Есть ли на свете люди счастливее новобрачных, собирающихся в свадебное путешествие?

Радость от недавнего брака с любимым человеком — это само собой разумеющееся. Но, кроме того, это еще и официальная возможность взять на работе долгожданный отпуск на неделю и более, а также шанс позволить себе определенную роскошь, исходя из обстоятельств каждой пары.

Если в планах — ночь в городском отеле и последующий вылет на Мальдивы, то возбуждение первой брачной ночи должно быть на пределе.

Однако ни на лице Суджин, которая только что вошла в номер и начала распаковывать вещи, ни на лице молодого мужа Ли Гана не было и тени этого возбуждения.

Они вели себя спокойно и осторожно. В атмосфере чувствовалось не стремление подтвердить взаимную привязанность, а скорее желание не пораниться о лезвия, которые каждый из них прятал за пазухой.

Пока они разбирали вещи, Суджин внезапно замерла.

— Есть кое-что, о чем я не успела спросить.

Лицо Кана помрачнело.

«Разве мы не договорились больше не поднимать эту тему?» — читалось в его взгляде, но Суджин, не обращая внимания, продолжила:

— Как быть с новостью, которую я видела? Тогда вы сами показали мне ту статью. Я отчетливо видела в ней имя и возраст брата Ханхэ.

Кан тяжело вздохнул и посмотрел Суджин в глаза.

— Да. Ты права. Я показал тебе статью. И эту статью сфабриковал я.

Кан перестал скрывать правду и признался во всем открыто.

— Что вы сказали?

— Я попросил репортера одной провинциальной интернет-газеты вписать туда имя Ханхэ.

— Ха... Как вы могли такое сделать?

— Я настолько сильно хотел тебя.

То, что Кан солгал и пошел на недопустимый подкуп — факт, но...

— Помнишь, Суджин?

Его искренность и отчаяние, с которым он сейчас смотрел на нее, тоже были настоящими.

— Тот день, давным-давно. Когда мы с Ханхэ соревновались в плавании. Ты ведь думаешь, что я безрассудно заплыл так далеко только ради того, чтобы победить его?

— Разве нет? Вы всегда хотели превзойти брата Ханхэ. И в плавании, и во всем остальном.

— Нет. Я заплыл так далеко, потому что хотел умереть.

Сердце Суджин екнуло. Хотел умереть? Вы?

— Почему?

— Было много мучительных вещей. Проблемы с отцом были особенно тяжелыми. В общем, я заплыл гораздо дальше, чем позволяли мои силы, потерял сознание... и думал, что умер. Но когда я открыл глаза, передо мной было твое лицо. Я чувствовал твои губы.

Суджин тоже отчетливо помнила тот день. Ведь спасти кого-то, делая искусственное дыхание — случай не рядовой. Особенно если этот человек становится твоим мужем.

— Говорят, птица, вылупившись из яйца, всю жизнь считает матерью того, кого увидела первым. В тот момент я чувствовал то же самое. Я родился заново... и решил, что смыслом моей новой жизни будешь ты.

В его глазах, печальных, как у птенца, жаждущего любви матери, заблестели слезы.

— Сказать, что Ханхэ погиб... Я все равно думал, что он не вернется, и хотел, чтобы тебе стало легче. Я хотел полностью стереть его из твоего сердца.

— Ложь остается ложью, вы обманули меня...

— Да. Прости, что обманул. Чтобы заполучить тебя, ту, что дороже мне жизни, я зашел слишком далеко и совершил ошибку. Как я и обещал раньше, такого больше не повторится.

Суджин с тяжелым вздохом выдохнула весь воздух из легких и сделала новый вдох.

— Я поняла.

— Ты устала?

Голос Кана был мягким, как ночной воздух в июне.

В этой мягкости слышалось желание прекратить противостояние и провести оставшийся медовый месяц в гармонии.

Суджин не была настолько бесчувственной, чтобы не уловить этот посыл.

Однако сам факт того, что он обманул ее в вопросе жизни и смерти не кого-то другого, а брата Ханхэ, был настолько возмутительным, что примирение давалось ей с трудом.

В душе ей хотелось кричать, чтобы он вернул ей потерянное время, но в то же время она понимала, что нельзя провести всю первую брачную ночь в гневе. Едва сдерживая ярость, она ответила:

— Более-менее.

— Хорошо. Ты потрудилась на славу. Должно быть, из-за моих родственников ты разнервничалась еще больше.

— Ну, все они выросли в другой среде, отличной от моей.

Свои истинные чувства по отношению к родне мужа она уже высказала ранее: они не казались ей нормальными людьми.

Продолжать злословить в адрес родственников в первую брачную ночь было неловко, поэтому она вовремя замолчала.

Кан кивнул с таким видом, будто понимал все ее чувства.

— Моя женушка такая добрая.

Его ладони коснулись щек Суджин.

Прикосновение, которое еще вчера казалось ей привычным, теперь заставило ее вздрогнуть, словно от внезапного холода в зимний день.

Сколько раз он вот так касался ее лица? Сотни? Тысячи? Почему же теперь ощущения стали другими?

Она едва не оттолкнула руку мужа.

— Попрошу тебя об одном.

— Говорите.

— Можешь снова общаться со мной просто, как раньше? Мне не нравится, что между супругами сохраняется эта вежливая форма, я чувствую дистанцию.

— Я же говорила. Это приказ отца. Вы и сами это слышали.

— Давай не будем об этом, наедине давай общаться неформально.

— Я не хочу ошибиться и снова получить выговор.

На самом деле причина была не в этом. Суджин считала это своим пассивным наказанием. Она хотела сохранять дистанцию в отместку за ложь о смерти брата Ханхэ. И решила пойти еще дальше:

— Если вам так не нравится, скажите об этом отцу. Спросите, кто в наше время использует вежливую форму общения между супругами, у которых почти нет разницы в возрасте.

Восстать против отца... Какой бы мелочью это ни казалось, это было то, на что он никогда бы не решился.

Как она и ожидала, он лишь стиснул зубы, завершая спор об обращениях.

Он нежно поцеловал Суджин в лоб. Это прикосновение, которое раньше всегда казалось теплым, за один день стало холодным.

— Я пойду в душ.

Эти короткие слова прозвучали еще холоднее, чем его руки или поцелуй.

Слова молодого мужа о том, что он идет в душ, означали только одно...

Суджин тихо вздохнула и села за стол. Чтобы не погружаться снова в запутанные мысли, она решила закончить разбор вещей.

Конверт с деньгами, полученный от отца во время церемонии пхэбэк, так и лежал нераспечатанным. Впервые она заглянула в него — он был настолько пухлым, что казалось, там не менее сотни купюр по пятьдесят тысяч вон.

— Ох...

От удивления у Суджин невольно вырвался возглас.

Купюры, до отказа набившие конверт, были не по пятьдесят тысяч. Там лежало сто синеватых чеков достоинством в один миллион вон каждый.

Она вспомнила слова отца, когда он вручал конверт:

«Купите себе чего-нибудь вкусного в поездке».

Чего-нибудь вкусного? На сто миллионов?

В тот же миг в ее ушах зазвучали его несправедливые наставления:

«У тебя две задачи: произвести на свет здоровое потомство и сделать так, чтобы муж не отвлекался на домашние дела. Поняла? В связи с этим с этого момента обращайся к мужу уважительно».

Это были старомодные поучения, и тогда Суджин, желая, чтобы пхэбэк поскорее закончился, просто согласилась.

Но теперь, видя чересчур щедрые карманные деньги на медовый месяц, она ощутила необъяснимое чувство стыда.

«Вы хотели показать величие семьи чеболей? Раз я даю тебе сколько угодно денег, роди мне сына, который продолжит род... В этом мое единственное предназначение в вашем доме? Так, что ли?»

Как она и говорила Кану, этот брак не был союзом по любви к его семье.

Это было решение провести остаток жизни с человеком, который был единственным, кто остался рядом с ней, когда все остальные ушли.

Но, как оказалось, это было не так.

«Брат Ханхэ не бросал меня. Он ждал меня. Четырнадцать лет...»

— А-ах.

Она запустила пальцы в свои густые волосы.

Послышался шум воды — Кан принимал душ. Когда этот шум прекратится... когда прекратится...

«Не могу. Я просто не могу этого сделать».

— Вы в порядке?

Выйдя из такси, Соволь взяла Ханхэ под руку и зашагала вперед.

Он лишь бессмысленно улыбался и молчал. Хорошо хоть, что он все еще мог передвигать ногами, пусть и пошатываясь. Если бы он был пьян настолько, что не мог идти, они бы сюда и не добрались.

— Оппа, ты еще не пришел в себя? Я не знала, где ты живешь, поэтому привела тебя к себе.

— Простите, госпожа третий помощник капитана. Простите...

Извиняясь, Ханхэ то и дело хихикал.

Соволь не могла корить его за то, что он так сильно напился. Ведь именно она подбивала его пить до победного, говоря, что сегодня он может выплакаться сполна.

— Эх. И что мне с тобой делать?

Соволь тяжело вздыхала, продолжая идти.

— Только не пойми неправильно. Я напоила тебя не для того, чтобы воспользоваться моментом.

— Простите, госпожа третий помощник. Простите...

На любой вопрос — одна и та же реакция. Соволь знала, что он ничего не вспомнит, но все же хотела прояснить ситуацию заранее.

— Если бы ты только сказал свой адрес, я бы доставила тебя домой в целости и сохранности. Сейчас у меня просто нет другого выхода.

— Простите...

— Ну, тебе и правда стоит извиниться. Ух, какой тяжелый.

Поддерживая Ханхэ, Соволь вошла в здание с однокомнатными квартирами.

— Если придешь в себя прямо сейчас — скажи. Я вызову такси и отправлю тебя домой.

Соволь говорила это совершенно искренне.

— Я не из тех девушек, что приводят пьяных мужчин в свой дом, понимаешь?

— Простите...

Пока они поднимались в лифте, сердце Соволь внезапно забилось чаще.

Она привела его к себе, потому что не было иного выхода... Но что теперь? Неужели нам придется спать вместе?

Люди, уходящие в дальнее плавание, обычно проводят в море по нескольку месяцев, а на суше живут около месяца, и этот цикл повторяется. Поэтому мало кто держит постоянное жилье, которое месяцами пустует.

У каждого моряка был свой способ обустройства на берегу. Соволь, к примеру, хранила минимум вещей на платном складе, а на период пребывания в Сеуле снимала жилье на месяц или два.

Это место было как раз из таких. Кроме одной односпальной кровати, здесь не было места, чтобы постелить что-то еще, да и лишнего одеяла не водилось.

— Фух. Не знаю. Может, лучше было пойти в мотель? Будь что будет.

В комнате, которая и для нее одной была тесноватой, рослый Ханхэ казался просто огромным — казалось, он занял собой все пространство.

— Вот здесь я живу.

— Простите, госпожа третий помощник...

Должно быть, почувствовав облегчение от того, что он наконец в помещении, Ханхэ, который едва держался на ногах, рухнул на кровать.

— Хотите умыться? Я принесу вам хотя бы зубную щетку. Подождите минутку.

Соволь зашла в ванную, выдавила пасту на одноразовую щетку и вышла.

— Вот...

Надо же. Не прошло и десяти секунд, а Ханхэ уже спал без задних ног.

«М-да... Ну, ничего не поделаешь. От того, что один раз ляжешь спать не умывшись, мир не рухнет... Но вот спать вдвоем на этой кровати — это уже проблема».

Матрас размера «сингл» действительно предназначался только для одного человека, и Ханхэ занимал его почти целиком.

«Ай, не знаю. Сначала...»

Соволь приняла душ и переоделась в удобную домашнюю одежду.

Обычное дело, но от осознания того, что в комнате на кровати лежит мужчина, у нее возникло странное, волнующее чувство.

Хотя, конечно, Ханхэ спал мертвым сном.

Итак, было два способа пережить эту ночь.

Первый — не спать вовсе, просидев на полу. Второй — лечь на бок, прижавшись к Ханхэ.

Соволь решила держаться, сколько сможет, и села на пол, прислонившись спиной к матрасу.

Тяжелое дыхание Ханхэ ритмично повторялось, напоминая шум прибоя.

«Какая странная судьба. Встретить в открытом море человека, на которого в детстве смотрела как на кумира, и вот так проводить ночь в одной комнате».

Она вспомнила свое дерзкое желание, которое загадала, стоя рядом с Ханхэ и глядя на метеоритный дождь.

«Пусть у меня все сложится с этим мужчиной».

Станет ли эта ночь, эта особенная ночь, началом исполнения ее желания?

Она повернула голову и стала наблюдать за спящим Ханхэ.

Горькие истории, которые он поведал ей за выпивкой, все еще звучали в ее ушах.

Его закончившаяся история любви разбивала сердце, но с ее точки зрения это был шанс.

Разве нет такой песни? Что старая любовь забывается с приходом новой.

Она осторожно коснулась щеки Ханхэ.

«Смогу ли я стать твоей новой любовью?»

«Я хочу подарить улыбку твоим глазам, в которых все еще стоят слезы».

«Хочу обнять тебя, когда ты дрожишь, словно раненый зверь».

Но тут же ей стало неловко: как ни крути, для мужчины это был первый день после тяжелого разрыва, а она уже вовсю строила планы.

— Спи. Сегодня ни о чем не думай. Теперь все закончилось.

Она ласково погладила Ханхэ по крепкому плечу. Рука, коснувшаяся его тела, не хотела отстраняться. Но как только она собралась погладить его по волосам...

— А, что я творю! Юн Соволь, ты с ума сошла?

Она отдернула руку. Нельзя трогать человека без его согласия.

Она отвела взгляд от Ханхэ и достала телефон. Не спеша просмотрела фотографии, сделанные сегодня во время посиделок.

Мясо, которое они ели вместе, пустые бутылки и совместное селфи.

На фото они прижались друг к другу лицами и оба лучезарно улыбались — точь-в-точь влюбленная парочка.

«А мы неплохо смотримся вместе».

Улыбка сама собой появилась на ее лице. Она загрузила фото в Инстаграм.

нашкорабль #красавчикматрос #грустныйдень #хорошийдень #конец #начало #вместе

Внимательные люди инстинктивно чувствуют возможности.

С тех пор как Ханхэ ушел в море, Кан время от времени проверял его активность в соцсетях. На всякий случай, опасаясь, что тот может связаться с Суджин через интернет.

Все вокруг создавали аккаунты в Твиттере или Фейсбуке, но Ханхэ более десяти лет не проявлял никакой активности. Даже его блог, созданный в старшей школе, заглох после того, как он стал моряком.

И вдруг, год назад, Ханхэ завел Инстаграм. В его подписках было лишь несколько человек, которых можно было пересчитать по пальцам, и одной из них была Соволь.

Похоже, они были коллегами по кораблю: на фото они часто были вместе, а судя по снимкам из отпусков, они были довольно близки.

На всякий случай Кан запомнил ее профиль...

Вспомнив о Ханхэ, который заявлялся на свадьбу, Кан решил проверить, не выложил ли он чего сегодня, и мимоходом заглянул в профиль Соволь.

Увидев фото, опубликованное совсем недавно, Кан удивленно вскинул брови.

«Как мило. Прижались друг к другу... Выглядят как пара, не так ли?»

В голову ему пришла отличная идея.

Когда Суджин вышла из ванной в халате, он как бы невзначай бросил:

— А... так эта женщина — девушка брата Ханхэ.

Как он и ожидал, Суджин тут же насторожилась.

— Что вы сказали?

— Ах, девушка брата Ханхэ. Случайно наткнулся на ее Инстаграм, она только что выложила их совместное фото.

Суджин с застывшим лицом подошла к нему, и Кан, протягивая ей телефон, добавил:

— Миленькая, правда?

Зрачки Суджин задрожали.

— Наверное, они вместе плавают. Кажется, они подходят друг другу, да? Поскольку брат тоже пришел на нашу свадьбу, мы обязательно должны поздравить их, когда они решат пожениться.

Она не могла вымолвить ни слова и лишь кивнула.

Все то время, пока она была в душе, она мучилась. Как ей быть, если с первого же дня брака она поняла, что не может простить мужа?

«Не зная, что я обманута, брат Ханхэ ждал меня. Целых четырнадцать лет».

Но, как оказалось, это было лишь ее заблуждением.

Она видела это сейчас своими глазами.

Брат Ханхэ стоит в обнимку с жизнерадостной девушкой, похожей на участницу поп-группы. Судя по одежде, фото сделано сегодня...

«Значит, заглянув на мою свадьбу, он отправился на свидание. Они выглядят такими счастливыми. Они подходят друг другу».

Под фото тянулась вереница хэштегов, но потрясенная Суджин едва различала их.

У нее закружилась голова. Сначала она почувствовала себя преданной, но быстро пришла в себя.

«Брат Ханхэ никогда не говорил, что ждет меня. Это я так чувствовала. Все это было лишь моим воображением».

Она была уверена, что его глаза говорили об этом... Какое глупое и постыдное заблуждение!

А значит, он вовсе не предавал ее.

«О чем я только думала? Ха...»

Реальность такова: брат Ханхэ счастлив со своей очаровательной девушкой. А значит...

«Брат. Я рада, что ты выглядишь счастливым. Да, этого достаточно. Лишь бы ты был счастлив».

Суджин молча смотрела на фото.

Глядя на нее, Кан подошел и тихо обнял ее.

Это прикосновение вызвало у Суджин иную реакцию. Он тянулся к ней с лаской, но все, что она чувствовала, — это отвращение.

— Наш медовый месяц только начинается. Брат Ханхэ начал новую жизнь, давай и мы построим нашу общую новую жизнь. Я буду стараться еще сильнее.

«Раз извинился, значит, все улажено? Значит, мы должны провести первую ночь так, будто ничего не случилось?»

— Подождите.

Суджин оттолкнула его.

Ей хотелось сказать многое.

«Если та новая жизнь, о которой вы говорите, — это жизнь, где я должна беспрекословно терпеть абсурдные порядки вашей семьи, я не приму ее».

«Точно так же, как я не могу принять этот чертов момент, когда вы, исказив мою жизнь чудовищной ложью, считаете, что одного извинения достаточно».

Кан, почувствовав неладное, замер в ожидании ее слов.

Даже находясь в плавании, он часто видел Суджин во сне.

Несколько раз это были даже откровенные сны, о которых неловко говорить вслух, и сегодня было так же.

Действие происходило в свадебном зале. Ханхэ — жених, она — невеста.

После церемонии под поздравления гостей обстановка внезапно сменилась маленьким отелем в чужой стране.

Стены и крыша были ослепительно белыми, а небо за маленьким окном — таким ярко-синим, что, казалось, можно ослепнуть.

Место напоминало Средиземноморье. Может, остров Санторини в Греции?

Неважно. Какая разница где, если она рядом.

Шторы на окнах колыхались от легкого бриза.

Они лежали на мягкой постели с белоснежными простынями и ласкали друг друга.

— Я люблю тебя.

Слова, которые хотелось повторять снова и снова. «Я люблю тебя».

Даже во сне его желание обнять ее было настолько сильным, что ощущения казались пугающе реальными.

Это был опыт, где сон и реальность переплелись воедино.

Поцелуи, тепло тел, даримое друг другу...

http://tl.rulate.ru/book/168753/11755789