Готовый перевод In This Life, I Will Do That Marriage / В этой жизни этот брак я возьму на себя: Глава 45: Руки (1)

— Пожалуй, лучше сказать всё сразу и уйти.

— Есть одно место... я очень хочу, чтобы мы пошли туда вместе, поэтому пришла попросить тебя составить мне компанию...

— Ах, вот как? Хорошо. Напиши мне в письме, когда именно.

Элизабет, поглядывая на пойманного Йолли, поспешно спустилась вниз.

— Обязательно! Ты должна пойти со мной!

Проходя через дверь, Элизабет громко крикнула напоследок.

— ...Фух.

Что за суматоха? Саина, которую Йолли заставил изрядно побегать, тяжело опустилась на диван.

— Ого, а он быстро притих.

Саина озадаченно пробормотала, глядя на Йолли, который успокоился, как только Элизабет скрылась из виду.

В итоге получилось, что она просто выставила гостью за дверь.

— Послушай, ну зачем ты так? Если будешь продолжать в том же духе, я не смогу убедить окружающих, что ты «безопасное животное».

Йолли всё ещё выглядел недовольным. Судя по тому, как он раздражённо бил хвостом, его что-то крайне не устраивало.

«Может, из-за запаха?»

Она вспомнила, как в прошлый раз он в клочья разорвал письмо от Элизабет.

Саина принюхалась, гадая, не в духах ли дело, но для неё это был лишь приятный сладкий аромат цветов.

«Странно».

Говорят, обоняние у зверей развито гораздо сильнее, чем у людей. Может, он чувствует что-то помимо цветочного аромата?

...Она не знала наверняка. Саина просто решила для себя, что Йолли «очень сильно» не любит Элизабет.

— И всё же, пойти вместе...

Куда же это может быть?

Хоть Элизабет и говорила, что раскаивается в своём прошлом поведении, Саина ещё ни разу не видела ничего хорошего в тех местах, куда следовала за ней или где они встречались, поэтому в душе невольно зародилось сомнение.

«Нет, возможно, я... просто ищу вескую причину, чтобы держаться от тебя подальше, Бесс».

Ведь если Элизабет окажется плохим человеком, на душе станет спокойнее от того, что Саина её избегает.

Честно говоря, если бы у неё не было новых друзей, Саина, возможно, продолжала бы терпеть Элизабет. Ведь в этой жизни, в отличие от прошлой, где был Юри, у неё не было никого, кого можно было бы назвать другом.

«Нельзя во всём винить одну лишь Элизабет».

Обнаружив в собственном сердце некий корыстный мотив, Саина со слабым вздохом подумала:

«Я не могу судить о Бесс прямо сейчас... Пожалуй, дам ей шанс».

На самом деле, после того как Элизабет пыталась привести Джорджа Холландера, Саине совсем не хотелось с ней сближаться.

«Говорят, терпеть можно до трёх раз. Хорошо, Бесс. Я дам тебе три шанса».

Саина решила, что стерпит до трёх поступков, которые совершил бы человек, не считающий её своим другом. Конечно, если она перейдёт все границы, то до третьего раза дело не дойдёт.

Это решение было скорее похоже на индульгенцию, которую она дала самой себе.

И, честно говоря, в глубине души Саина, вероятно, уже понимала истинную натуру Элизабет. Где-то очень глубоко она знала, что не пройдёт много времени, прежде чем все три шанса будут исчерпаны.

Снова среда.

Саина отправилась в городской особняк Герцога Креймера.

Эти странные встречи повторялись уже несколько раз, и она начала к ним привыкать. Саина устроилась в углу кабинета Герцога — по соображениям безопасности, о которых говорилось ранее.

Сидя за столом, специально поставленным для неё рядом с рабочим столом Герцога, она усердно вертела в руках магический самоцвет, пытаясь разобрать выгравированные на нём символы.

Пока она сражалась с камнем, Герцог занимался своими делами. Он работал с документами решительно и быстро, совершенно не беспокоясь о том, что Саина, будучи посторонним человеком, может что-то увидеть.

«Конечно, он занят».

Как и в случае с её отцом, дела главы семьи и правителя огромных земель казались бесконечными.

«И сегодня он... удивительно опрятен и красив».

Герцог Креймер с его бесстрастным лицом и холодным взглядом производил впечатление человека, воздвигнувшего вокруг себя стену, словно больной гермофобией. Он казался крайне «неприступным».

Этот тип людей настолько сложен в общении, что поначалу даже мысли о его внешности не возникали.

Однако по мере того как встречи повторялись, а напряжение спадало, Саина начала замечать, насколько он хорош собой.

Объективно говоря, Герцог Креймер был очень красивым мужчиной. Просто исходящая от него аура была настолько сильной и холодной, что на него было трудно смотреть прямо. Но если приглядеться, в его облике не было ни единого изъяна.

Белоснежные, как заснеженное поле, волосы могли бы придать любому другому сходство со стариком, но только не ему. Напротив, они лишь подчёркивали его образ, чистый, как нетронутый снег.

Брови и густые ресницы того же цвета придавали его лицу еще более необычный вид. Когда Саина видела его синие глаза, подобные холодным зимним озерам в обрамлении белоснежных ресниц, она невольно вспоминала то покалывание, которое чувствуешь, опустив руку в ледяную воду.

Кожа его была бледной для мужчины, но четко очерченная челюсть, ровный лоб и высокие надбровные дуги подчеркивали его мужественность. Тени, ложившиеся на его лицо, создавали благородный, но при этом суровый образ.

Единственным ярким пятном были губы. Они были настолько алыми, будто их коснулись помадой, что на фоне общей холодности это придавало ему странную, едва уловимую притягательность.

«...Притягательность! О чём я только думаю!»

В тот момент, когда Саина, поражённая собственными мыслями, на мгновение замерла, те самые алые губы... медленно разомкнулись.

— ...Может, прервёмся?

— ...А?

Герцог посмотрел на Саину, которая переспросила его с приоткрытым от удивления ртом, как на нечто странное.

— Не хочешь?

«Превраться? О чем он?!»

Герцог добавил, словно насмехаясь над её двусмысленными мыслями:

— Выпьем чаю?

— ...А, да. Э-эм, нет.

— ...

«А, да. Э-эм, нет»? Что я несу!

— Нет, в смысле, я согласна!

Слушая этот нелепый ответ, Герцог, должно быть, пожалел, что не поручил это дело какому-нибудь известному учёному.

Саина мысленно ругала себя, но Герцог, казалось, не обратил на это внимания и поднялся из-за стола. Он жестом пригласил её к дивану в углу кабинета.

Словно по волшебству, в дверях появился Ройтер с чайным сервизом. С ним были и изящные десерты, которые, казалось, совсем не подходили суровому Герцогу.

— Это работа известного мастера-кондитера. Попробуйте, леди.

Видимо, десерты действительно предназначались не Герцогу. Ройтер придвинул к Саине тарелки с яркими сладостями, которые было даже жалко есть, и разлил чай.

Чаепитие наедине с Герцогом Креймером.

Вопреки её опасениям, что она может подавиться чаем от волнения, время шло спокойно. Тишина между ними не казалась неловкой. Это было то редкое, комфортное молчание, когда можно просто есть и пить, не чувствуя необходимости заполнять паузы.

Тем не менее, она не могла молчать вечно. Саина решила начать разговор с нейтральной темы.

— Ого, это действительно очень вкусно.

Возможно, из-за того, что она познала «горечь жизни» и вернулась, Саина перестала так сильно любить сладкое, как раньше. Но поскольку большинство благородных дам её возраста обожали сладости, мало кто знал о её истинных предпочтениях.

Большинство леди не ели сладкое из страха растолстеть, а не потому, что оно им не нравилось.

Однако десерты, принесённые Ройтером, были в меру сладкими и идеально сочетались с чаем.

Восклицание вырвалось у неё само собой.

— Герцог, вы тоже попробуйте.

Саина непринуждённо предложила ему угощение. Но в этот миг его лицо окаменело.

— ...Я не очень люблю сладкое.

Его реакция была слишком странной для простого нежелания, но это выражение мгновенно исчезло.

— Здесь много, так что возьми с собой, когда будешь уходить. Ройтер?

— Да, Ваша Светлость. Я всё подготовлю.

— ...Благодарю вас.

Саина, не ожидавшая такой заботы, поблагодарила его.

После этой странной встречи (хотя на самом деле это началось ещё раньше) Герцог раз за разом проявлял неожиданную чуткость, из-за чего защита Саины постепенно рушилась.

Возможно, поэтому у неё вырвался личный вопрос, который она в обычных обстоятельствах никогда бы не задала.

— Я не знаю, уместно ли об этом спрашивать.

— ...?

— Если вам неприятно, можете не отвечать.

— Сначала я выслушаю вопрос, а потом решу.

— Э-эм, Герцог, почему вы всегда носите перчатки?

Честно говоря, она не знала, есть ли для этого причина. Но эти перчатки, скрывающие его кожу, определённо были частью той неприступной стены, которой он окружил себя.

Возможно, ей подсознательно хотелось, чтобы Герцог хоть немного ослабил свою защиту, как это сделала она сама.

Однако молчание затянулось, и Саина пожалела о своих словах.

«Наверное, я спросила о чём-то слишком личном...»

Может, за этим стоит какая-то тайна, о которой не принято говорить. В тот момент, когда Саина открыла рот, чтобы извиниться...

— Я...

Он замолчал на полуслове, поставил чашку на стол и поднял руку, рассматривая её.

Какое-то время он просто смотрел на свою ладонь, погружённый в мысли.

Саина тоже невольно уставилась на его руку.

Даже через ткань перчатки чувствовался её размер, длина пальцев, рельеф костей на тыльной стороне ладони.

Под этой тканью скрывалась, несомненно, очень красивая рука.

И Герцог, словно прочитав её мысли, спросил:

— Хочешь посмотреть?

— ...А?

— Если хочешь, я могу показать.

— ...

Что полагается отвечать в таких случаях?

Ей действительно было любопытно, но сказать: «Да! Покажите!» — было бы странно.

Пока Саина колебалась, Герцог загадочно усмехнулся и поднёс руку к губам.

Он слегка прикусил кончик среднего пальца перчатки и начал медленно стягивать её, не сводя при этом пристального взгляда с Саины.

http://tl.rulate.ru/book/168769/13834310