Готовый перевод Duke, That's the Wrong Place for a Proposal! / Герцог, вы ошиблись с местом для предложения!: Глава 50: Дети в списке

«Может, я в последнее время слишком натерпелась от всех этих любовных драм?»

Эллония привела в порядок свои дерзкие мысли, вспоминая графиню Пеллен. Ей казалось, что слова Асели звучат двусмысленно. В отличие от неё самой, выражение лица принцессы оставалось неизменно кротким и элегантным — истинный облик члена императорской семьи. Это сбивало с толку ещё сильнее. Асели добавила с непринужденной улыбкой:

— О, если вам трудно об этом говорить, ничего страшного.

Её тонкие изящные пальцы легко скользнули по ручке чайной чашки. Молчание длилось недолго. Прежде чем Эллония успела произнести формальное «всё в порядке», Асели, словно только этого и ждала, заговорила первой:

— В конце концов, брак — это такое дело... пока к нему готовишься, случается всякое непредвиденное.

Теперь всё стало ясно. Эллония не знала истинных целей Асели, но, по крайней мере, поняла, что та не в восторге от неё. Неизвестно, говорила ли она так из заботы о «герцоге Хейлтоне» Империи Эспиди или же ради самого «Карвеля».

«Она мне что, золовка какая-то?..»

При этом сама Эллония, живя в поместье Хейлтон, не чувствовала никакого давления, даже не имея приданого. Она сделала вид, что ничего не понимает, и с лучезарной улыбкой переспросила:

— Что вы имеете в виду под «непредвиденным»? Я боюсь, что могла что-то упустить, ведь в доме Хейлтон нет старших, которые могли бы подсказать.

— Разве герцог вам ничего не говорил?

— Что же касается слов моего дорогого... — Эллония прижала ладони к щекам, изображая смущение. Выжав из своего актерского таланта всё возможное, она продолжила голосом, полным счастья влюбленной женщины: — Наедине он иногда шепчет мне такие ласковые слова...

— ...Герцог... правда так говорит?

— Разумеется. Днем он само воплощение доброты, но когда ночью заходит в спальню, в нем просыпается некая... грубость. И этот контраст...

Конец фразы лучше оставить недосказанным. Разве самое прекрасное — не то, что оставлено для воображения? Эллония намеренно отвернулась и уставилась в пустоту, притворяясь, будто её лицо вспыхнуло от стыда. На самом же деле, когда он заходил к ней ночью, то чаще всего либо о чем-то просил, либо приносил драгоценности.

«Ну а что. Забирать вещи — это в какой-то мере тоже грубое поведение».

Она похвалила себя в душе за то, что не солгала и тем самым избежала обвинения в обмане императорской семьи. Чем дольше она болтала, тем более застывшим становилось выражение лица Асели. Казалось, улыбка просто примерзла к её губам. В розовых глазах Асели на мгновение мелькнуло презрение, но оно исчезло так же быстро, как и появилось. Она как ни в чем не бывало подняла чашку и мягко ответила:

— Приятно слышать. Рассказы о влюбленных всегда поднимают настроение.

— Я боялась, что это будет неучтиво с моей стороны, но я рада.

— Что вы. Чтобы герцог вел себя так с госпожой Эллонией...

— Со мной?

— Ах, прошу прощения.

Асели прикрыла рот рукой, притворяясь удивленной. Эллония на миг зажмурилась от блеска бриллиантового кольца, которое так шло принцессе. Видимо, решив, что Эллония шокирована, Асели в замешательстве изящно поправила свои вьющиеся золотистые волосы.

— Я совершила оговорку в присутствии заклинателя духов. Должно быть, вы знаете герцога Карвеля куда лучше меня.

— Знать кого-то и иметь за плечами годы, проведенные вместе — это разные вещи. В этом смысле я уважаю ваше мнение, Ваше Высочество.

На мгновение Асели пристально посмотрела на неё. Эллонии показалось, что розовый цвет в её глазах, лишенных теперь и тени улыбки, стал гуще. Она больше не была похожа на ту женщину, что пряталась за маской вежливости. Асели спросила всё тем же элегантным голосом:

— Вам никогда не казалось, живя с ним, что с герцогом что-то не так?

— О чем именно вы? Вариантов ведь много. Характер, хобби, внешность, сексуальные предпочтения, женщины из прошлого...

Эллония начала загибать пальцы, быстро моргая и поторапливая Асели с ответом. Та невозмутимо отозвалась:

— ...Нет, ничего. Просто он из тех, кто никогда не жалуется, и я невольно полюбопытствовала.

После недолгого молчания Асели с лучезарной улыбкой сменила тему:

— Я уже с нетерпением жду вашей свадьбы. Пожалуйста, обязательно пригласите меня.

Последующие слова были незначительными и формальными. Эллония не знала, было ли это намеренно, но имя Карвеля в их разговоре больше не всплывало. Оставив позади поместье Хейлтон, Асели села в экипаж с печатью императорской семьи Эспиди. Она одарила провожавшую её Эллонию вежливой улыбкой. Но как только дверь закрылась, тень доброжелательности мгновенно испарилась с её лица.

— Она не заклинатель духов.

Асели усмехнулась, глядя на удаляющееся поместье. Она раз за разом давала ей шанс. Шанс признаться, что она не заклинатель духов, что Карвель её обманул, и сбежать от него. Но та, похоже, была совершенно не в курсе. Ни о низком происхождении Карвеля, ни о крушении экипажа, ни о чем-либо еще. Асели была уверена, что Карвель притащил какую-нибудь бедную, но наивную девушку из благородного рода. Ведь если бы ей самой пришлось делать то же, что и Карвелю, она поступила бы так же. Жажда тех, кто рожден в низах, всегда одинакова: титул, деньги, слава. Ведь родословная — это то единственное, что нельзя получить, даже обладая всем остальным. Он и Асели были похожи. Поэтому она была в этом уверена. Однако она никак не ожидала, что это будет семья барона Дебни — род, породивший заклинателя духов. Асели вздохнула, устало массируя шею.

— Барон Дебни только и делал, что твердил о своем сыне, я и представить не могла, что у него есть дочь.

Она училась истории у барона Дебни в детстве. С того самого момента, как маленькой девочкой попала в императорский двор, и до того, как повзрослела, посетила бал дебютанток и почти достигла совершеннолетия. На самом деле, рассказов о его сыне на уроках было больше, чем самой истории. Мужчина, чьи намерения были видны насквозь. Он был точь-в-точь как те, кто заискивал перед ней в надежде выбить теплое местечко для своего отпрыска. Нетрудно было догадаться, через что пришлось пройти Эллонии в этой семье. Соблазнить такую девушку для человека вроде Карвеля не составило бы труда.

«Так я и думала. Всё это с самого начала казалось странным — с чего бы ему вдруг приводить заклинателя духов?»

Именно она посоветовала Его Величеству проявить осторожность и понаблюдать за ситуацией. Благодаря тому, что император прислушался к словам своей единственной дочери, удалось выиграть время до официального назначения. Однако случай с графиней Пеллен не позволял открыто сомневаться в том, что Эллония — заклинатель духов. Наверняка это была ловушка, подстроенная Карвелем. Асели с холодным лицом прошептала, глядя на проплывающий за окном экипажа пейзаж:

— Я знала, что он силен, но и шоу он устраивает великолепные.

Всё-таки он ей нужен. Человек, который так мастерски использует окружение для доказательства своей легитимности, был именно тем типом людей, в которых она нуждалась. Если и было что-то, что её немного беспокоило, так это...

— Не всерьез же он это?

Вариант, при котором Карвель мог полюбить по-настоящему, она отбросила с самого начала. Такие люди, как он, не умеют доверять. Поскольку им приходится скрывать свое происхождение, они не могут до конца открыть свое сердце. Но в том, как Эллония говорила о Карвеле, чувствовалась едва уловимая нотка доверия. Слова о шепоте любви наверняка ложь, но за ними крылось весьма дружелюбное отношение. Асели невольно усмехнулась собственным мыслям.

— Доверие? Ха.

Слишком неподходящее слово. Карвель кажется добрым лишь потому, что всегда соблюдает дистанцию. Это означает, что он готов в любой момент без сожалений избавиться от того, кто станет не нужен. И такой человек — любовь? К тому же с фальшивым заклинателем духов?

— Чушь собачья.

Слушая стук колес экипажа, направляющегося к императорскому дворцу, она тихо закрыла глаза.

В Берне найти старуху было непросто. В основном потому, что люди там чаще умирали молодыми. Однако Грейтер всё же отыскал человека, родом из Берна. Оглядев окрестности, которые хоть и не были такими суровыми, как сам Берн, но всё же выглядели удручающе бедными, он осторожно постучал в дверь.

— Есть кто дома? Я хотел спросить, живет ли здесь человек, который много лет назад обитал в Берне.

Спустя долгое время скрипнула старая дверь. Пожилая женщина, округлив глаза от удивления, спросила:

— Зачем такому знатному господину понадобилось заходить в эти края?

— Могу ли я войти и поговорить с вами?

Она отступила от двери, приглашая его войти. То ли она занималась гаданием, то ли чем-то подобным, но повсюду были разбросаны странные вещи: кости для гадания, камни и прочее. Старуха принялась расчищать место, попутно спрашивая:

— Прошло немало времени с тех пор, как я покинула Берн. Зачем вы меня искали?

— Вы умеете гадать?

— Какое там гадание. Просто ловкость рук да наметанный глаз.

Она звучно рассмеялась и добавила:

— Но именно благодаря этим фокусам я скопила денег и выбралась из Берна, так что грех жаловаться.

Услышав это, Грейтер осторожно протянул ей список, который держал за пазухой. То ли из-за плохого зрения, то ли из-за чего-то еще, старуха, морщась, вглядывалась в имена в документе. Грейтер пояснил:

— Я хотел спросить, не знаете ли вы кого-нибудь из них.

— А-а, да. Это всё дети, которых я видела, когда жила в Берне.

— Вот как?

Грейтер был удивлен, но умело скрыл свои эмоции. Старуха продолжала объяснять:

— Этот ребенок умер совсем маленьким, судя по списку, его составили за год до этого. И эта девочка тоже умерла. Дом рухнул, что ли... память уже подводит.

— Вы помните всех, кто здесь указан?

— Всех не знаю. Но большинство, кажется, действительно дети из Берна. Жизнь там для детей была настолько суровой, что сердце за них болело.

Как она и сказала, из всего списка в живых остались лишь единицы. И это при условии, что они были живы на момент её отъезда из Берна, так что сейчас их судьба была туманна. Грейтер осторожно спросил:

— Скажите, когда вы были в Берне, не случалось ли такого, чтобы туда приезжала чета аристократов?

— Случалось. Оба были очень красивые. Особенно жена — у неё были такие платиновые волосы и светлая кожа, что глазам было больно. Аристократов мы видели редко, так что дети, помнится, подняли настоящий переполох.

— Чем они занимались в Берне?

— Да ничем особенным. Раздавали еду, одежду.

— Вы помните, как долго это продолжалось?

— Помню, что было холодно... Они приезжали полгода или около того, а потом внезапно перестали. Я запомнила их, потому что они очень любили детей.

Видимо, визиты прекратились после их смерти. Судя по словам старухи, всё это мало чем отличалось от того, чем обычно занимаются аристократы в трущобах. С этими новостями Грейтер с гордостью вернулся в поместье герцога. Он передал Карвелю слова старухи. В списке были отмечены те, кто умер, кто уехал, а также те счастливчики, кто, работая на самом дне, был усыновлен или вступил в брак. Грейтер не скрывал восторга от того, что дело предыдущего герцога и его супруги наконец сдвинулось с мертвой точки.

— Ваша светлость. Похоже, предыдущий герцог действительно постоянно посещал именно Берн. Как вы узнали об этом?

Карвель ничего не ответил. Он молча смотрел на имена детей в списке. Берн. Место, о котором внезапно упомянула Эллония. Она безошибочно указала на то, что никто не мог предугадать.

«Неужели она и правда... заклинатель духов?»

http://tl.rulate.ru/book/168755/13832142