«Нельзя! Как ты можешь говорить о поездке в такое место!»

Вид стонущего пожилого мужчины был поистине жалким, но Лусифелла уже в какой-то мере привыкла к этому лицу.

«Костюм для верховой езды! Никаких костюмов для верховой езды, Луси!»

Говорили, что консерваторы терпеть не могут женщин в одежде для верховой езды, и, похоже, граф был именно таким человеком.

Лусифелла столкнулась с неожиданным препятствием. Если граф не даст разрешения, она не сможет посетить конный выезд. Ей нужно было во что бы то ни стало убедить его.

«К тому же, верховая езда опасна. Как ты собираешься ездить верхом? Ты ведь даже в седле держаться не умеешь!»

«Я умею, отец».

От слов Лусифеллы лицо графа исказилось в недоумении.

«Когда ты успела научиться, Луси? Я ведь тебя никогда не учил».

В глазах графа читалось замешательство. У Лусифеллы от этого сердце ушло в пятки.

Разве её не учили? В прошлый раз, когда они убегали от нападавших в поместье, конем правила она, а не Мэтси.

«Когда за нами гнались налётчики, я сама правила конем!» — нарочито дерзко ответила Лусифелла, проверяя его реакцию.

«Тогда была критическая ситуация, вот и получилось. Ты что, думаешь, тебе всегда будет так везти?»

«Фух, пронесло», — облегченно вздохнула Лусифелла про себя.

Граф, видимо, решил, что Лусифелле просто повезло в тот раз.

«Если Его Светлость герцог присмотрит за мной, я справлюсь!»

Эти слова заставили графа замолчать. Если за ней присмотрит рыцарь среди рыцарей, то какая тут может быть опасность?

«И всё же, костюм...»

«А что не так с костюмом для верховой езды? Мужчины ведь носят то же самое».

Граф лишь кряхтел в ответ. Ему явно было нечего возразить на слова Лусифеллы. Спустя долгое время он наконец заговорил:

«Так значит, герцог Хайнт дал свое согласие?»

Лусифелла надула губы. «Согласие». Слово, которое изрядно задевало её гордость.

«Я как раз собираюсь его получить. Он согласится».

«...»

Граф молча всматривался в недовольное лицо Лусифеллы. Она выглядела неохотной, и это выражение лица не укрылось от глаз графа Айдина.

«Луси, герцог хорошо к тебе относится?»

Лусифелла подняла голову и посмотрела на графа Айдина.

Увидев его, она почему-то испытала странное чувство. Его лицо выражало нечто большее, чем просто отеческую заботу. Это была интуиция Эстель.

«Он хорошо ко мне относится. Вполне».

«...Вот как».

Граф Айдин кивнул. Несмотря на то странное ощущение, он согласился удивительно быстро. Но стоило Лусифелле расслабиться, как он добавил:

«Луси, ты ведь ничего от меня не скрываешь?»

От этих слов её сердце бешено заколотилось.

Скрываю? Что именно? Неужели он что-то заметил?

Граф серьезно смотрел ей прямо в глаза. Он пытался прочесть выражение её лица!

Она постаралась взять себя в руки и ответила с самым невозмутимым видом:

«Ничего такого».

Граф кивнул с двусмысленным выражением.

Что это сейчас было? Он определенно прощупывал почву.

Лусифелла задумалась, почему он задал этот вопрос. Неужели он понял, что в теле его дочери теперь находится другая душа?

«Если герцог Хайнт сам заберет тебя, то как я могу препятствовать? Только, если что-то случится, обязательно скажи папе».

Граф с улыбкой нежно погладил Лусифеллу по голове. Глядя на него, она успокоилась. По крайней мере, он не подозревал саму личность Лусифеллы.

«Обещаешь?»

Лусифелла кивнула. Её лицо смягчилось от теплого прикосновения к голове.

Подобные жесты всё ещё были ей в новинку, но, возможно, из-за чувств, оставшихся в сердце настоящей Лусифеллы, она не испытывала сильного отторжения.

Ей хотелось, чтобы он всегда оставался хорошим отцом.

Даже если он никогда не узнает, что его настоящая дочь уже давно исчезла.

Лусифелла улыбнулась, надеясь на это.

«...Это ещё что такое?»

Лусифелла нахмурилась, глядя на ответ. На письме, запечатанном гербом со львом, определенно стоял знак рода Хайнт.

В глаза бросился твердый, уверенный почерк. Письмо источало дорогой аромат. С виду оно было идеальным.

Но причиной её недоумения было само содержание.

— Раз ты просишь об одолжении, разве не стоит проявить искренность и нанести визит лично, вместо того чтобы присылать одну строчку? Мне хочется тебе отказать.

Она яростно заскрежетала зубами.

«Ох и наглец же он...»

Как каждое слово, каждая буква могут быть настолько раздражающими? Если хочешь отказать — отказывай, к чему эти двусмысленные фразы вроде «хочется отказать»?!

Лусифелла мигом растерла в прах все те крупицы симпатии, которые начала испытывать к Зеду.

«Что говорит Ваша Светлость герцог?» — невинно спросила Роиза.

Лусифелла, скрипнув зубами, ответила:

«Говорит, чтобы я пришла лично и униженно его умоляла».

В письме всё было написано не так грубо, но в глазах Лусифеллы это выглядело именно так.

Роиза склонила голову набок, а затем лучезарно улыбнулась:

«Должно быть, он просто соскучился по вам, госпожа».

Услышав это, Лусифелла едва не взорвалась от гнева.

«Не неси чепухи! Как вообще можно истолковать это предложение в таком позитивном ключе?!»

Этот тип просто хочет увидеть, как она будет перед ним лебезить!

Лусифелла нахмурилась. Ну конечно, чего ещё от него ждать. Он никогда не был просто добрым и милым человеком.

Она уже готова была выругаться, но подавила этот порыв нечеловеческим усилием воли.

Всё из-за строгих наставлений Клоренс и мадам Эрен, которые запретили ей ругаться даже наедине с собой. Вместо этого она сжала кулаки. Письмо в её руке слегка помялось.

«Может, просто сдаться?»

Но на конном выезде должен был быть не кто-нибудь, а сам конь тракененской породы.

Лусифелла прикусила губу и оперлась локтями о стол.

Эстель лишь однажды видела тракененскую породу в Эрше.

Тот конь был подарком нынешнего императора Янсгара последнему королю Аренту в знак примирения. Блестящая шерсть, развевающаяся, словно на картине, грива, совершенное мускулистое тело, будто высеченное из камня.

Этот конь полностью оправдывал свое звание «божественного скакуна». В то время Эстель лишь сглатывала слюну, глядя на него, ведь она не могла попросить принца дать ей прокатиться.

«Хотелось бы хотя бы коснуться его».

Насколько же он быстрый? Каково это — сидеть на его спине?

Говорили, что их трудно приручить, но если получится, они становятся невероятно умными. Из-за их размеров, значительно превосходящих других лошадей, обзор из седла становится совсем иным, и ей было ужасно любопытно узнать, каково это.

«И ради этого я должна потакать капризам этого несносного типа?»

Лусифелла мучилась в сомнениях.

«Э-э, госпожа. Вы будете писать ответ?» — осторожно спросил гонец, ставший свидетелем её праведного гнева. Лусифелла взглянула на зажатое в руке письмо. Ярость вспыхнула с новой силой.

«Нет».

Она сердито процедила:

«Я не поеду! Слишком это мерзко, не поеду».

Фыркнув, Лусифелла бросила письмо на стол и отвернулась.

«Ваша Светлость?»

Зед подпер подбородок рукой и смотрел в окно. По его лицу, на котором читалось явное недовольство, Бернард понял, что сегодняшний день будет непростым.

Герцог хмурился.

«Значит, и сегодня ответа не было?»

«Так точно».

Весна была уже на пороге, до конного выезда оставалось меньше десяти дней. Тем не менее, он так и не отправил подтверждение об участии, втайне ожидая её.

«Да уж, похоже, ей чертовски не хочется ехать».

При этих словах уголки губ Зеда приподнялись. Однако Бернард заметил, что тот снова нервно постукивает пальцами по столу. Это была привычка Зеда, проявлявшаяся в моменты тревоги.

«Спрошу ещё раз. Когда леди Айдин получила письмо, она ведь действительно сказала, что "не поедет, потому что это мерзко"?»

Бернард втайне вздохнул, считая, сколько раз ему уже задали этот вопрос, но всё же кивнул.

Гонец вернулся от леди Айдин с пустыми руками.

Разгневанный Зед велел гонцу в подробностях передать её реакцию, и тот, будучи излишне честным, выложил всё как на духу.

По словам гонца, стоило леди Айдин прочесть письмо, как она пришла в ярость и закричала: «Не поеду! Слишком это мерзко, не поеду!»

Разумеется, в тот момент лицо Зеда исказилось от гнева.

Вспоминая, как в тот день из-за ярости герцога в поместье было объявлено чрезвычайное положение, Бернард покачал головой.

Стук пальцев Зеда по столу замедлился и затих. Затем он издал тихий вздох и едва слышно пробормотал:

«И зачем я только это сделал?»

«Простите?»

Бернард округлил глаза. Что вообще происходит с этим человеком?! Он ожидал очередной вспышки раздражения, но тот, казалось, раскаивался.

«Бернард, неужели фраза в том письме была настолько "мерзкой", что отбила всякое желание ехать?»

В голосе, который при упоминании слова «мерзко» обычно наливался гневом, теперь чувствовалась полная апатия.

«Ну, дело в том, что...»

Глядя на полное печали лицо Зеда, Бернард почувствовал, что видит его истинные чувства. Может быть, на самом деле он испытывал не гнев, а сожаление?

Однако проблема заключалась в том, что Бернард вовсе не горел желанием знать об «истинных чувствах» своего господина или видеть его «настоящее лицо».

«Эх».

Когда Зед в очередной раз вздохнул, Бернард пришел в ужас от внезапного осознания.

Получается, его господин всё это время злился не на само слово «мерзко», а просто сходил с ума от обиды, потому что леди Айдин его проигнорировала?

Этот человек определенно лишился рассудка. А ведь раньше он всегда был так рассудителен в делах сердечных.

Бернард начал не на шутку беспокоиться.

Тем временем, в отличие от Бернарда, голова Зеда была забита терзаниями.

— В Доме Поэр устраивают конный выезд, ты можешь меня туда взять?

Она не подавала вестей целую вечность, и вот, наконец, прислала эту просьбу. Если бы она пришла лично, он бы, несомненно, с радостью согласился. Но всё, что он получил — это одну строчку. Всего лишь одну.

В тот момент он задумался об их отношениях. Прежде всего, Зед уже открыто признал для себя, что Лусифелла для него значит больше, чем кто-либо другой.

Но считала ли Лусифелла Зеда кем-то особенным? Вовсе нет. Если говорить точнее, её отношение к нему сменилось с «неприятного типа» на просто «человека».

Он понимал, что такие чувства естественны, учитывая, что их помолвка свалилась на них как снег на голову, но всё же это было слишком.

Лусифелла была к нему пугающе равнодушна. При том, что он вовсе не был лишен обаяния!

Он прекрасно знал, что его внешность и статус притягивают людей.

Если подумать, он всегда первым шел ей навстречу или искал встречи с ней. Она же ни разу не проявила инициативу.

Зед чувствовал разочарование в этих отношениях. И в самом себе, постоянно анализирующем свою привлекательность. К тому же Лусифелла, похоже, была уверена, что он сразу даст согласие.

Эти непривычные эмоции и взорвались в нем в тот момент, когда он увидел её записку. Минутная вспышка гнева и ущемленная гордость привели к такому результату.

Зед решил, что будет заботиться о ней, зная о её нелегком прошлом, но в итоге сам же грубо отверг её первую просьбу.

И это при том, что она сама первой сделала шаг к нему.

Зед никак не мог признать, что повел себя по-детски. Он должен был быть великодушным и сохранять спокойствие.

Ему было двадцать семь, а Лусифелле — двадцать. Если подумать, зачем он так вспылил из-за эмоций по отношению к своей юной невесте? Такое ведь случается.

Более того, нынешняя Лусифелла только начала обзаводиться друзьями и учиться общению с людьми. Ему следовало бы поддержать её в светской жизни.

Последняя фраза его собственного письма до сих пор не давала ему покоя. Если хотел отказать — отказал бы, но что за фраза «хочется отказать»? Даже ребенок бы так не написал.

На её месте он и сам бы сказал, что ехать «мерзко».

Вспоминая свое письмо, Зед начал понимать чувства Лусифеллы.

Он почти никогда не жалел о содеянном, но в последнее время сожаления преследовали его.

«Зачем я только...»

Если бы он тогда согласился на её просьбу, возможно, сейчас они бы вместе выбирали костюм для верховой езды в центре города.

У него появилось бы ещё несколько поводов для встреч, а неприятный осадок и сомнения в собственных чувствах сошли бы на нет.

Нет, если она впервые сама написала письмо, значит, ей действительно очень хотелось поехать. Может, стоит написать ей сейчас?

Но было уже поздно. К тому же, если он попытается всё исправить сейчас, то будет выглядеть ещё более странным.

«Проклятье».

Он никогда не жаждал чьего-то внимания, за исключением своих родителей в далеком детстве.

Узнав правду о родителях, он перестал надеяться стать для кого-то особенным. Даже заводя отношения с женщинами, он этого не искал. И даже когда ему изменяли, он чувствовал лишь брезгливость, но не обиду.

Так почему же Лусифелла стала исключением? Ощущение было таким же паршивым, но её безразличие, казалось, ранило его в самое сердце.

И какие у неё вообще есть достоинства? Да, характер у неё странный, хоть и прямолинейный. Да, у неё прекрасное лицо, от которого невозможно отвести взгляд, а глаза сияют, словно звезды, и она удивительно красива, когда улыбается... Но в остальном — ничего особенного.

Они жили в одной столице, но он не видел её уже довольно давно. И, возможно, в будущем встретиться с ней станет ещё труднее. Ведь для Зеда Лусифелла теперь стала девушкой, которой он глубоко неприятен.

На самом деле Лусифелла не считала самого Зеда мерзким, но он настолько увяз в сожалениях, что начал мыслить крайностями.

«Но уже слишком поздно что-то менять».

— безнадежно пробормотал он. Если он попытается загладить вину сейчас, то прослывет человеком с вечно меняющимся настроением. Его это беспокоило, но что поделать? Придется ждать следующего шанса.

Он попытался усмирить бушующие в нем чувства.

Предаваясь раскаянию, он в какой-то мере смог разобраться в своих душевных метаниях. Лусифелла была особенной, и он даже задумывался о том, как называются эти чувства.

Тем не менее, Зед отказывался признавать это.

Он чувствовал некое смутное отторжение к самому определению этого чувства.

Покачав головой, он решил не давать определений своим эмоциям, а сосредоточиться на том, как вести себя с Лусифеллой.

Сейчас ему нужно было решить, отправлять сегодня ответ о посещении конного выезда или нет.

На такие крупные мероприятия правилом хорошего тона считалось отвечать минимум за десять дней.

Однако проблема заключалась в том, что он всё ещё колебался, стоит ли брать в руки перо.

Может, всё-таки стоит самому поехать к Лусифелле и предложить ей отправиться вместе?

Ему хотелось откровенно поговорить о своих чувствах с Бернардом, стоявшим рядом, но он вспомнил, что Бернард был закоренелым холостяком. От него помощи не дождешься.

Зед нахмурился и со вздохом покачал головой, гадая, почему вокруг него одни такие люди.

Решение было принято.

Для начала нужно было отправить графу Поэру письмо с отказом.

Зед и сам был не прочь посетить конный выезд, но понимал, что там он будет лишь снова и снова прокручивать в голове упущенную возможность и собственное малодушие.

Он уже занес перо над бумагой, собираясь писать.

В этот момент раздался стук в дверь. Слуга вбежал в кабинет, тяжело дыша; его аккуратная прическа слегка растрепалась.

«В чём дело?» — спросил Бернард.

Слуга поспешно ответил:

«Ваша Светлость, прибыла леди Айдин».

Зед невольно вскочил со стула.

Перо, которое он держал, было небрежно брошено на стол, и чернила, капая с кончика, начали медленно расплываться по бумаге.

dark

http://tl.rulate.ru/book/168731/13828743