Готовый перевод I Will Reclaim You / Я отниму тебя: Глава 11: Давний телохранитель девочки

Он стоял всего в десяти метрах от неё. Преданный телохранитель из её далёкого детства.

Когда Ханхэ прибыл на терминал Ульджина, было уже начало пятого часа дня.

Хоть это место и называлось терминалом, на деле это была типичная сельская автобусная станция, где стояло едва ли с десяток машин — зрелище, больше напоминающее конечную остановку где-то на краю мира.

— Оппа!

Ханхэ узнал обладательницу звонкого голоса, даже не видя её лица.

— Я здесь! Здесь!

Соволь вовсю махала рукой над головой. Она сидела на Розовом скутере, который выглядел так, будто сошёл с экрана какой-нибудь японской мелодрамы.

— Ты меня ждала?

— Решила тебя подвезти.

Соволь похлопала по заднему сиденью скутера.

— Я парень крупный... Выдержит ли этот малыш?

Ханхэ осторожно присел сзади. Он отчётливо почувствовал, как просели шины под его весом.

— Надень шлем!

Соволь протянула ему запасной шлем, который прихватила с собой.

Ханхэ застегнул шлем и обхватил Соволь за талию.

— Ну что, поехали! Держись крепче!

Вопреки опасениям Ханхэ, скутер бодро тронулся с места.

Обычно мы смотрим на города снизу вверх. Вид же города с высоты птичьего полёта, снятый с дрона или вертолёта, дарит совершенно иные ощущения от привычных улиц.

Улицы родного города, по которым он мчался на скутере, казались Ханхэ такими же непривычными. К тому же он не был здесь слишком давно.

Словно турист, впервые оказавшийся в этих краях, он жадно ловил взглядом каждую деталь проплывающего мимо пейзажа.

Вскоре показалось море. Несмотря на то что Ханхэ проводил в море по триста дней в году, вид родных берегов заставлял его сердце биться чаще.

Соволь волновалась не меньше него.

Неужели этот день настал!

«Момент, о котором я всегда мечтала, начинается здесь и сейчас. Ты принял мои чувства, мою любовь к тебе», — она вспомнила строчку из старой песни и, не в силах сдержать радость, напела её вслух:

— Небо открыто для нашего плавания. И ты рядом со мной. С сияющей улыбкой стоишь ты предо мной — моё синее море!

— Знакомая песня.

— Это Deux, «В лучах лета»! Спасибо, что приехал.

— О чём ты. Это тебе спасибо за приглашение. Я рад, что смог вернуться в родные края, пусть даже так.

Розовый скутер, летящий вдоль лазурного моря по прибрежной дороге, казался ожившим кадром с красивой открытки.

Вскоре скутер замедлил ход. Они приближались к дому с ярко-синими воротами, который выглядел удивительно живописно в этом приморском поселке.

.

.

.

Соволь познакомила Ханхэ с родителями и проводила его в пустую комнату на втором этаже.

Комната была просторной. В ней почти не было мебели, но Ханхэ это даже понравилось. Казалось, он приехал в горный монастырь на духовную практику.

— Кровати нет, так что придётся спать на матрасе-ё. Ты не против?

Заметив беспокойство Соволь, Ханхэ отмахнулся:

— Да брось. Ты же знаешь, какова жизнь матроса.

Сколько ночей он провёл на скрипучей железной койке, укрываясь пропитанным солью одеялом и поджимая колени. По сравнению с этим чистый матрас на полу был настоящей роскошью.

— Поужинаем дома, а поздно вечером, может, выпьем по стаканчику?

— Хорошая идея.

— Тогда я пойду помогу маме с ужином, а ты отдыхай.

— Я ненадолго выйду прогуляться.

— Хорошо! Как всё будет готово, я позвоню.

Ханхэ вышел из дома с лёгким сердцем. Прямо перед ним раскинулась прибрежная дорога.

Пройдя немного, он увидел дом, в котором жил когда-то. Теперь в нём располагался ресторан морепродуктов.

Дом по соседству, где жила Суджин, и вовсе исчез — на его месте стояло современное трёхэтажное здание.

«Ничего не осталось. Впрочем, столько лет прошло...»

Сегодня был особенный день. Ровно четырнадцать лет назад именно на этом берегу он решил стать моряком.

И вот теперь, завершив долгое плавание, он пытался снова пустить корни на суше.

Это был своего рода первый день новой жизни в месте, где сошлись конец и начало.

Он уверенно шагал вперёд, пока внезапно не замер.

Перед ним стояла Суджин.

Он даже не смог изобразить удивление — просто застыл, не в силах отвести взгляд.

Она сначала не заметила его, прошла ещё несколько шагов навстречу и тоже остановилась.

Над ними, словно не замечая немого потрясения двух людей, равнодушно пролетела чайка.

Ханхэ вспомнил цитату французского автора Катрин Фей:

«Любовь — это твоё дыхание, одновременно близкое и далёкое. Стук моего сердца, который едва заглушают звуки волн и ветра».

Ему почудилось, что даже шум прибоя затих. Или что в воздухе зазвучала музыка.

Предзакатное солнце рассыпало золотую пыль над морской гладью.

— Суджин...

Он невольно усмехнулся.

— Ты что здесь делаешь?

— А ты, оппа?

Её глаза и голос заметно дрожали.

— Я решил навестить родные места спустя столько лет.

— Я тоже.

— Ты... разве ты не должна быть в свадебном путешествии?

— Мы уже вернулись... У меня осталось два дня отпуска, и я решила провести один день здесь.

— А... вот оно что.

Ханхэ изо всех сил старался казаться спокойным, буквально впиваясь пальцами ног в подошвы обуви.

— Кан тоже с тобой?

Суджин кивнула.

— Он устал от дороги и прилёг вздремнуть.

Суджин крепко сжала кулаки, пытаясь унять дрожь.

— Понятно. Ого... Какое совпадение. Я ведь действительно не был здесь четырнадцать лет.

— Да уж. Я до сих пор в растерянности...

На застывшем лице Суджин промелькнула тень улыбки.

— А... это правда ты, оппа. Самый настоящий.

— Да. Это я.

Какое-то время они просто стояли, глядя друг на друга.

— Прогуляемся вместе?

Когда он спросил об этом, она молча кивнула.

Они начали идти бок о бок. Никто не сговаривался, они просто одновременно двинулись в одну сторону.

Лишь тихие шаги и ритмичный шум волн сопровождали их молчание.

Память, воспоминания, старые обиды и непонимание — всё это шелестело в траве под их ногами.

Они остановились там же, где когда-то в детстве сидели вместе, разглядывая звёзды. Это был тот самый холм.

Ханхэ вспомнил одну из тех ночей.

Тогда он смотрел в телескоп и вдруг заметил, что Суджин замерзла.

— Холодно? Пойдём домой?

— Нет! Мне совсем не холодно!

Она упрямилась, хотя её кожа покрылась мурашками.

В ту ночь они долго спорили: он тянул её домой, а она не хотела уходить. В итоге на следующий день Суджин свалилась с сильнейшей простудой.

Воспоминания Суджин об этой ночи были иными.

В тот день она тайком начиталась в школе любовных романов, и её душа была полна девичьих грёз.

Её чувства требовали поцелуя.

Было ей тогда пятнадцать? Или шестнадцать? Юной Суджин до безумия хотелось узнать, каков поцелуй на вкус.

Как обычно, они сидели на холме с Ханхэ, ели печенье и смотрели на звёзды, но её взгляд то и дело возвращался к его губам.

В конце концов, поцелуй случился. Но только во сне, когда она вернулась домой.

— Похоже, сюда по-прежнему никто, кроме нас, не заходит.

Ханхэ сел на густую траву, которая, казалось, ждала их все эти годы.

— И правда. Здесь совсем ничего не изменилось. Только время ушло.

«Времени утекло слишком много. Я стала замужней женщиной. А оппа, который важничал, что ему уже семнадцать, превратился в тридцатилетнего мужчину».

Присев рядом с ним, она снова предалась романтическим фантазиям.

А что, если бы прямо сейчас, пока они сидят вот так, произошёл прыжок во времени?

В тот день, когда тайфун унёс всё. Тогда наши отцы остались бы живы, оппе не пришлось бы уходить в море... и нам не нужно было бы расставаться.

Я бы всё ещё была беззаботной девчонкой, и никто бы не осудил меня за поцелуй с ним.

Но прыжка во времени не случилось, и реальность была неумолима.

Профиль Ханхэ, устремившего взгляд к горизонту, принадлежал уже не семнадцатилетнему мальчишке, а зрелому, сильному мужчине.

— Я читал. Твой комментарий в Инстаграме.

Его низкий голос идеально гармонировал с рокотом далёких волн, звёздами, вечером и небом.

— Ах, вот как. А я думала, ты не заметил, раз не ответил.

— Я хотел ответить, но не мог принять твои извинения, поэтому промолчал.

— Тебе было... очень больно?

— Не знаю. Разве можно описать это словами?

— Прости меня.

— Твои извинения ничего не изменят. Виноват Кан... твой муж. Просить прощения должен тот, кто совершил поступок.

— Ты прав. Но он...

— Я знаю. Я не к тому, что жду извинений от него. Не пойми неправильно.

— Я тоже была очень зла... Весь медовый месяц прошёл как в тумане.

— А по фото казалось, что у вас всё отлично.

Ханхэ не хотел скрывать свою горечь.

— На снимках вы выглядели великолепно. Красивая пара.

Суджин, загнанная в угол своими эмоциями, нахмурилась.

— Ты правда так думаешь?

В её осторожном голосе зазвучала сила.

— По-твоему, мы... правда подходим друг другу?

Ханхэ промолчал.

— Я стараюсь быть хорошей женой, чтобы мы стали гармоничной парой.

— Наверное, я зря язвлю. Прости.

— Так ты всё-таки злишься?

Суджин пристально посмотрела на него.

Он стиснул зубы, а затем выдохнул:

— Да. Я ревную.

От этих слов лицо Суджин дрогнуло.

«Что?.. Ревнует?..»

— Ты хочешь сказать, что я тебе нравилась? Мы ведь не виделись четырнадцать лет!

— За эти четырнадцать лет я понял одну вещь. Мы были слишком молоды и слишком близки, чтобы осознать это тогда, но ты нравилась мне как девушка. Я любил тебя. И никогда не переставал любить.

Суджин в изумлении приоткрыла рот.

— На твоей свадебной церемонии я сотни раз спрашивал себя: что, если бы я мог вернуться в прошлое? Стал бы я тайно общаться с тобой, несмотря на всё, что говорил Кан? Стал бы я бороться за тебя, чтобы ты не досталась другому? Я, нищий матрос, которому нечего тебе предложить, запертый на рыболовецком судне в далёком океане... Если бы я рискнул, всё могло быть иначе?

Он выплеснул всё, что копилось в душе и что, как он думал, никогда не будет произнесено вслух. А затем тяжело вздохнул.

Глаза Суджин наполнились слезами.

— Почему же ты так не сделал?

В её голосе слышалась ярость.

— Почему ты не поступил именно так?

— Я боялся стать для тебя обузой. Боялся преградить тебе путь к счастью.

— Почему ты в меня не верил?

— Ты была слишком... юной.

— Ты ведь знал, да? Знал, как сильно я тебя любила?

Ханхэ тяжело кивнул.

— Тогда... ты должен был дать мне хотя бы шанс. Какой бы маленькой я ни была.

Она горько упрекала его, хотя в глубине души понимала: даже если бы время повернулось вспять, даже если бы они поменялись ролями, она приняла бы то же решение, что и Ханхэ.

И всё же ей хотелось кричать от гнева. Иначе её сердце, казалось, сорвётся с этого обрыва и разобьётся вдребезги.

Напряжение, вибрировавшее в воздухе, прервал звонок мобильного. Звонила Соволь.

Ханхэ ответил, понизив голос.

— Да.

— Ужин готоооов! Скорее возвращайся!

Её жизнерадостный голос был настолько громким, что его было слышно даже из динамика.

— Понял. Скоро буду.

Когда он повесил трубку, Суджин посмотрела на него.

— Тебя кто-то ждёт?

— А... да, сестра одного моего коллеги по судну, она тоже из этих мест. Я решил остановиться у них.

Суджин горько усмехнулась.

— А, твоя девушка?

— Нет. Какая там девушка.

Воспоминание о той недавней ночи заставило его запнуться, и Суджин не упустила эту мимолётную заминку.

Она вспомнила фото, которое ей показывал муж. Селфи, на котором Ханхэ и симпатичная милая девушка прижимались друг к другу щеками.

Ей не хотелось уличать его во лжи. Она не имела на это права. В конце концов, она сама была замужем.

— Какая разница, есть у тебя девушка или нет?

Её тон стал холодным. Она поднялась, отряхивая землю с длинной юбки.

— Пойдём. Нас обоих ждут.

Дорога с холма к морю казалась совсем другой. Если на пути наверх они молчали от бешеного стука сердец, то теперь тишина была гнетущей — сердца словно упали в пятки.

И Ханхэ, и Суджин столкнулись с ледяным клинком реальности. Реальности, которая страшнее всего на свете, ведь она рушит дружбу и остужает любовь.

Фраза, которую Ханхэ так и не решился произнести:

«Вернись ко мне».

Если бы из тысячи слов, что он хотел ей сказать, нужно было выбрать лишь одно, это было бы именно оно.

Но какова реальность? Сказать невесте, чьё свадебное путешествие ещё не закончилось, чтобы она подала на развод?

Моё желание вернуть Суджин... имею ли я на это право?

Суджин тоже чувствовала невыносимую тяжесть, её волнение угасло.

— Прости, что накричала на тебя.

— Всё в порядке.

— Я разозлилась не потому, что ты виноват... На твоём месте я бы поступила так же... Просто наша судьба такая...

— Я знаю. Не мучай себя, не надо слов. Я всё понимаю.

Шорох шагов по тропинке напоминал звук уходящего времени.

Спустившись с холма, они оказались на прибрежной дороге.

На море уже опустились вечерние сумерки.

Какое-то время они шли в одном направлении, словно в прекрасном сне, но судьба и реальность уже отдавали приказ.

«Пришёл вечер, дети мои. Пора расходиться в разные стороны!»

Перед тем как попрощаться, Суджин заколебалась.

«Неужели после этого расставания мы больше не увидимся? Шанс такой случайной встречи — один на миллион, и мы его только что истратили».

Ханхэ думал о том же.

«Может, попросить номер телефона? Но не будет ли это неуместным?»

Позади Суджин, на далёком маяке, зажёгся свет.

Он видел этот маяк каждый день в детстве, но никогда прежде не замечал самого момента включения огня.

Доброе ли это предзнаменование?

.

.

.

У Кана была одна особенная способность.

В его голове будто был встроен будильник: он всегда просыпался в нужное время без всяких внешних приборов.

Конечно, он ставил будильник на телефоне, но всегда открывал глаза за мгновение до сигнала и отключал его.

Так случилось и в этот раз. Решив поспать ровно час, он проснулся минута в минуту.

— О-хо-хо!

Он потянулся и подошёл к панорамному окну, выходящему на море.

Он вернулся.

Если смотреть на всю его жизнь, период, когда бизнес отца пошатнулся, был недолгим, но для него это было самое яркое время. Море, на берегах которого он провёл тот сезон. Он вернулся именно к этому морю.

Сколько же прошло? Четырнадцать лет.

«В итоге я победил. Суджин стала моей женой, а я превзошёл Ханхэ-хёна!»

Тот неловкий момент, когда Ханхэ заявился на свадебную церемонию, остался в прошлом. Всё улажено.

«Этот деревенщина наверняка понял, что окончательный победитель — я. Больше он не посмеет появиться на моём пути».

К свежести после крепкого сна добавилось пьянящее чувство триумфа.

Прекрасно. Просто замечательно. Как хорошо, что мы приехали в Ульджин.

Он смотрел на Восточное море с гордостью полководца, захватившего неприступную крепость. Окно, в котором плескались волны, напоминало огромный экран кинотеатра.

«Суджин ещё не вернулась. Всё ещё гуляет?»

Словно в ответ на его вопрос, на «экране» кое-кто появился.

Это были мужчина и женщина, идущие неспешным шагом.

Он мгновенно узнал их.

Его расслабленные руки тут же сжались в кулаки, дрожащие от ярости.

Довольная улыбка сменилась оскалом — он стиснул зубы так крепко, что они едва не треснули.

Спокойный взгляд наполнился ужасом и гневом.

В один миг его чувства рухнули с вершины блаженства в бездну отчаяния.

«Что за?.. Что это такое?! Почему Кан Ханхэ здесь?»

«Ха... Неужели они втайне переписывались? Во время нашего свадебного путешествия? Другого объяснения нет!»

Шекспир говорил, что ревность — это чудовище с зелёными глазами, которое насмехается над душой, ставшей его добычей.

И это чудовище с хохотом вгрызлось в сердце Кана.

«Может, она отправила ему сообщение пару дней назад?»

— Оппа, я буду в Ульджине. Ты сможешь приехать?

В голове Кана роились воображаемые диалоги, которых он никогда не видел:

— Зачем мне ехать в Ульджин? Ты же будешь с мужем.

— Давай устроим свидание втайне от него?

— А если попадёмся?

— Так даже интереснее.

— Мне жаль этого бедолагу Кана.

— Я скучаю по тебе, оппа.

— Потерпи ещё немного. Я скоро буду рядом.

— Да твою же мать! — из уст Кана, который обычно не сквернословил, вырвалось грубое ругательство.

— Сволочи! Подонки!

Словно безумный, он выскочил из пансионата.

http://tl.rulate.ru/book/168753/13831798