Готовый перевод You Drive Me Mad / Ты сводишь меня с ума: Глава 19: А теперь, будь добра, слезь с меня.

Не веря своим ушам, Доджун обернулся и увидел Джеа, чье лицо раскраснелось от смущения.

— Что ты сейчас сказала?

— Не пойми превратно! Я совершенно серьезно — просто поспать вместе.

Для Джеа это, может, и было возможно, но не для Доджуна. В «просто поспать» он не был уверен совершенно.

— Довольно. Я лягу на диване, так что не беспокойся...

— Ты же сам сказал, что хочешь быть мне за старшего брата!

— ...

— Если ты мой брат, то мы можем просто поспать в одной постели, как раньше... Разве нет?

Ему следовало отказаться. Но с другой стороны, это означало, что Джеа, которая до этого была так насторожена, начала немного открываться ему.

— ...Как хочешь.

Когда он наконец согласился, Джеа расплылась в сияющей улыбке, словно была чему-то несказанно рада.

Доджун никак не мог понять значение этой улыбки.

То ли она была рада возможности поспать в одной постели с ним, то ли просто тому, что ей наконец удастся хоть немного поспать.

Однако через несколько минут Доджун, нахмурившись, наблюдал за тем, как усердно копошится Джеа.

Она стащила в кучу все подушки с кровати и даже декоративные подушки с дивана, и теперь старательно возводила посреди постели «38-ю параллель». Не выдержав этого зрелища, Доджун заговорил:

— Бедовая, прекрати заниматься ерундой.

— Все готово. Ты слева, я справа. Окей?

Джеа, возможно, и не осознавала этого, но ее действия говорили о том, что она воспринимает его как мужчину на все сто процентов.

Впрочем, это было даже больше, чем восприятие мужчины — она обращалась с ним почти как с волком, от которого нужно отгородиться.

Разумеется, он признавал, что глубоко в его душе проснувшийся волк уже вовсю выл на луну.

И все же это было чересчур.

Наконец возведение 38-й параллели на кровати было завершено. Улегшись на бок на правой стороне, она с гордым видом посмотрела на Доджуна и похлопала по матрасу.

— Давай спать! Оппа, иди скорее сюда!

Из-за того, что она полулежала, опираясь на одну руку, футболка и шорты облегали ее тело, отчетливо подчеркивая изгибы. А копна волос, рассыпавшаяся по белоснежной простыне, создавала еще более манящий силуэт.

Джеа, не замечая, как потемнел от жара взгляд Доджуна, даже поманила его рукой.

Из-за того, что Джеа так безответственно разбрасывалась соблазнительными взглядами и жестами, у Доджуна уже голова шла кругом.

«Бедовая, ну и женщина же ты...»

В такой час он не мог пойти в спортзал, поэтому в итоге выбрал холодный душ.

— Я еще раз приму душ, так что ты ложись первая.

— И не вздумай втайне от меня работать. Я не усну, пока тебя не дождусь!

Когда он вышел из ванной, едва утихомирив пыл холодной водой, Джеа действительно ждала его в постели, отчаянно борясь с налившимися свинцом веками.

В конце концов, с его губ сорвался тяжелый вздох.

Ничего не поделаешь, придется подождать, пока она уснет, а потом выйти.

Выключив свет в спальне, он лег на левую сторону кровати, которую отвела ему Джеа. Однако его слух то и дело раздражал какой-то шорох.

— Оппа, ты спишь?

— ...

— Ты спишь?

— ...

— Мог бы и ответить, если не спишь.

«Зачем постоянно звать меня, если сама же запретила пересекать 38-ю параллель?» — Доджуну хотелось ответить ей в таком же ворчливом тоне.

— ...Чего тебе?

— Я на всякий случай... Если проснешься ночью... не перелезай на мою сторону.

Доджун едва не прыснул от смеха.

Она сама просила его ответить, только чтобы сказать «не перелезай»?

И это при том, что она даже не подозревает, какого титанического самообладания ему стоит просто лежать с ней в одной постели.

— Если не доверяешь мне, я лягу на диване, выпусти меня.

Когда он проворчал это, Джеа на мгновение замолчала, словно погрузившись в раздумья. Он повернул голову, но из-за нагромождения подушек не видел ее.

Должно быть, она приняла его шевеление за попытку уйти, потому что тут же прошептала:

— ...Я верю тебе. Спокойной ночи!

Услышав эти слова впервые за десять лет, Доджун почувствовал, как сердце сжалось, и ответил ей всей душой, про себя:

«А я до сих пор верю только тебе».

Сейчас существо за 38-й параллелью было для него сродни запретному плоду — яблоку Евы. И оттого, что этот плод был запретным, он казался еще более искусительным, заставляя все нервы напрячься до предела.

При этом со стороны границы не доносилось ни звука, ни движения.

Неужели она действительно так быстро уснула?

Как она может спать, когда они находятся на расстоянии вытянутой руки друг от друга?

На что он вообще надеялся?

В конце концов, Доджун решительно отбросил необъяснимые ожидания и прикрыл глаза. В непроглядной тьме за закрытыми веками его слух обострился, улавливая шум дождя за приоткрытым окном.

Грозы не было, но дождь лил стеной под порывами резкого ветра. Этот неприятный звук то и дело бередил осколки болезненных воспоминаний, глубоко запрятанных в тайниках его души.

Сильно зажмурившись, Доджун на мгновение забылся сном.

За окном занавески танцевали под порывами ветра. Сквозь щель в его сон бесцеремонно ворвался далекий раскат грома, неприятно тревожа слух.

В тот грозовой день прекрасное лицо женщины, смотревшей на мальчика, было искажено гримасой гнева и мокро от дождя.

— Мама...

— Не смей называть меня матерью!

Мальчик не закрывал глаз, несмотря на ледяные струи дождя, бившие по лицу. Он лишь крепко вцепился маленькими ручонками в подол ее юбки, отчаянно пытаясь сделать так, чтобы мама его не бросила.

Но женщина жестоко оттолкнула его руки.

— Не стоило мне... тебя рожать! Если бы не ты, я бы не была в таком жалком положении. Хнык!

Прикрыв лицо руками, она недолго всхлипывала, а затем внезапно уставилась на мальчика пугающим взглядом и вцепилась в его хрупкие плечи.

— Тебе нужна мать? Да, наверное, нужна.

Мальчик был так напуган ее взглядом, что не мог вымолвить ни слова.

— Тогда сейчас же приведи ко мне своего отца. Того самого Пак Чжэгёна, который так похож на тебя и наверняка сейчас улыбается другой женщине своим красивым лицом! Он соблазнил меня этим лицом... Я думала, что если у меня будешь ты, он вернется ко мне. Я терпеливо ждала... А он с другой... Хнык.

Женщина бредила. Тем не менее, мальчик, боясь быть брошенным, снова набрался смелости и потянулся к ней.

Но прежде чем его маленькая ручка коснулась ее, женщина грубо оттолкнула его. Казалось, к ее лицу вернулось спокойствие, будто она и не плакала вовсе.

На лице женщины, чистом, как омытая дождем лилия, появилась слабая улыбка, и она тихо пробормотала:

— Глупо было верить, что он вернется. Теперь я... вернусь на свое прежнее место. Как единственная дочь Чейл Груп, Хан Ёнхи. Если тебя не будет, я смогу вернуться. Я больше не буду... вести эту нищенскую жизнь.

Женщина обернулась и ушла без капли сожаления. Маленький мальчик, который даже в столь юном возрасте почувствовал, что его бросили, разрыдался и закричал:

— А-а-а! Мама! Мамочка!

Когда на этот отчаянный крик женщина медленно обернулась, как раз прогремел гром. Во тьме, вместе со звуком разрывающей небо молнии, до ушей мальчика донесся ее ледяной голос:

— Лучше умри. Ты существо, которое не должно было... появляться на свет. Когда он сказал мне избавиться от тебя, мне следовало... это сделать.

Напоследок женщина одарила сына слабой, презрительной усмешкой. В узком переулке, пропахшем сыростью, мальчик застыл, не в силах даже вздохнуть. Его разум и сердце оледенели. Холодный дождь нещадно хлестал его тело, раскаты грома оглушали, а в голове эхом отдавались слова матери:

«Умри, умри, лучше бы ты... умер».

Доджун резко открыл глаза, его веки мелко дрожали, а все тело было мокрым от холодного пота. Он проснулся в той же позе, в которой заснул, но тело не слушалось.

Как и всегда при сонном параличе, он попытался пошевелить кончиками пальцев, но тщетно. Все, что он мог — это издавать слабые стоны сквозь стиснутые зубы.

— Гх... а-ах.

Проклятье. Тот кошмар из детства, когда его бросила Ёнхи, снова отравил его реальность. В тот момент, когда он почувствовал, как его тело коченеет и становится пугающе холодным, он ощутил что-то в районе ног.

От этого ощущения какого-то копошения онемевшие чувства начали понемногу возвращаться. В застывшие кончики пальцев вернулась сила, они начали двигаться. Не упуская момента, Доджун резко приподнялся и едва не закричал.

В синеватом сумраке под его ногами копошилось нечто с длинными распущенными волосами, похожее на призрака из фильма ужасов.

Только когда бешено колотившееся от испуга сердце немного успокоилось, Доджун присмотрелся.

В темноте от 38-й параллели, которую так усердно строила Джеа, уже давно не осталось и следа. Тем временем Джеа, одурманенная сном, доползла до его груди и уткнулась в нее лицом.

— М-м-м, Медведица Гомсуни... Твоя сестренка... пришла.

Гомсуни... От этого бормотания Джеа сквозь сон кошмар, заполнявший его голову, мгновенно улетучился. «Медведицей Гомсуни» звали огромного плюшевого медведя, которого он подарил Джеа на ее пятнадцатилетие, долго-долго откладывая карманные деньги.

Он до сих пор живо помнил, как радовалась Джеа, получив медведя такого размера, что тот едва пролезал в ворота, и кричала: «Оппа, ты лучший!». И как все смеялись, когда заходили разбудить Джеа, а она спала, растянувшись поверх этого огромного медведя.

— М-м-м, Гомсуни, не бойся... Спи... спи... со мной.

Видимо, твердая грудь Доджуна была не такой удобной, как мягкий медведь, потому что Джеа немного поворочалась. Но это длилось лишь мгновение — вскоре она обмякла на его теле, словно ленивец, и погрузилась в глубокий сон.

Ее тепло, укрывшее его, словно одеяло, заставило Доджуна улыбнуться в темноте. Очевидно, Джеа сквозь сон услышала, как он стонет от сонного паралича. Отреагировав на этот звук, она, сама того не осознавая, разрушила возведенную преграду и перебралась к нему.

Как бы то ни было, благодаря Джеа Доджун снова смог выбраться из оков кошмара.

«Ну и как мне после этого тебя не любить?»

Вы двое чувствуете и защищаете друг друга на уровне инстинктов. В детстве, хоть у них и были разные комнаты, Джеа всегда безошибочно угадывала, когда ему снились кошмары или когда его мучил паралич, и тайком пробиралась к нему. Доджун был таким же. Словно их души были связаны невидимой нитью.

Конечно, когда утром Юнён видела их спящими в одной постели, она приходила в ярость и размахивала мухобойкой.

Доджун тихо прошептал на ухо Джеа, мирно спящей у него на груди:

— Бедовая, ты мой ангел-хранитель.

Его личный ангел-хранитель, который оберегает его и дает смысл существовать. Видимо, ей понравилось это щекочущее ухо шептание, потому что Джеа, расплывшись в улыбке, еще глубже уткнулась лицом в его грудь.

То, что он избавился от паралича, было удачей, но его ждало новое испытание. Он был готов пожертвовать собой ради спокойного сна Джеа, но проблема заключалась в том, что его полное сил мужское тело начало реагировать на мягкое и теплое тело девушки на нем.

«Проклятье, из-за тебя я теперь не усну».

Каждый раз, когда Джеа шевелилась во сне, Доджун вздрагивал. Хотя стрелки больших настенных часов в темноте уже приближались к семи, сон не шел, напротив — сознание становилось все яснее, а чувства обострялись до предела.

Впервые в жизни он чувствовал, что сам вырыл себе яму. В конце концов, Доджун оставил попытки уснуть и, глядя в потолок, бесконечно сокрушался:

«С самого начала не стоило соглашаться на один номер».

Было тепло и уютно, но как-то не очень мягко. Видимо, моя Гомсуни похудела. Когда она ощупала ее руками, вместо пушистой шерсти ладони почувствовали теплое, твердое и гладкое прикосновение. Да, это ощущение странным образом навевало сон. Поэтому Джеа все еще пребывала в состоянии неги и сонливости.

Но неужели у моей Гомсуни теперь появилось сердце? Ритмичный и сильный стук сердца, доносившийся до ее уха, нежно успокаивал ее собственное сердце, нашептывая, что можно поспать еще.

Однако из-за чего-то твердого, что постоянно упиралось ей в живот, Джеа, нахмурившись, приоткрыла глаза. Сквозь полудрему в ее взор ворвался совершенно незнакомый пейзаж. Роскошный интерьер, явно намекающий на высший класс, и размеры комнаты — все это напоминало VIP-номер отеля.

«Мне это снится?»

— Хм-м.

Если это сон, я хочу поспать еще. Издав довольный мурлыкающий звук, Джеа покрепче прижала к себе «похудевшую» Гомсуни. Она прижалась лицом к твердой теплой груди, ласково устраиваясь поудобнее.

— Хватит уже меня лапать.

От сонного, но безучастного мужского голоса остатки дремы, нежно обволакивавшие Джеа, мгновенно испарились. Осторожно подняв голову, она увидела Доджуна, который, приподнявшись на локте, смотрел на нее сверху вниз, излучая скрытую чувственность.

На миг мысли остановились, и даже дыхание перехватило. Тем временем Доджун медленно убрал со лба растрепанные волосы. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь щель в занавесках, он выглядел так притягательно и нереально.

Джеа, забыв о ситуации, завороженно смотрела на него затуманенным взглядом.

— Пора бы тебе уже слезть с меня.

— Ой!

Джеа честно хотела вскочить одним махом. Но кровать была слишком мягкой, а ее разум был в полном смятении от внезапной ситуации, обрушившейся на нее сразу после пробуждения. Видя, как она барахтается на нем, не в силах подняться, Доджун решил помочь:

— Если не можешь встать, я помогу...

— Н-не надо!

От этих слов Джеа запаниковала еще больше, и ей все же удалось вскочить. Однако из-за спешки она не справилась с сопротивлением мягкого матраса, в котором утопали руки и ноги, и потеряла равновесие. Слишком резко и грубо она снова навалилась прямо на Доджуна.

В тот же миг из глубины горла Доджуна вырвался глухой стон.

— Прости! Правда, прости!

Не зная толком, за что извиняется, она без конца повторяла слова прощения. Опираясь на грудь Доджуна, Джеа приподнялась и сделала плаксивое лицо.

— Хватит меня ощупывать.

— Я... я не ощупывала. Просто хотела встать...

Джеа лишь обиженно посмотрела на Доджуна, но, встретив его темный взгляд, в котором бушевал опасный вихрь, тут же прикусила язык.

— Потому что я и сам не знаю, на что стану способен.

Только тогда, почувствовав неладное, Джеа осторожно опустила взгляд и тут же прижала руку ко рту, чтобы заглушить готовый вырваться визг. И ее глаза, и рука, закрывающая рот, мелко дрожали.

«А-а-а! О боже! Я не верю!»

Оказалось, что она уютно устроилась прямо между разведенных ног Доджуна. Доджуну нужно было как можно скорее покончить с этой опасной ситуацией. Ведь он пока не хотел показывать Джеа, на что способен совершенно нормальный мужчина, только что проснувшийся полным сил.

И все же он не мог оторвать взгляда от Джеа, которая все еще находилась между его ног. Растрепанные темные волосы обрамляли ее белоснежное лицо. В кошачьих глазах, которыми она смотрела на него, приподнявшись с его груди, еще читалась сонная нега. Она и понятия не имела, насколько вызывающе это выглядело и как сильно заставляло мужское сердце трепетать.

Он обхватил плечи Джеа обеими руками и перевернулся. Позиции мгновенно поменялись.

Глядя сверху вниз на Джеа, утопающую в белых простынях, он испытывал странные чувства. Однако, проявив твердость, Доджун решил выплеснуть переполнявшую его горячую энергию во время утренней пробежки. Разумеется, вместе с той, кто и стал причиной этого жара.

— Среди вещей, что мы купили вчера, должны быть спортивный костюм и кроссовки. Переодевайся и выходи.

Может быть, дело в том, что она крепко спала, чувствуя тепло Доджуна, хоть и поспала совсем немного? Быстро умывшись и переодевшись в спортивный костюм, Джеа чувствовала себя на удивление бодро. Но, выйдя из спальни и увидев Доджуна, она невольно замерла. Его спортивный костюм был точно таким же по дизайну, как и ее, отличался только цвет.

— Одежда...

Джеа не решилась сказать, что они выглядят как парочка, и осеклась.

— Начальнику секретариата Ю я купил такой же, так что не пойми превратно. Считай это корпоративной формой.

Не давая ей шанса возразить, Доджун вышел из номера, и Джеа ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Приехав ночью, она и не знала, что в этом отеле, одном из лучших в стране, такая великолепная территория с богатым ландшафтным дизайном, напоминающая парк на фоне моря.

«Значит, он позвал меня полюбоваться утренним пейзажем? Но ведь на него можно посмотреть и с балкона, зачем же специально...»

Говорят, заблуждаться не запрещено. Прежде чем она успела насладиться прекрасным видом, холодный голос Доджуна безжалостно разрушил ее фантазии.

— Секретарь Мун, готова к бегу?

Б-бежать? Кому? Куда? Зачем?

Прежде чем она успела осознать смысл его слов, Джеа была вынуждена последовать за Доджуном, который уже выбежал на дорожку для джоггинга. Все из-за этого обращения «секретарь Мун», напоминавшего о ее долгах и непреодолимой силе обстоятельств.

Джеа терпеть не могла спорт. Почему, ну почему именно пробежка? К тому же темп был настолько высоким, что ей было трудно просто не отставать. Каждый раз, когда она начинала плестись позади, Доджун проявлял «любезность», бегая на месте и дожидаясь ее. Такую любезность, которую не жалко и собакам скормить.

Откуда в нем столько сил с самого утра? В отличие от нее, задыхающейся от усталости, у Доджуна даже дыхание не сбилось. Робот. Хан Доджун точно робот!

Стоило ей только поравняться с ним, как он снова оказывался далеко впереди. Это просто сводило с ума. Стоило на секунду отвлечься, и его фигура уже маячила где-то вдалеке. Это уже не укрепление здоровья, а издевательство какое-то!

С мыслью «да и бог с ним» Джеа сдалась и просто плюхнулась на землю.

— Ха-а... ха-а... фух.

Из ее губ вырывалось прерывистое, тяжелое дыхание. Глядя вперед затуманенным взором, она увидела Доджуна, который бежал на месте перед скамейкой неподалеку.

Заметив ее на земле, Доджун сделал жест пальцами. Сначала его длинный палец указал на Джеа, затем на место, где он стоял, а после он коротко и выразительно провел ладонью по горлу.

И, к своему раздражению, Джеа прекрасно поняла этот жест:

«Бедовая, немедленно беги сюда. Если откажешься, сегодня ты познаешь все прелести ада».

Поднимаясь через силу, она тихо выругалась про себя:

«Черт! Проклятье! Твою же ма-а-ать!»

Как только она начала бежать, в кармане зазвонил телефон.

«Кого это принесло в такую рань?»

Джеа раздраженно выхватила телефон, но прежде чем успела сказать «алло», ее глаза округлились. О-о-о? Доджун, к которому она должна была приближаться, снова начал понемногу отдаляться.

— Ха-а! Пожалуйста... оппа... помедленнее... Слишком быстр... о, Хан Доджун. Я сейчас умру... Ха-а... хватит... — Из губ Джеа, даже не осознававшей, что она ответила на звонок, вырвался стон, похожий на всхлип.

Она даже умоляюще подняла руку, прося о пощаде, но все было бесполезно. Видя, что Доджун не намерен давать ей поблажку, в ее душе вспыхнуло упрямство. Говорят же, что даже у самого кроткого терпение не вечно. Она во что бы то ни стало добежит до него и врежется головой в эту ненавистную грудь, когда он снова будет подзывать ее.

Приняв это твердое решение, Джеа собрала последние остатки сил, зажмурилась и рванула вперед, словно этот забег был последним в ее жизни.

На этот раз Доджун, видимо, действительно решил ее подождать — он становился все ближе.

[Госпожа Мун Джеа?]

Мчавшаяся как сумасшедшая Джеа внезапно опомнилась, услышав свое имя. Точно, телефон! В тот момент, когда она собиралась поднести трубку к уху, ее носок за что-то зацепился. На мгновение ей показалось, что она взлетела. Ноги оторвались от земли, перед глазами мелькнуло предрассветное небо, а затем лицо Доджуна с широко раскрытыми глазами... и — бац!

Это был уже второй раз за сегодня, когда она так бурно навалилась на него.

— Алло... Кха!

http://tl.rulate.ru/book/168941/11791418