Готовый перевод I Will Reclaim You / Я отниму тебя: Глава 15: Новые решения

Он убрал ногу с педали тормоза и медленно поехал в ее сторону.

Окно он открывать не стал. Просто медленно проехал мимо нее, чтобы рассмотреть лицо.

Это точно она. Суджин.

Говорят же, что предназначенные друг другу люди все равно когда-нибудь встретятся?

Так было в их родном городе, так случилось и здесь, в Сеуле, где он начал новую жизнь.

Ханхэ на мгновение замешкался, не зная, стоит ли опустить стекло и поздороваться.

«Что ты здесь делаешь? Куда идешь? Подвезти?» — хотел он небрежно спросить.

Но в итоге решил сдержаться. Еще тогда, встретив ее в родных краях, он пообещал себе: не тревожить ее только что начавшуюся семейную жизнь.

Он решил еще раз поверить в силу судьбы.

Проезжая мимо, он поймал ее отражение в зеркале заднего вида. Мир словно замедлился, как в кино.

На Суджин было простое белое платье в полоску, а волосы были небрежно собраны.

«Красивая. Что бы ни надела, какую бы прическу ни сделала — все равно красавица».

— Прощай, Суджин, — произнес Ханхэ вслух.

Она все равно не могла и представить, кто сидит за рулем седана Бентли, только что проехавшего мимо.

Глядя на ее удаляющийся силуэт, он невольно задался вопросом: что она делает в жилом квартале Самсондона в такой ранний час?

С трудом подавив любопытство, Ханхэ направился в фитнес-центр.

Тело ломило после долгого перерыва, поэтому он намеренно брал веса побольше, делал больше подходов, бежал быстрее и дольше.

Чтобы сжечь сожаление и любопытство, он истязал себя до тех пор, пока пот не потек ручьями, а дыхание не стало прерывистым.

Спустя два часа изнурительной тренировки, когда он уже собирался идти в раздевалку, кто-то его окликнул:

— Извините.

Ханхэ обернулся. Перед ним стояла незнакомка лет двадцати пяти. У нее была настолько подтянутая фигура, что ее можно было принять за инструктора по пилатесу.

— Вы меня звали?

— Да.

Ее очаровательная улыбка приковывала взгляд.

— В чем дело?

— Вау. Вы так усердно тренировались.

— А, да. Спасибо.

— Я тоже вся взмокла, в горле пересохло. Не хотите выпить по чашечке холодного кофе?

— Вы… меня знаете?

— Нет. Я хожу в этот зал больше года, но вас, кажется, вижу впервые.

— Да, я сегодня первый раз. Но мне нужно спешить по делам…

Видя его реакцию, девушка разочарованно пожала плечами.

— Скажу прямо: вы мне очень понравились. Что скажете?

Ханхэ в замешательстве моргнул.

— Но вы ведь видите меня впервые.

— Ну, первое впечатление — самое важное. Вы выглядели очень круто во время тренировки, но, честно говоря, я заметила вас еще на парковке.

«Ах… Вот что случается, когда ездишь на такой машине».

Ханхэ усмехнулся. Девушка, приняв его улыбку за добрый знак, улыбнулась в ответ.

— Если вы заняты, давайте просто обменяемся номерами. Можем встретиться позже.

— Благодарю за внимание, мне очень приятно. Но у меня есть девушка.

Ханхэ вежливо поклонился и отвернулся.

Оставлять позади девушку с исказившимся лицом и уходить в раздевалку было вовсе не радостно. На душе было лишь одиноко.

«Девушка есть, ага… Эх… Пойду в душ».

*

— Давно не виделись, — поприветствовал врач спокойным голосом.

В кабинете врача-психиатра, где не было ни музыки, ни лишнего шума, его отчетливый голос звучал еще яснее.

— Да, доктор. Как вы поживаете?

Суджин, сидевшая напротив, чувствовала себя гораздо спокойнее, чем в прошлый раз, когда она вся была на иголках.

— У меня все по-прежнему. Принимаю пациентов. Как прошел медовый месяц?

Суджин слегка прикусила нижнюю губу.

Обычно на такой вопрос отвечают: «Все было замечательно», «Отлично отдохнули», «Хочется вернуться туда снова». Но она не могла заставить себя сказать подобное.

— Хм. Кажется, у вас было много поводов для раздумий. Раз уж вы снова пришли ко мне.

— Может, мне стоило удариться в религию? Доктор, я ведь выгляжу жалко в ваших глазах? Пришла сюда, чтобы заводить шарманку о любви.

— Почему же жалко? Если на душе тяжело — это уже болезнь. Говорят же, что депрессия — это простуда души. Это гораздо лучше, чем страдать в одиночку. Даже если я не дам вам великого ответа, сама возможность выговориться может принести облегчение. В этом и заключается моя роль.

— В день свадебной церемонии произошло кое-что невероятное.

Суджин начала свой рассказ с появления Ханхэ на свадьбе. Она без утайки поведала о лжи мужа, вскрывшейся позже, о случайной встрече с Ханхэ, о последовавшем холоде в отношениях с супругом. Рассказала и о семье мужа с их пугающе искаженным, крайним патриархатом.

Выслушав ее, врач сложил руки в замок.

— Должно быть, вам пришлось очень нелегко.

Суджин не стала ни подтверждать, ни отрицать это. Она лишь пробормотала:

— Есть люди, которым живется еще тяжелее.

— Например?

— Те, кто сталкивается с домашним насилием или постоянными изменами супруга, но все равно терпит и сохраняет брак.

— В ваших словах, Суджин-сси, чувствуется след вашей детской травмы.

— Что вы имеете в виду?

— Я вижу два психологических аспекта. Давайте по порядку. Во-первых, ситуации, которые вы привели в пример, являются законными основаниями для развода. Но вы считаете, что даже в таких условиях сохранять брак — правильно.

Суджин кивнула.

— Вероятно, на вас сильно повлияла потеря отца в детстве. Можно ли это назвать навязчивой идеей о том, что нужно любой ценой создать и сохранить семью?

— А разве… разве это не так?

— Смысл брака, смысл союза мужа и жены, смысл семьи и воспитания детей… Понятия, которые казались незыблемыми, на самом деле стремительно менялись от эпохи к эпохе и продолжают меняться сейчас.

Врачи начал рассудительно объяснять:

— Еще в те времена, когда вы родились, говорили, что если женщина не выйдет замуж до тридцати, то ее жизнь кончена.

— Что?

— Можно отрицать реальность, но нельзя отрицать прошлое. Оно запечатлено в истории. Посмотрите новости или сериалы того времени. Тогда семья из четырех человек с парой детей считалась нормой, а тех, кто жил иначе, считали, выражаясь современным языком, лузерами. Однако прошло всего тридцать лет, и сейчас самая распространенная форма семьи в нашей стране — это домохозяйство из одного человека.

— Неужели их так много?

— Доля одиноких домохозяйств составляет целых 30%. И она растет. Уровень браков и рождаемости резко падает. Если так пойдет и дальше, через десять лет жизнь без брака станет более привычной, чем замужество. Мы уже пришли к тому времени, когда говорят, что трудно вырастить даже двоих детей. Наступает эпоха, когда чаще будут спрашивать не «Почему ты не замужем?», а «Зачем ты вышла замуж?».

— Я и не думала, что обязательно должна выйти замуж.

— А не было ли это… отчаянием оттого, что вы не могли быть с тем мужчиной, Ханхэ? Мыслью, что если это не он, то жизнь не имеет смысла, и брак — тоже?

Суджин вздрогнула.

— Как бы то ни было, вы вышли замуж за другого, и теперь мучаетесь от навязчивого желания во что бы то ни стало сохранить этот союз.

— Разве желание сохранить семью — это навязчивая идея?

— Если вы искренне этого хотите, то нет… Но если в глубине души вы мечтаете аннулировать этот брак, но рассудком подавляете это чувство — тогда да. Скажите, это ваш случай?

Суджин, которая до этого слушала молча, вдруг повысила голос:

— Я не хочу аннулировать этот брак!

Врач заглянул ей глубоко в глаза. Она отвела взгляд, не желая выдавать свои истинные чувства.

— Я слишком сильно на вас надавил?

Она не ответила. Ей хотелось посмотреть в окно, но шторы в кабинете были задернуты.

— Пока вы рассказывали мне о событиях после свадьбы, ваше лицо было мрачным, — мягко сказал врач. — И лишь однажды оно просветлело — когда вы заговорили о Ханхэ. Только тогда ваши глаза и губы улыбнулись.

«Вот оно как. Я и сама не заметила…»

— Я вовсе не хочу подталкивать вас к разводу, когда вы только поженились. Это не входит в обязанности врача. Однако очевидно, что вы находитесь в крайне тяжелом психологическом состоянии: вы чувствуете гнев из-за того, что вас обманом заставили выйти замуж, и в то же время пытаетесь сохранить семью.

— Да. Мне тяжело. Очень, — вздохнула Суджин, словно признавая поражение. Оттого, что кто-то понял ее чувства, на глаза едва не навернулись слезы.

— Определенно были времена, когда создание и сохранение семьи ставилось выше личного счастья. Женщины выходили замуж за нелюбимых, терпели ради детей, терпели обман, холодность, сумасшедшую родню мужа, несчастье и даже побои…

Врач твердо произнес:

— Но те времена прошли. Сейчас личное счастье не менее важно, чем брак.

— Да, вы правы, — Суджин не могла отрицать очевидные перемены в обществе.

— И то, что случилось с вашими родителями в детстве, — ни в коем случае не ваша вина. Слышите? Совсем не ваша вина.

В ее глазах наконец заблестели слезы.

Сколько ночей она провела, виня себя?

«Если бы я остановила папу? Если бы привела маму домой? Тогда бы они не погибли».

Живя в чужих домах, как часто она мечтала?

«Пусть моя семья была разрушена тайфуном, я создам такую, которую ничто не сможет сломить. Я обязательно защищу своего ребенка».

— Надеюсь, мои слова сегодня вам помогли.

— Да, доктор. Мне стало гораздо легче. Но… — Суджин сжала кулаки. — Это был мой выбор, и я несу за него ответственность. Я постараюсь сделать все возможное для своего брака.

Врач с улыбкой кивнул.

— Хорошо. Я поддержу вас. Я тоже вовсе не хочу отрицать ценность брака и семьи. Приходите в любое время, когда на душе станет невыносимо.

.

.

.

Выйдя из больницы, Суджин направилась на работу.

Офис продюсерской компании в Сангам-доне.

— О-о, Джин-пи пришла?

Руководитель группы часто называл ее так, прибавляя к ее фамилии сокращение «пиди» (продюсер).

— Пришла заявление на увольнение писать?

Хотя Руководитель группы порой перегибал палку со своими шуточками, за несколько лет работы Суджин поняла: он человек беззлобный и преданный делу.

— С чего бы это? Вы собираетесь меня уволить, если я не напишу заявление?

— Просто мне неловко, что жена наследника чеболя ходит на работу в такую дыру.

— Чтобы она не была дырой, давайте-ка выдадим хит.

Компания, в которой она работала, не имела связей с именитыми авторами или актерскими агентствами.

Это была молодая фирма, костяк которой составляла команда планирования, разрабатывающая сценарии. Позже, на этапе производства, они объединялись с более крупными компаниями для совместных съемок. Так они выпустили уже три-четыре сериала.

Весь штат состоял из десяти человек: Суджин как креативного продюсера, еще семерых продюсеров, двоих руководителей групп и директора.

Сценаристы, с которыми они работали, были в основном новичками или только что дебютировавшими авторами.

Поэтому роль Суджин в поиске и разработке идей и новых талантов была ключевой.

— Что нам нужно в первую очередь, чтобы перестать быть «дырой»? — Руководитель группы уселся прямо перед столом Суджин с кружкой в руках.

— Я должна хорошо поработать, верно? Нужно выбить крутой сценарий. На него подтянем инвестиции, соберем звездный каст, наймем топового режиссера — и бам! Разве не так?

— Верно. Но если добавить еще кое-что… — он откашлялся и многозначительно спросил: — Наверное, «Тэхва Груп» подкинет деньжат на проект, над которым работает их невестка?

— Ой, шеф! Давайте разделять работу и личную жизнь…

Суджин, препиравшаяся с ним, вдруг замолчала. В офис вошла незнакомка.

Лицо без капли макияжа, длинные иссиня-черные волосы. Острый, словно выточенный, нос и яркие губы производили сильное впечатление — казалось, ей вовсе не нужны услуги визажистов.

На ней было черное платье на худощавую фигуру, за спиной рюкзак, а на ногах — кеды. Челка спадала на глаза, как у рокера, придавая образу налет таинственности.

«Актриса? Автор? Или хочет к нам продюсером?» — Суджин не могла понять.

Руководитель группы, тоже почувствовав необычную ауру, перестал улыбаться и подошел к ней.

— Чем могу помочь?

— Я хотела бы показать сценарий, который написала.

Значит, автор.

Сейчас принято присылать работы на электронную почту, но женщина достала из рюкзака переплетенную рукопись.

— А… мы принимаем сценарии по почте. На нашем сайте указан адрес для рукописей начинающих авторов, отправьте, пожалуйста, туда.

Руководитель группы попытался вежливо спровадить ее, но та не сдавалась.

— Нет. Я оставлю экземпляр здесь. Хочу, чтобы вы прочитали именно бумажный вариант.

От такой решительности шеф осекся.

— И я не начинающий автор.

Женщина протянула визитку вместе со сценарием.

— Хорошо… Я понял. Мы обязательно прочтем.

— Прочтите хотя бы десять страниц. Гарантирую, после этого вы уже не сможете остановиться.

Бросив эту самоуверенную фразу, она встретилась взглядом с Суджин, сидевшей за спиной начальника.

Суджин невольно кивнула в знак приветствия:

— Приятно познакомиться, автор.

Женщина вежливо поклонилась и вышла из офиса.

Когда она скрылась за дверью, Руководитель группы передал рукопись и визитку Суджин.

— Надо же, какая характерная. Уф. На, почитай. Терпеть не могу таких беспардонных новичков.

— Почему же? Выглядит она очень эффектно. Было бы здорово, если бы и работа была такой же.

Суджин взглянула на визитку.

«Автор Яхва. 010--».

На карточке не было ничего, кроме имени и номера телефона.

«Яхва? Что это значит?»

Может, отсылка к «Тысяче и одной ночи»? Или «Полевой цветок»? А может, «Ночной цветок»?

В любом случае, имя подходило ее внешности. Хотелось верить, что и сценарий не подведет.

— Ладно, я почитаю.

Суджин села за стол. Спустя некоторое время она поняла, что самоуверенность Яхвы была оправдана.

— Ого… невероятно… — невольно сорвалось у нее с губ. Сценарий был сырым, скорее на уровне первоисточника, и в таком виде его нельзя было сразу пускать в производство. Но сила истории была настолько мощной, что оторваться было действительно невозможно.

— Джин-пи! Пошли обедать. В честь твоего возвращения я угощаю.

Она даже отказалась от предложения Руководителя группы, который подошел к ней вместе с остальными продюсерами.

— Красавчик-шеф, я должна дочитать это. Пожалуйста, захватите мне на обратном пути роллы или сэндвич.

Руководитель группы удивленно вскинул брови.

— Опять она за старое. Только вернулась и уже перерабатывает. Тебе вовсе не обязательно так вкалывать.

— Я не из-за работы стараюсь.

Суджин подняла титульный лист сценария Яхвы.

— Просто книга чертовски интересная!

*

— Я собираюсь уволиться.

От слов Соволь Лео резко вскочил с кровати, перекладывая телефон из правой руки в левую.

— Так внезапно?

— Наверное… можно сказать и так.

— В чем причина?

— Есть два человека, которые на меня повлияли. Сначала Ханхэ-оппа. Он ушел из компании.

— Ого. И ты уходишь следом? Не хочешь выходить в море без него?

— Это одна причина. А вторая — это ты.

«Из-за меня… И почему моё сердце так забилось от этих слов…»

— Решила выйти за меня замуж?

— Ха-ха, нет. Просто, глядя на тебя, я задумалась. Ты ведь продолжаешь заниматься музыкой, несмотря ни на что. Ты не смог дебютировать в группе, ушел из агентства, сам пишешь песни, и хотя уже несколько лет твои треки не получают…

— Воу-воу, притормози. Это сейчас комплимент был или оскорбление?

— Дослушай до конца. Ты продолжаешь делать то, что любишь больше всего. Ты не ищешь легких путей и плана «Б».

— То, что ты любишь больше всего… это по-прежнему музыка?

— Да. Сколько бы я ни думала, это так. Я тоже хочу писать песни и петь. Это то, чем я больше всего хочу заниматься.

Лео был так счастлив, что готов был закричать от радости, сжимая кулаки.

Когда же это было? Прошлой зимой, в очень холодный день.

Должно быть, в тот день, когда они пили средь бела дня в ресторанчике в Сочхоне.

Это был их первый совместный «дневной запой», и он, толком не умея пить, старательно опрокидывал стопку за стопкой.

Но ему было хорошо. Хорошо от того, что она сидела напротив, на расстоянии вытянутой руки.

Тогда, поддавшись хмелю, он то ли предложил, то ли попросил:

— Нуна, давай заниматься музыкой вместе. Ты крутая в роли моряка, но разве это то, что ты любишь больше всего? А?

В тот момент Лео заметил, как дрогнули зрачки Соволь.

Она тогда жутко разозлилась.

— Да ты знаешь, какой я перспективный штурман в нашей компании! Что ты понимаешь? Сам занимайся своей музыкой, раз больше ничего не умеешь.

Она даже наговорила гадостей, но Лео ничуть не обиделся. Напротив, он был рад, ведь он увидел, что искра любви к музыке в ее сердце еще жива.

И теперь эта искра разгорелась в настоящее пламя!

— Правильно решила, нуна.

— Спасибо. Я уже сказала об этом по телефону, но мне нужно заехать в главный офис.

— Значит, приедешь в Сеул?

— Да, позже выеду на автобусе.

— Увидимся сегодня?

— Ну…

Лео, кажется, понимал причину ее колебаний.

«Это из-за того человека, Ханхэ, да? Ты еще не договорилась с ним о встрече, но вдруг он позвонит, и тогда наша встреча будет тебе мешать?»

Но это не страшно. Потому что когда-нибудь…

— Позвони, как освободишься. Я буду в Студии, так что в любое время.

— Хорошо, так и сделаю.

«Даже если ты встретишься со мной только в свободное от него время… я согласен. Глупо, но я согласен».

— Если тебе сразу понадобится Студия, я могу одолжить свою.

— Правда можно?

— Конечно. Я и дома обустроил себе место, где могу поработать.

— Я тронута. Фух. Получится ли у меня? Я уже несколько лет только бренчу на гитаре, ни одной песни до конца не довела. Да и в программах уже подзабыла, как работать.

— В чем ты работаешь? Logic? Pro Tools? Cubase? Можешь пользоваться тем, что установлено в Студии. Но если потом захочешь свою студию, лучше выбрать то, что удобнее тебе. Соберу тебе новый компьютер, делов-то.

— Ого… С чего это ты такой добрый?

Молчание. Раз, два, три.

— Потому что ты мне нравишься.

Сорвалось. Он не планировал этого, но просто выпалил.

После едва слышного вздоха Юн Соволь, Лео поставил точку:

— Потому что ты мне нравишься, Юн Соволь.

http://tl.rulate.ru/book/168753/11755797