу в особняк Уэдден незадолго до отъезда на Север, была к ней на редкость благосклонна. Севелия горько усмехнулась, понимая причину этой доброты.

«Она, должно быть, думает, что вся эта любовь, которой меня окружают, искренняя».

Горничная, истолковав её улыбку по-своему, посмотрела на неё кротким взглядом и произнесла:

— Вы ведь уехали так далеко. Если бы мой ребёнок отправился в такую глушь, я бы тоже писала ему каждый день.

— ...Да, верно. Поэтому он и заботится обо мне, присылая даже своих людей.

Маркиз Уэдден при каждом удобном случае заявлял, что печётся о её благополучии, и отправлял на Север то ювелиров, то мастеров по тканям.

«Каждый раз я отсылала назад всё слишком дорогое, но...»

Как бы то ни было, она была стороной в браке по расчету, заключённом ради сотрудничества Севера и Центра. Если бы она выказывала благосклонность только Северу, это наверняка стало бы политической угрозой, поэтому Севелия была осторожна и старалась соблюдать границы.

— И в этот раз письмо довольно толстое. Неужели он снова прислал весточки от семей слуг?

Конверт в её руках действительно был увесистым. Севелия посмотрела на печать с двусмысленным выражением лица. После её замужества отец время от времени вкладывал в свои послания письма от родных её слуг. И он хотел, чтобы она поступала так же. Это был легкий способ поднять репутацию семьи Маркиза Уэдден и одновременно завоевать преданность прислуги.

— Спасибо, что каждый раз проявляете заботу о нас,

— скромно поблагодарила златовласая горничная. Кстати, она тоже несколько раз просила Севелию написать за неё письмо возлюбленному, делясь своими историями.

— Хорошо.

Севелия коснулась конверта, скрывая горькую усмешку. Видя такую искреннюю благодарность, ей было трудно отказать в их просьбах. К тому же, ощущение того, что она понемногу сближается со слугами, было не самым плохим.

«Лучше бы я так пеклась о себе».

Севелия пожала плечами и положила письмо на тумбочку.

«Что же мне написать в этот раз, чтобы предстать перед отцом тоскующей дочерью?»

Она едва подавила вздох и вскинула голову. Внезапно её собственное положение показалось ей до боли ироничным. Он никогда не дарил ей любви, когда она в ней нуждалась, ни разу не оглянулся на неё. И только теперь, когда она стала нужна ему, он начал проявлять интерес.

— Ха...

В ней, словно приступ, вспыхнуло злое желание взбунтоваться. Хотелось всё это проигнорировать. Однако Севелия знала, что никогда не сможет так поступить. Ведь она радовалась даже такому вниманию отца, продиктованному лишь необходимостью. Она бережно хранила его письма, полные новостей о слугах, в своей шкатулке.

«Может быть, со временем наши отношения станут похожи на настоящую связь отца и дочери».

Ведь говорят же, что в разлуке семья начинает острее осознавать ценность друг друга. Севелия, за всю жизнь не получившая и капли семейного тепла, всё ещё цеплялась за эту хрупкую надежду. Сожаления о семье и жажда привязанности были именно такими — прочной и утомительной цепью, которую невозможно разорвать одними лишь доводами разума.

— Фух...

— Госпожа?

— А, ничего. Солнце такое яркое, что немного разболелась голова.

Севелия отмахнулась. Горничная тут же задернула тонкую занавеску на окне.

— Я прочту письмо позже, наедине. Нельзя заставлять ювелира ждать.

Раз отец лично прислал его сюда, это наверняка был видный в Центре человек. Если она примет его дурно, поползут самые разные слухи. Севелия нахмурилась.

«И без того репутация Севера оставляет желать лучшего».

Особенно теперь, когда её муж возглавил эти земли, Север отказался от политики пацифизма своих предшественников, за что подвергался ещё большему осуждению.

«Я должна восполнить то, чего ему недостает».

Приняв решение, Севелия сказала горничной:

— Передай мужу, что сегодня я не смогу присоединиться к нему на чаепитие.

Она немного ждала этого чаепития, ведь оно должно было впервые пройти в оранжерее, но ничего не поделаешь. Севелия подавила разочарование.

— Слушаюсь. Ах, а как поступить с подарком, который маркиз прислал отдельно?

— Об этом... я позабочусь сама. Нельзя доверять чужим рукам то, что отец прислал лично для меня.

Севелия заговорила певучим голосом, притворяясь капризной дочерью, и отпустила служанку. Девушка вежливо удалилась. Севелия долго смотрела на письмо, прежде чем встать и спуститься в гостиную.

— Вы всё так же прекрасны, герцогиня.

Севелия приняла приветствие ювелира, но её взгляд замер на одном предмете. Это было серебряное ожерелье с крестом, украшенное синими камнями.

До дня рождения Дихарта оставалось совсем немного времени. Севелия сидела перед ожерельем, погружённая в раздумья. Она купила его импульсивно, решив, что оно ему очень пойдет.

«Не слишком ли я поспешила?»

Подперев подбородок рукой, Севелия встревоженным взглядом всматривалась в синие камни. Вспыхивая в лучах света, они переливались, словно набегающие волны. Ювелир уверял, что это безделушка, не стоящая внимания, но Севелии оно очень приглянулось.

«Ему должно подойти».

Она решила набраться смелости. Прошло уже полгода с тех пор, как они поженились. Теперь он начал невольно улыбаться при виде неё... Возможно, с помощью этого подарка их отношения перейдут на новый уровень.

— Да ладно, не выбросит же он его.

Севелия горько усмехнулась, вспомнив Нейтана. В детстве она так хотела заслужить расположение брата, что скопила денег и купила ему подарок на день рождения. Разумеется, эта вещь на её глазах отправилась прямиком в мусорную корзину.

«Всё же наши отношения с Дихартом не настолько плохи».

Как супруги они были холодны друг к другу, но для брака по расчету всё складывалось вполне прилично. Приняв решение, Севелия убрала ожерелье в футляр и встала. Дихарт ждал её в саду, где вовсю цвели весенние цветы.

«Этого я не ожидала».

Севелия спокойно смотрела на сидящего напротив Дихарта, с трудом сдерживая вздох. Почему-то сегодня он был одет куда наряднее обычного. Раньше он ворчал, что ему неудобно, но сегодня аккуратно зачесал волосы назад. Даже на руках, перелистывавших газету, были перчатки. Поверх рубашки был надет жилет, благодаря чему его крепкое тело, скрытое обычно под свободной одеждой, так и веяло мужественностью.

«Ещё вчера всё было иначе».

Её рука, сжимавшая коробочку с ожерельем, неловко дернулась. Дихарт ненавидел скованность в одежде и в особняке обычно предпочитал свободный стиль. Тот его образ напоминал ей мальчика, которого она встретила в детстве, и это позволяло ей приближаться к нему без опаски. Но внезапно между ними возникла огромная дистанция. В этой непривычной обстановке Севелия осознала факт, о котором успела забыть.

«Верно. Он — герцог Инвернес. Незаконнорожденная из Центра — не та женщина, которой он мог бы искренне увлечься».

Он просто терпит меня, потому что так надо. Может быть, я одна всё это время строила иллюзии?

На мгновение Севелии показалось, что её сердце ухнуло вниз.

«Говорят, заблуждение — это сладкая болезнь».

Вспомнив слова древнего мудреца, она осторожно спрятала коробочку в рукав. Ах, заблуждение и впрямь было страшным недугом. Стоит лишь надеть на глаза цветные стекла, как всё вокруг начинает казаться прекрасным.

И в этот момент...

— Сегодня вы не проронили ни слова.

Ледяной голос пронзил её. Подняв взгляд, она наткнулась на блеск его золотых глаз.

— Щебечите как обычно. Если не хотите, чтобы поползли слухи о нашем разладе.

Дихарт бросил эту фразу небрежно, но его взгляд, словно у хищной птицы, прошелся по ней. Казалось, он что-то ищет. Севелия сжала пальцы, боясь, что он заметит подарок. Однако его звериное чутьё тут же указало на её подозрительное поведение.

— Кстати, я слышал, вы вчера что-то купили.

— ...

— Не понимаю, зачем покупать украшения, если вы их не носите.

Дихарт поставил чашку и пару раз постучал пальцем по столу.

— Говорите, госпожа. Проверять, не тратите ли вы деньги на пустяки — одна из моих обязанностей.

Его золотые глаза, словно концентрированный свет, пронзали Севелию насквозь. После недолгого колебания она с тихим вздохом положила спрятанную коробочку на стол. Это был маленький футляр, в который как раз могло поместиться ожерелье. В то же мгновение в глазах Дихарта промелькнула тень удовлетворения. Это длилось лишь секунду, и Севелия ничего не заметила.

— Что это?

— ...Ничего особенного. Просто... скоро ваш день рождения.

Севелия замахала руками и попыталась забрать коробочку обратно, но Дихарт перехватил её руку.

— Хм.

Он открыл крышку, мельком заглянул внутрь и как ни в чем не бывало убрал футляр в карман.

— Это не в моем вкусе, но выглядит сносно. Если когда-нибудь я захочу стать священником, я обязательно им воспользуюсь.

Не нравится или нравится?

Севелия была в замешательстве. Но раз он даже не примерил его, значит, скорее всего, подарок ему не по душе.

«Впредь не буду этого делать».

Не замечая её сожалений, Дихарт поднялся с места.

— Пойдемте. Ветер уже стал прохладным. Почему вы каждый раз сидите до тех пор, пока лицо не посинеет от холода?

Его ровный голос звучал неприветливо. Севелия понуро побрела обратно к особняку.

Этой ночью Дихарт, запершись в кабинете, не сводил глаз с ожерелья.

http://tl.rulate.ru/book/168960/11792998