Готовый перевод My Husband Became a Child / Мой муж стал ребёнком: Глава 15: Странное дело

Если не было важных дел, Элиза завтракала вместе с Кальверном, наблюдая за его состоянием. Она делала это, чтобы приготовить подходящий ему чай. Сегодняшнее утро не стало исключением. Наблюдая за Кальверном во время еды, Элиза заметила, что его лицо покраснело сильнее обычного.

«Простуда?»

Кашля не было, так что вряд ли. Элиза на всякий случай продолжила наблюдать за ним. Тогда Кальверн отложил вилку, которой до этого усердно работал, и посмотрел на неё.

— Почему ты так смотришь? У меня что-то на лице?

— А? Нет, просто мне показалось, что вы немного покраснели.

— Я?

Кальверн переспросил так, будто слышал об этом впервые. Утром ему наверняка прислуживали слуги, неужели никто ничего не сказал? Нет, даже если так, он должен был заметить это сам, когда смотрелся в зеркало. Это было удивительно.

— Кажется, у вас жар. Не стоит ли показаться личному врачу?

— Не нужно. Со мной всё в порядке, не беспокойся.

— Хорошо.

«Да, какая мне разница, болен этот мужчина или нет. Я ведь не настоящая его жена».

«Хотя погодите, по документам-то я всё же жена?»

Если Кальверн свалится от болезни, на ней как на супруге будет лежать ответственность. Те, кто не знает внутренней кухни, наверняка станут шушукаться, что она не справляется со своими обязанностями. Ладно бы это был брак по расчету, но все верят, что у них брак по любви, так что пересудов будет ещё больше. У Элизы уже голова разболелась при одной мысли об этом. К тому же она немного, самую малость, начала за него переживать. Хоть это и контрактный брак без любви, он всё же её муж, так что беспокойство было естественным. Элиза не хотела видеть Кальверна немощным и чахнущим, поэтому после завтрака по пути в свою комнату она сказала служанке:

— Передай личному врачу, что молодой герцог, кажется, плохо себя чувствует.

Закончив завтрак, Кальверн сразу вернулся в кабинет и занялся утренними делами. Он быстро разбирался с делами герцогства, когда к нему, запыхавшись, вбежал бледный как полотно личный врач.

— С вами всё в порядке, молодой герцог?

— С чего такой внезапный вопрос?

— А? Мне… мне сказали, что вы больны…

От раздраженного вопроса личный врач замялся и замолчал. В отличие от своей строгой внешности, он обладал довольно робким характером. Стоило Кальверну проявить хоть каплю раздражения, как врач сразу тушевался, поэтому Кальверн подавил недовольство и спросил уже более мягким тоном:

— Кто тебе это сказал?

— Миледи так сказала.

Он ведь просил её не беспокоиться, но, судя по тому, что она прислала врача, она не смогла оставить это просто так. Кальверна немного утомляла такая настойчивость Элизы, но это не было ему неприятно.

— Всё нормально. Это обычное дело, так что не переживай и можешь идти.

— Если вы говорите, что это «обычное дело»…

Бледное лицо врача стало серьезным. Он внимательно посмотрел на Кальверна и осторожно спросил:

— У вас начался синдром отмены?

Кальверн вместо ответа просто махнул рукой. Это было подтверждением. Врач тяжело вздохнул и произнес:

— Если вы будете так терпеть и пропустите нужный момент, вы можете уйти из жизни раньше самого герцога.

— Тогда эта женщина будет только рада. Ведь случится то, чего она так желала.

От этого спокойного ответа лицо врача помрачнело.

— Как вы можете такое говорить?

— Это шутка. Так что не стоит так сильно переживать.

— Как я могу не переживать? Вам нужно не работать, а немного отдохнуть. Если при синдроме отмены вы будете ещё и переутомляться, то действительно можете упасть в обморок.

— Хватит. Со мной всё в порядке, так что не бери в голову.

— Тогда, раз у вас сильный жар, я пришлю лекарство. Но сначала позвольте проверить температуру…

Когда врач попытался подойти, Кальверн резко нахмурился и сверкнул глазами.

— Я же сказал не лезть?

— Молодой герцог…

— Хватит пустых разговоров, выходи. Если позже жена спросит, всё ли со мной в порядке, просто скажи, что это от переутомления.

После этого решительного приказа врач был вынужден уйти. Его место заняла гора накопившейся работы. Кальверн, забыв о боли, с головой ушел в дела, но поднял взгляд, услышав стук в дверь.

— Войдите.

Дверь открылась, и вошла Элиза. Чайный набор в её руках уже стал привычным зрелищем. Неужели пришло время чаепития? За работой он и не заметил, как пролетело время. Из-за синдрома отмены у него не было аппетита, но он не мог нарушить обещание, поэтому Кальверн отложил перо и встал. Элиза поставила чайный набор на стол и пристально уставилась на лицо сидящего напротив Кальверна.

— Почему ты снова так смотришь?

— Проверяю, осталось ли ваше состояние таким же, как утром, стало ли вам лучше или, наоборот, хуже.

— Всё в порядке.

— На мой взгляд, совсем не в порядке.

Элизе казалось, что Кальверн выглядит даже хуже, чем утром. Его лицо было настолько бледным, что казалось, он вот-вот упадет в обморок, а на лбу выступил холодный пот.

— Вытрите.

Когда Элиза протянула платок, Кальверн замер, глядя на него. Похоже, он не понимал, к чему это. Элиза молча указала на свой лоб. Только тогда он, издав тихий вздох осознания, взял платок и вытер холодный пот. Элиза, глядя на это, цокнула языком.

— Насколько же вам плохо, что вы даже не чувствуете, как пот катится градом?

— …Я знал.

— Знали и всё равно так себя ведете? Говорите хоть что-то правдоподобное.

Элиза покачала головой, словно не принимая его оправданий, и принялась разливать чай.

— Я принесла чай, который помогает снять усталость, так что выпейте его и ложитесь поспать.

При этих словах Кальверн вспомнил о делах, которые ему нужно было закончить. Он мог бы заставить себя отдохнуть, но тогда пришлось бы туго его подчиненным. К тому же Кальверн был из тех, кто предпочитал решать всё своими руками, а не перекладывать на других. К тому же он не был болен в обычном смысле — это был лишь один из симптомов синдрома отмены, поэтому он не мог позволить себе отдых.

— Я не могу. У меня много…

— Собирались сказать, что у вас много дел?

Кальверн, чьи слова перехватили на лету, закрыл рот и кивнул. Элиза лучезарно улыбнулась и продолжила:

— Даже если дел много, отдохните. Если молодой герцог свалится, винить в этом будут меня.

— Почему тебя?

— Потому что я ваша жена. Все будут тыкать в меня пальцем и спрашивать, как это жена не заметила, что мужу плохо. Так что ради меня — отдохните.

Когда Элиза уставилась на него взглядом, в котором читалось: «Я не хочу, чтобы меня ругали», Кальверну ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

— Хорошо, я немного отдохну.

Элиза впервые вошла в спальню Кальверна. Остановившись у двери, она осмотрелась. В отличие от роскошных спален для супружеских пар или её собственной комнаты, пропитанной свежестью, спальня Кальверна была довольно мрачной и пустой. Из мебели здесь были только стол, диван и тумбочка. Ни ваз с цветами, ни картин — ни единого украшения. «Живет в такой тоске, вот и характер у него такой же», — подумала Элиза, подходя к кровати, где лежал Кальверн. Она не планировала идти за ним в спальню, но личный врач так слезно умолял её: «Молодой герцог, кажется, слушает только вас, миледи, пожалуйста, присмотрите за ним», что ей пришлось согласиться. Сказать «нет» в такой ситуации означало бы признать, что их брак — лишь фикция, а не союз по любви. Другого выхода не было.

«И всё же неловко».

Она впервые была в мужской спальне и не знала, что делать. Словно угадав её мысли, служанка принесла таз с холодной водой и сухое полотенце. Элиза села у изголовья кровати, смочила полотенце и приложила к его лбу, вытирая испарину.

— Холодно.

— Терпите. Только так жар спадет быстрее.

Когда Элиза ворчливо ответила, Кальверн пробормотал себе под нос:

— …Вряд ли это поможет.

— Что вы сказали?

— Ничего.

«Какой скрытный». Элиза пожала плечами и сосредоточилась на том, чтобы вытирать пот. Кажется, это помогло — влаги на лбу стало заметно меньше.

— А теперь ни о чем не думайте и просто поспите.

— …Ты будешь здесь всё время?

— Конечно нет. Еще немного побуду и уйду.

Если она выйдет слишком быстро, окружающие могут усомниться, действительно ли она ухаживала за Кальверном, поэтому она решила просто переждать какое-то время.

— Ах, если моё присутствие мешает вам уснуть, я уйду прямо сейчас.

— Нет. Можешь остаться.

Кальверн закрыл глаза, и Элиза пересела на стоящий рядом диван. Делать было особо нечего, и она начала прокручивать в голове планы на день, глядя в пустоту, как вдруг почувствовала на себе взгляд. Кальверн, который, как она думала, уже спит, во все глаза смотрел на неё.

— Я же просила вас спать. Если сон не идет, принести вам сонный чай?

Элиза уже собиралась встать, готовая немедленно исполнить обещанное, но Кальверн снова закрыл глаза.

— Послушайте?

— …

— Вы спите?

Он не мог уснуть так быстро, но Кальверн не отвечал. «Что за человек?» Элиза в недоумении посмотрела на него и снова опустилась на диван.

«Подходящее время» — понятие довольно растяжимое. Не зная точно, сколько нужно просидеть, Элиза решила дождаться, пока Кальверн крепко заснет. Тогда другие поймут, что она ушла, только когда больному больше не требовалась помощь.

— …

В ожидании сна Кальверна Элиза сама не заметила, как провалилась в дрему. Она распахнула глаза, почувствовав, как кто-то трясет её за плечо.

— С вами всё в порядке, миледи?

Перед ней стоял обеспокоенный Хэрриет. Кровать Кальверна была пуста, а сама Элиза была укрыта одеялом.

— Ой, так это…

Элиза медленно моргала, пытаясь сообразить, что происходит. К счастью или к несчастью, на осознание ситуации ушло не много времени.

— Я… я что, уснула?

— Да, похоже на то.

Надо же, ждала, пока заснет он, а уснула сама. Ситуация была настолько нелепой, что она невольно усмехнулась. Элиза провела ладонями по лицу и спросила Хэрриета:

— Который сейчас час?

— Четыре часа дня.

Она вошла в спальню около часа дня, значит, проспала около трех часов.

«Ты с ума сошла, Элиза».

Хоть она и обладала безмятежным характером и могла уснуть где угодно, вырубиться в спальне этого мужчины было верхом неприличия. Ей стало невыносимо стыдно.

— Молодой герцог… то есть мой муж, где он?

— Он уехал в императорский дворец.

— Понятно.

То, что Кальверна не было рядом, было облегчением. Встретиться с ним взглядом сейчас было бы крайне неловко.

— Тогда я пойду к себе.

Элиза почти выбежала из спальни Кальверна и столкнулась в дверях с Эдвином.

— Ваша Светлость.

Эдвин вежливо и почтительно поклонился, но после всего, что между ними было, в глазах Элизы это выглядело притворно. Да и встреча с ним в такой момент совсем не радовала.

— Хорошего дня.

Бросив короткое приветствие, Элиза поспешила скрыться. Эдвин задумчиво посмотрел ей вслед, а затем спросил вышедшего из спальни Хэрриета:

— Почему супруга молодого герцога выходит из его спальни?

— Она ухаживала за ним и случайно уснула.

То, что Элиза заботилась о Кальверне, было удивительно, но ещё больше поражало то, что Кальверн позволил ей остаться спать в своей комнате. Спальня была самым личным и сокровенным местом, и то, что он пустил туда Элизу, было событием из ряда вон выходящим. Учитывая характер Кальверна, который всегда четко проводил границы в отношениях с людьми, это нельзя было игнорировать.

— Хм, я хотел остаться в стороне, но, похоже, придется немного вмешаться.

Иначе все окажутся в опасности. В глазах, провожавших исчезающую фигуру Элизы, промелькнул острый блеск.

Несмотря на отдых, Кальверн всё ещё выглядел неважно. Элиза сомневалась, что дело в переутомлении, но раз личный врач так сказал, ей оставалось только верить. Однако она не могла просто смотреть на это, поэтому начала готовить ему целебные отвары не только к чаепитию, но и по утрам и вечерам.

— Кофе вреден, не пейте его слишком много. Лучше пейте чай.

— Никакого алкоголя и никакой работы до поздна. Как бы вы ни были заняты, не перенапрягайтесь и высыпайтесь.

Помимо чая, она засыпала его ворчливыми советами. Это могло бы раздражать, но Кальверн беспрекословно следовал всему, что она говорила. Но однажды она сделала кое-что, что привело его в замешательство.

— …Это что?

Цветы. Элиза протянула Кальверну охапку ярко-фиолетовых цветов.

— Красивые, правда?

— Красивые, но… зачем они?

— Я заметила, что ваша комната слишком пустая и мрачная.

Элиза уткнулась лицом в букет и нежно улыбнулась.

— Это сирень. Она помогает снять усталость и стресс. Поставьте её в спальне.

Прежде чем Кальверн успел возразить, Элиза всучила ему букет и быстро ушла. Кальверн задумчиво посмотрел на сирень. Маленькие бутоны, собранные в гроздья, напоминали виноградинки и выглядели очень трогательно. Тонкий аромат, разливающийся вокруг, тоже был приятным. Он и не знал, что сирень может так чудесно пахнуть.

— …Отнеси в мою комнату.

Он не особо любил цветы, но не мог выбросить то, что подарили с такой заботой, поэтому Кальверн осторожно передал букет слуге, стараясь не помять нежные лепестки.

Проснувшись, Кальверн первым первым делом посмотрел на вазу на тумбочке. Фиолетовая сирень, напитанная влагой, свежо сияла в лучах света. Повернув голову, он увидел алые розы на столике у дивана. Было там и множество других цветов, названий которых он не знал. Все это принесла Элиза. Каждый день она дарила ему новые букеты. Он не мог их выбросить и приносил в спальню, пока та не превратилась в цветущий сад. То же самое произошло и в его кабинете. Не будет преувеличением сказать, что куда бы ни падал взгляд Кальверна, везде были цветы от Элизы. Кальверн получал подарки от многих женщин, но цветы ему дарили впервые. И впервые в подарке не было ничего, кроме искренней заботы. Обычно женщины искали его любви или надеялись на взаимность. Но Элиза была другой. Она дарила цветы лишь потому, что хотела, чтобы он был здоров. Такое поведение Элизы было для него в новинку, оно казалось странным, но вовсе не было неприятным. Это было странное чувство.

http://tl.rulate.ru/book/168944/11791703