Готовый перевод Summon Tomcat at the beginning / Призываю кота Тома в мир Наруто.: Глава 14: «Где танцуют листья, пушечное мясо не иссякает»

Перед массивным мемориальным камнем плотной стеной застыли люди в траурном черном. На лицах – скорбные мины, в уголках глаз – дежурные слезы. Хирузен Сарутоби всю жизнь занимался тем, что насаждал добро и карал зло; и хотя святым его назвать не повернулся бы язык даже у самого ярого оптимиста, Хокаге он был вполне сносным.

Под пристальными взглядами толпы церемония официально вошла в свою активную фазу.

Конохамару, прижимая к груди поминальную табличку Третьего, рыдал так неистово, что едва видел дорогу. Его можно было понять: дедушка-Хокаге, служивший надежным гарантом его статуса «золотой молодежи», покинул этот мир. Как теперь прикажете строить из себя важную персону?

Сквозь густую пелену табачного дыма проступило лицо Асумы.

Он торжественно поклялся себе, что это – последняя сигарета в этом месяце. Докурит и сразу бросит. И плевать, что сегодня уже тридцатое число.

В самой гуще толпы Наруто Узумаки, чье лицо было щедро украшено пластырями, так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Но боли он не чувствовал. Его сжигала ярость – на самого себя, на свою беспомощность. Хокаге убили прямо у него на глазах. «Если бы я был хоть чуточку способнее, если бы во мне было больше силы…» – эта мысль крутилась в его голове заезженной пластинкой.

Опоздавший Саске бесшумно пристроился рядом. Он умудрился опоздать на экзамен, теперь вот опоздал на похороны. Наруто очень хотел поинтересоваться, где того носило, но обстановка явно не располагала к светским беседам.

Взгляд Джирайи, седовласого героя и по совместительству профессионального любителя женских бань, остановился на юноше в инвалидном кресле. Тот сидел под проливным дождем, безучастно глядя в пустоту, а по его подбородку лениво стекала слюна.

— Это и есть тот самый Кадзума? — Вполголоса спросил Джирайя.

— Угу, — Наруто кивнул. — Извращенный отшельник, а он-то тебе зачем?

— Просто так, — уклончиво бросил тот, не сводя глаз с Кадзумы Куро. До него долетали слухи. Говорили, что этот генин, наплевав на инстинкт самосохранения, попытался остановить самого Орочимару, был мгновенно отправлен в нокаут, а после угодил в цепкие лапы отдела допросов, где к нему применили… специфические методы.

Все это решительно не лезло ни в какие ворота.

Как Данзо мог так обойтись с молодым ростком, в чьем сердце, казалось, жила одна лишь справедливость? Это не просто жестокость, это методичное разрушение будущего Конохи.

— Странно. С чего это Кадзума вдруг пересел в кресло? — Наруто наконец сообразил, что с его товарищем что-то не так. — Он что… впал в детство?

Саске Учиха тоже нахмурился, ожидая объяснений от Джирайи.

— Техники клана Яманака позволяют извлекать воспоминания из головы шиноби. Судя по виду парня, из него выкачали слишком много. Психика не выдержала, и организм просто… отключился.

— Что?! — Глаза Наруто полезли на лоб. Он ведь помнил, как Кадзума-семпай бросался в бой, готовый принять смерть. — Но как же так? Он ведь герой деревни! Почему с героем обращаются как с последним врагом?

— Наруто, — Джирайя тяжело вздохнул, — там, где есть свет, всегда будет тень. Запомни: титул Хокаге – это не просто громкие слова. Ты должен четко понимать, какой путь тебе придется пройти, если ты действительно решишь занять это кресло.

— Когда я стану Хокаге, я никогда не допущу, чтобы герои деревни страдали от такой несправедливости! — Во всеуслышание поклялся Наруто.

Пока Наруто раздавал обеты, Охара Юи медленно докатила кресло с Кадзумой до самого края толпы.

Заметив их, Конохамару сорвался с места и подлетел к инвалиду:

— Ты! В тот день! Что там произошло? Кто убил моего дедушку?!

— Конохамару… — старшие члены клана Сарутоби поспешно оттащили мальчишку назад. Кадзума же, услышав вопрос, медленно и совершенно бессмысленно поднял голову. Он обвел толпу отсутствующим взглядом, а когда его глаза наткнулись на имя на мемориале, его руки задрожали. Он указал на камень пальцем и начал что-то невнятно бормотать.

Охара Юи, стоявшая ближе всех, смогла разобрать слова.

— Хокаге… Господин Хокаге… неужели он… мертв?

— Это… это всё я… я был слишком слаб… ничтожество…

Внезапно Кадзума издал душераздирающий вопль!

— А-а-а-а!

Он буквально вывалился из кресла, рухнув лицом в вязкую жижу. Зарывшись головой в грязь, он принялся запихивать её себе в рот, сопровождая это действие утробным воем. Под проливным дождем было не разобрать, где заканчиваются потоки воды и начинаются его слезы, но градус отчаяния зашкаливал за все мыслимые пределы.

Этого перформанса хватило, чтобы последние сомнения в сердцах клана Сарутоби лопнули, как мыльные пузыри. Глядя на этот триумф самоистязания, родственники покойного окончательно сорвались на рыдания.

До этого их терзали смутные подозрения: уж больно вызывающие речи Кадзумы на отборочном этапе не вязались с его попыткой защитить Хирузена в финале. Но поскольку предъявить претензии Орочимару было технически сложно, гнев по привычке хотели сорвать на парне. Однако стоило тому начать дегустировать кладбищенский грунт, как все обвинения развеялись, смытые дождем и искренним безумием.

Преисполненный скорби Асума подошел к Кадзуме и бережно поднял его из грязи. Глядя, как тот пытается прожевать порцию местной почвы, Асума лишь горько поджал губы.

— Парень, мы все смертны, — сказал он. — Постарайся превратить свою боль в силу.

— Это всё моя слабость… я тогда… — Кадзума запнулся, издав характерный звук «ик» – видимо, земля пошла не в то горло. — …Если бы я был сильнее… если бы смог применить технику исцеления еще хоть раз… бе-е…

В этот момент у присутствующих окончательно защемило сердце.

Перед ними стоял простой генин. Парень, чьи взгляды когда-то расходились с политикой Третьего. Парень, которого деревня отблагодарила за подвиг допросами и пытками. И всё же, когда над Хокаге нависла смертельная угроза, а вся остальная толпа элитных бойцов предпочла изображать элементы ландшафта, именно он – слабый, измученный, но несломленный – бросился на помощь, наплевав на разницу в силах.

Что это, если не высшее проявление самоотверженности?

Джирайя тяжело вздохнул. Похороны должны были продолжаться, так что он в несколько шагов преодолел расстояние до бьющегося в истерике генина и лично водрузил его обратно в инвалидное кресло. Обернувшись к Охаре Юи, он распорядился:

— Присматривай за ним хорошенько. Не дай ему натворить глупостей. Если что-то понадобится – сразу обращайся к руководству деревни.

— Да-да! Конечно, господин Джирайя! — Юи, размазывая слезы по щекам, закивала с частотой отбойного молотка.

Проводив взглядом великого короля драмы, процессия вернулась к ритуалу. Градус всеобщего плача заметно подрос – сцена с поеданием грязи оказалась тем самым эмоциональным детонатором, которого так не хватало для полного катарсиса.

Позже, в полумраке душной комнаты, пропитанной запахом сырости, сине-белый кот по имени Том с деловитым видом извлекал из головы Кадзумы Куро кассету с «отредактированными» воспоминаниями.

— Кха! Мне срочно нужно промывание желудка! — Кадзума затряс головой, пытаясь выковырять остатки кладбищенской диеты из зубов. Глотать грязь, как выяснилось, было плохой идеей – желудок явно не разделял его актерских амбиций.

— Фух… Кажется, я немного перегнул с иммерсивностью.

Благодаря кошачьей магии Тома, подправившей фрагменты памяти, Кадзума и сам на время поверил в свой безрассудный героизм. Иначе выдать такой уровень скорби, чтобы начать закусывать землей, было бы просто невозможно – психика нормального человека такого не потянет. Впрочем, результат стоил каждой съеденной соринки.

Теперь в глазах верхушки Конохи Кадзума Куро выглядел как идеальная марионетка – юный герой с промытыми «Волей Огня» мозгами, которым легко манипулировать. Для всех остальных же он стал образцом самопожертвования и чести. Лучшей страховки от посягательств Данзо и представить было нельзя: тронуть «маленького героя» сейчас означало расписаться в собственной профнепригодности перед лицом всей деревни.

Смерть Хокаге стала сигналом для мелких стран, и границы Страны Огня затрещали по швам. Политический шторм набирал силу, а вопрос о поиске преемника встал ребром.

Спустя несколько дней Кадзума, более-менее придя в себя, вышел на улицу, опираясь на трость. План на сегодня был прост: найти толкового джонина и вытрясти из него пару полезных уроков. Пора было обзаводиться реальной силой, а не только талантом к трагедии.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://tl.rulate.ru/book/168828/11821145