Готовый перевод I Will Reclaim You / Я отниму тебя: Глава 19: Словно одно целое

Её муж стоял вплотную к женщине в вызывающем платье, словно они были единым целым.

Сначала она подумала, что ей показалось.

Место, скрытое от посторонних глаз в банкетном зале — укромный уголок за огромной колонной отеля. Казалось, они специально там прятались.

Если бы Суджин выходила из зала, она бы их не заметила, но, поскольку она входила в отель с опозданием, пара сразу бросилась ей в глаза.

Мужчина и женщина выглядели так, словно только что закончили целоваться, и этим мужчиной определенно был её муж.

— Ах…

Тихий стон сорвался с блестящих губ Суджин. Ноги словно приросли к полу, а тело оцепенело.

Кто эта женщина? И почему он с ней…

Женщина хихикала, а муж пристально смотрел на неё с невозмутимым лицом. Их губы находились на расстоянии меньше ладони друг от друга, и они даже держались за руки.

Они о чем-то переговаривались, но из-за расстояния и шока, который буквально заложил Суджин уши, слов было не разобрать.

В голове пронеслось множество мыслей.

Подойти и устроить сцену? Спросить, что они творят? Или притвориться, что ничего не видела, и пройти мимо? А может, пройти совсем близко, чтобы они сами её заметили?

С трудом взяв себя в руки, она приняла решение.

«Я не сделала ничего плохого. Я должна поступить так, как подобает жене».

Но как только она заставила свои онемевшие ноги сделать шаг, они первыми направились в сторону банкетного зала.

Суджин снова замерла, вынужденная смотреть им в спину.

Женщина не просто шла вплотную к её мужу, она еще и невзначай взяла его под руку.

В глазах Суджин плескалось смятение.

Что за сцену я только что видела? Кем они приходятся друг другу?

Подойдя к залу, пара, видимо, почувствовав чужие взгляды, разомкнула руки и разошлась. Вскоре они затерялись в толпе.

Суджин безучастно посмотрела на свое отражение в стеклянной стене вестибюля отеля.

Чтобы порадовать мужа, она перенесла встречу, сломя голову мчалась домой и нарядилась в соответствии с дресс-кодом…

Образ, который еще мгновение назад казался ей очаровательным и достойным похвалы, в один миг стал жалким и ничтожным.

«Может, просто вернуться домой?»

Но Суджин не хотела безвольно отступать. Она хотела знать правду.

Превозмогая нежелание, она вошла в банкетный зал.

Вечеринка была в самом разгаре.

Джаз-бенд бодро исполнял старые мелодии, воссоздавая атмосферу беззаботной американской элиты времен перед Великой депрессией. Инвесторы разных национальностей неспешно беседовали, потягивая шампанское.

В центре внимания находился главный герой вечера — Ли Ган, создатель нового REITs-фонда.

Он беседовал с пожилой парой европейцев с седыми волосами, а той женщины, что была рядом с ним раньше, нигде не было видно.

Суджин сделала пару глубоких вдохов и подошла к мужу.

— Я пришла.

Кан обернулся и, увидев жену, округлил глаза.

— О? Как ты здесь оказалась?

Суджин слегка прикусила губу.

«Даже если я решу выяснить отношения, сейчас не время. Я не дам этой ночи закончиться просто так, но устрою разговор не здесь».

Она заставила себя натянуть фальшивую улыбку.

— Считай это сюрпризом. Ты ведь сам говорил, что хочешь, чтобы я была здесь.

Она внимательно следила за лицом мужа. Он был удивлен, но не выглядел особенно радостным.

«Конечно, он удивлен. После того, что он только что вытворял».

— Могла бы хотя бы предупредить.

«И тогда бы ты не прятался за колонной с той женщиной?»

— Какой же это сюрприз, если о нем предупреждают?

Только тогда Кан вспомнил о пожилой паре, с которой прервал разговор.

— Ах… точно. Позволь мне представить тебя. Это чета Рафферти, они вложили в наш фонд самые крупные инвестиции. Господин Рафферти — глава управляющей компании Rafferty Asset Management, легендарной в мире коммерческой недвижимости.

Он представил Суджин супругам:

— Мистер и миссис Рафферти, это моя жена.

— Оу! Как вам повезло, мистер Ли!

Они широко улыбнулись, рассыпаясь в комплиментах красоте Суджин.

Суджин взяла Кана под руку. Ей было неприятно, казалось, на его рукаве всё еще осталось тепло другой женщины, но они продолжали обходить зал. Она снова и снова повторяла про себя решение до конца исполнить долг жены.

Однако в тот момент, когда они столкнулись с той самой женщиной, её самообладание разлетелось вдребезги, как керамическая тарелка о мраморный пол.

— Познакомься. Это Рейна. Она — частный инвестор, пообещавший вложить очень крупную сумму.

Муж представил её сухим тоном, но Рейна не могла скрыть заинтересованного выражения лица.

— О, так это супруга нашего председателя Ли Гана?

— Рада знакомству, — вежливо кивнула Суджин.

Рейна окинула её оценивающим взглядом и восхитилась:

— Вау. В этом наряде у вас совершенно иная аура.

Суджин, чья профессия заключалась в чтении и анализе множества сценариев, не упустила намека в словах Рейны.

«Совершенно иная?»

— Мы виделись раньше?

— А? Ой… мы разве не впервые встречаемся? Должно быть, так. Ха-ха. В любом случае, я рада.

— Я тоже.

— Как вас зовут?

— Меня зовут Чин Суджин.

— Так вот кто та счастливица, занявшая место жены нашего Вице-председателя Ли Гана. Это вы, Суджин-сси. Слышала, вы молодожены, у вас сейчас самый сладкий период?

— Вы много знаете о нашей паре.

— Я просто очень любопытна по натуре, — ответила Рейна, указывая на Кана. — Мне было интересно всё о бизнесмене, который в таком юном возрасте успешно реализовал столь грандиозный проект, вот я и расспрашивала.

Почувствовав наэлектризованную атмосферу между женщинами, Кан вмешался. Он взял Суджин за запястье.

— Что ж, пойдем. Мне нужно представить тебя еще многим людям.

Рейна помахала рукой:

— Была рада встрече, Чин Суджин-сси.

Суджин не нашла в себе сил ответить на прощание.

Кан увел её в другое место, но даже не оборачиваясь, она чувствовала на своей спине липкий взгляд Рейны.

«Тут что-то не так. Мой муж и эта женщина… Они не просто директор фонда и инвестор. Точно нет».

Она даже спросила моё имя. Зачем?

Было и еще кое-что странное.

Раньше она была слишком взволнована, чтобы подумать об этом, но почему эта женщина кажется такой знакомой? Эта самоуверенная улыбка и странный взгляд… Она точно это помнит. Но почему?

Суджин спросила как можно более непринужденным тоном:

— Вы близки?

— Кто?

— Та женщина, Рейна.

— А, для частного лица у неё внушительные ресурсы. С ней нужно поддерживать хорошие отношения.

Человек, не понимающий специфику этой индустрии, мог бы пропустить это мимо ушей, но Суджин была умнее.

— Даже если сумма велика… разве компания, управляющая публичным фондом, а не частным, должна специально задабривать отдельных инвесторов?

Застигнутый врасплох вопросом, Кан нахмурился.

— Я что, должен объяснять тебе каждую мелочь?

Его резкий тон был неприятен.

«Я знаю, что ты делал за колонной всего полчаса назад, и в такой ситуации ты еще смеешь огрызаться?»

— Разве мой вопрос требовал таких долгих объяснений? Ну и ладно. Просто стало любопытно. Не стоило так остро реагировать.

Решив замять тему, Суджин задала еще один вопрос:

— Я встречалась с ней раньше?

— Вряд ли.

— Но почему её лицо кажется таким знакомым?

— Наверное, видела кого-то похожего.

Было очевидно, что Кан больше не хочет говорить о Рейне.

Две вещи были ясны наверняка.

Первое: как бы Суджин ни копалась в памяти, в её окружении не было никого настолько яркого, как Рейна.

Второе: сегодня вечером дома явно будет скандал.

.

.

.

— Третье. Спать здесь категорически запрещено.

Лео диктовал правила пользования студией, словно строгий комендант.

Это место находилось в районе Хапчжон-дон, округ Мапхо. Это была общая студия, где вдоль длинного коридора, как в караоке, тянулись около двадцати помещений с шумоизоляцией. Соволь как раз пришла навестить Лео в его комнате.

После запрета на курение и принос любой еды, кроме напитков, запрет на сон стал третьим правилом.

— Я чего-то не понимаю, — Соволь присела на раскладную кровать в углу студии. — Это ведь круглосуточная студия, почему нельзя спать? Ты ведь сам поставил здесь кровать.

Лео погрозил пальцем:

— Во-первых, это не кровать, а раскладной диван-кровать. А нельзя спать из-за здоровья. Вздремнуть часок-другой — это нормально, но если привыкнешь здесь спать постоянно, телу придет конец.

— И как конкретно?

— Тут подвальное помещение, воздух плохой. Для дыхания вредно, к тому же на раскладушке всё тело затечет.

— Ой, Лео-оппа, какой же ты заботливый.

Соволь поддразнила его, но Лео оставался серьезен.

— В любом случае, эти три правила ты должна соблюдать.

— Ладно-ладно. Хотя условия здесь мало чем отличаются от моей однушки. Кхе-кхе.

Соволь всегда чувствовала трепет, вспоминая ночи, проведенные с Ханхэ в её маленькой постели.

Бедно, но тепло и романтично. А может, именно из-за бедности те мгновения были еще теплее и романтичнее?

— О чем думаешь?

Пойманная на мыслях о Ханхэ, Соволь быстро сменила тему:

— А? Да так. Тут поблизости есть где поесть?

— Полно.

— Я проголодалась.

— Хорошо. Сейчас покажу оборудование и пойдем поедим чего-нибудь вкусного.

Он кратко объяснил устройство систем в студии.

— Я гитару почти не использую, а ты часто, так что приноси свою позже.

— Так и сделаю. Сейчас многие пишут гитару на компьютере, но мне как фанатке живого звука это совсем не по душе.

— Как фанат пианино, может, сообразим дуэт когда-нибудь?

— Было бы круто. А ты надежный парень, Лео.

— Не знаю, надолго ли тебя хватит. Пожив жизнью безвестного композитора, я понял: талант важен, но упорство — прежде всего.

— Уж чего-чего, а упорства Юн Соволь не занимать. Я взрастила в себе международную закалку, бороздя просторы Тихого океана и «Тэсояна».

Лео расхохотался. Соволь тоже рассмеялась и прилегла на диван-кровать.

— О-о-о. А она чертовски удобная!

— Я же сказал про третье правило? Спать иди домой.

— Ну и зануда. Слушай, а если ты отдашь студию мне, тебе нормально будет работать дома?

— Я и у себя в комнате кое-какую систему собрал, так что всё в порядке.

— Всё равно не могу пользоваться бесплатно, буду платить половину аренды.

— Если тебе так спокойнее — ладно.

— А дома работа идет?

— Родители живут в другом месте, я живу с сестрой… Но мы с ней вообще друг друга не касаемся.

— Если она похожа на тебя, то, должно быть, очень красивая.

— Мы совсем не похожи. Полные противоположности снаружи и внутри. Характеры тоже разные.

— Да? Любопытно.

— А, моя сестра довольно известный человек.

— Кто? Знаменитость?

Лео нашел в телефоне фотографию своей сестры Рейны и показал её Соволь.

.

.

.

«А, так это была она?»

Вернувшись домой, Суджин в изумлении замерла.

В правой части панорамного окна гостиной виднелось лицо Рейны. Рекламный щит на крыше далекого здания принадлежал ей.

«Звездный наставник, королева математики — Рейна».

Под рекламным слоганом Рейна в очках демонстрировала самоуверенную улыбку.

«Ох… Что это за судьба или совпадение? Или за этим скрывается история, которой я не знаю?»

— Чего ты там застыла?

Услышав за спиной голос мужа, Суджин не сразу смогла обернуться.

— А… ты увидела Рейну.

Муж заговорил об этом как о чем-то обыденном и сел на диван. Взяв пульт, он включил телевизор и настроил его на канал экономических новостей.

Суджин собралась с духом и села рядом с ним.

— Ты ведь знаешь, я не умею ходить вокруг да около.

— Знаю. Из-за этого я частенько получал от тебя раны.

— Когда я пришла в отель, я видела тебя вместе с этой женщиной… Рейной.

Взгляд Кана, притворявшегося безразличным, дрогнул.

— Вы выглядели более чем близкими. Вы что, целовались за той колонной?

Суджин старалась говорить спокойно, но голос невольно дрожал.

В этот момент Кан испытал чувство, которого никогда не знал прежде. Триумф.

В отношениях между мужчиной и женщиной всегда идет борьба. Каждый день, в каждом инциденте, возможно, в каждое мгновение определяются победитель и проигравший, ведущий и ведомый.

Обычно тот, кто эмоционально более зависим, становится ведомым и проигравшим, и в отношениях Кана и Суджин эта роль всегда доставалась ему.

Но сейчас Суджин была выбита из колеи. Из-за него.

С Каном такое случилось впервые. Жажда, которую он испытывал к Суджин, имела множество форм, и одной из них была потребность в привязанности.

Он всегда был привязан к ней, и с годами это чувство только росло, но поток эмоций всегда был односторонним.

У Суджин к нему не было никакой привязанности. Это чувствуется инстинктивно.

«Радоваться из-за меня, злиться из-за меня, лить слезы из-за меня, проводить бессонные ночи из-за меня, чувствовать себя ничтожной из-за меня…»

С тобой ведь такого никогда не было?

Кан страдал от чувства поражения, видя всегда невозмутимую Суджин рядом с собой.

Но сейчас из-за него она потеряла покой!

Он и понятия не имел, насколько это чувство триумфа было искаженным и глупым. Поэтому он переспросил:

— Ты что, ревнуешь?

— Что? Это всё, что ты можешь сказать?

— Я же говорил. Она — частный инвестор, которая решила вложить в наш фонд миллиард.

— Ты же говорил, что такие деньги — ничто?

— Для институциональных инвестиций это мелочь, но для частного лица — сумма немалая.

— И поэтому вы стали настолько близки, что во время банкета прятались за колонной для поцелуев?

Суджин не видела самого поцелуя. Но атмосфера, которую она застала, была настолько красноречивой, что слова вырвались сами собой.

И Кан не стал отрицать.

— Ты сама видела и, наверное, почувствовала: Рейна не такая, как обычные люди. Она очень провокационная, а если говорить грубо — своенравная. Я просто вышел из зала подышать воздухом, и она так близко ко мне подошла.

— Ха! То есть ты стоял смирно, а она сама на тебя набросилась?

Разгневанная Суджин спросила саму себя:

«Неужели я и правда ревную?»

Нет. Сердце ответило — дело не в этом.

Её гнев был гневом за справедливость. Ярость на мужа, который совершил нечто непозволительное и при этом нагло заявляет об этом во весь голос.

Она лишь пыталась отстоять свои законные права жены, никакой тени ревности в её чувствах не было.

Однако Кан истолковал её гнев как ревность. Не осознавая всей искаженности ситуации, он продолжал наслаждаться своим торжеством.

— Между нами нет ничего такого, из-за чего тебе стоило бы ревновать. И больше такого не повторится.

Он покровительственно утешил её, словно делал великое одолжение.

— Извини, если расстроил тебя. Это было пустяком, но впредь я буду осторожнее.

Суджин издала нервный смешок. Говорят ли в таких случаях — «нет слов»?

— Тогда что это? — она указала на рекламный щит с Рейной.

— Это тоже случайность?

— Для звездного наставника вешать рекламу в Каннаме — обычное дело. Есть те, кто обклеивает своим лицом десятки автобусов или выкупает фасад здания COEX под билборд.

— Я не об этом! Ты сказал, что впервые узнал Рейну как инвестора этого фонда, но у меня другое предчувствие. А эта реклама? Кажется, вы с этой женщиной знакомы уже очень давно.

— На чем основаны твои выводы? Женская интуиция?

При виде насмешливого отношения мужа кулаки Суджин невольно сжались.

— Когда вместо логики поддаешься ревности, начинаются галлюцинации. Что с тобой? Это так не похоже на твой холодный рассудок. Хе-хе-хе.

— Тебе смешно? Ты еще можешь смеяться?

— Ты меня не знаешь? Как я относился к тебе? Пока ты не могла забыть Кан Ханхэ и отталкивала меня, я годами бегал только за тобой. С чего бы мне заводить отношения с другой?

Говоря это, Кан вспомнил ночь, когда впервые встретил Рейну.

«В ту ночь, когда ты мне отказала, я пригласил её в этот дом. Мы занимались любовью».

Чувство порочности. Эмоция, при которой одновременно испытываешь вину и наслаждение от содеянного аморального поступка.

Он был полностью во власти этого вызывающего привыкание чувства, известного как «guilty pleasure».

Он торжествовал, пребывая в глубоком заблуждении, что их роли поменялись и теперь он — ведущий.

Суджин, молча наблюдавшая за мужем, опустила голову.

— Видимо, я совсем тебя не знала. Не думала, что ты настолько бесстыдный человек.

— Если я не согласен с твоими галлюцинациями — значит, я бесстыдный?

В памяти Суджин всплыли их спины, когда они шли под руку. Зрелище, которое она видела всего несколько часов назад. «Я взяла его под ту самую руку, которую она сжимала! Примчалась, чтобы поддержать его статус!»

Суджин не выплеснула слова, которые рвались наружу, а буквально пережевала их про себя.

«Я видела это своими глазами и почувствовала своим телом! Твою связь с этой женщиной!»

— Ой-ой. Оказывается, моя женушка такая ревнивица… Это я тебя плохо знал.

Кан попытался коснуться её щеки.

— Милашка. Подойди сюда. Мы…

— Не трогай меня!

Суджин оттолкнула его руку. В тот же миг в глазах Кана вспыхнуло пламя.

— Ты что, сейчас ударила меня?

В это мгновение муж показался ей омерзительным, и это чувство отразилось на её лице.

Кан, дрожа от ярости, поднялся с места.

Суджин покачала головой, взяла телефон и кошелек.

— Куда собралась?

Она не ответила на раздраженный вопрос мужа.

Ей казалось, что если она сейчас же не глотнет свежего воздуха, то просто взорвется.

— Стой. Стой! Я сказал, стой!

Несмотря на его повторные приказы, она не остановилась. Мысленно крича:

«Не смей мне приказывать».

В тот момент, когда её рука коснулась ручки входной двери…

— Посмотрите-ка на неё.

Ледяной голос мертвой хваткой впился ей в затылок.

http://tl.rulate.ru/book/168753/11755802