Готовый перевод Gwanghwa: Pluck the Tyrant's Flower / Кванхва: Сорви цветок тирана: Глава 15: Жестокость (1)

— Похоже, вы весьма удивлены.

Он, сидевший напротив Кюён за столом с закусками, заговорил тоном, в котором сквозило явное недовольство.

— Не ожидала вашего прихода, — честно ответила Кюён.

На самом деле она до сих пор не могла поверить в происходящее. Сегодня был день их Хапбан (ритуала брачной ночи). Однако Он никогда не посещал Кюён в такие дни, а теперь, когда появилась Сохе, которую он навещал ежедневно, она была твердо уверена, что он и подавно не переступит порог её покоев.

Даже в тот раз, когда он чудесным образом пришёл к ней, он был в беспамятстве от аромата опийного мака и лишь вонзил кинжал ей в сердце своими словами. Поэтому было вполне естественно ничего не ждать.

Но Он пришёл к Кюён.

Более того, он был в абсолютно здравом уме — не одурманен ни опийным маком, ни вином.

«Неужели королевская наложница первого ранга Сонбин что-то задумала?»

Как бы она ни размышляла, не верилось, что Он пришёл сюда по собственной воле. Пока она смотрела на него, её мысли лихорадочно сменяли одна другую.

— Королева знает? Знает, что когда она о чём-то раздумывает, это сразу отражается у неё на лице? — спросил Он, быстро осушив чарку.

— Сонбин молила меня. Она плакала, прося не приходить к ней в день Хапбан (ритуала брачной ночи) с Королевой, а отправиться к вам.

— ...

— Удивительно, не правда ли? Когда Главный государственный советник приходил ко мне и умолял провести ночь с Королевой, это вызывало лишь раздражение. Но когда Сонбин просила об этом со слезами на глазах, мне стало её просто жаль.

— ...

— Она так настойчиво просила не приходить к ней, а идти в Павильон Тонмёнджон, что я оказался здесь. Она так горько плакала, что я не мог на это смотреть.

Как Кюён и предполагала, за его визитом стояла Сохе.

— Я глубоко задумался над тем, почему Сонбин, плача, так отчаянно просила меня прийти к Королеве, — Он посмотрел на Кюён ставшим острым взглядом. — И знаете, я начал беспокоиться. Не мучает ли Королева Сонбин там, где я её не вижу?

— Ваше Величество. О чём вы...

— Говорят, вчера вы отправили Сонбин украшение? Сказали, что это в награду за то, что она хорошо служит мне.

— Да, отправила. Это мой долг — выразить признание за подобное.

— А не хотели ли вы просто надавить на неё своей властью? Показать, что вы — Королева, а она лишь наложница?

Кюён лишилась дара речи, глядя на него. Ей стало предельно ясно, зачем Сохе отправила Она сюда. Она хотела создать образ хрупкой наложницы, притесняемой из-за фаворитизма, и злой Королевы, мучающей её из ревности.

Он верил всему, что хотела внушить ему Сохе, и Кюён, вынужденной противостоять им обоим, оставалось лишь горько усмехнуться.

— Ваше Величество, вам не нужно беспокоиться о том, что я буду мучить Сонбин. Вы лучше любого другого знаете, что у меня не такой характер, и что я ни разу не мстила ни одной из женщин, которых вы приближали к себе.

Подавив подступившие чувства, Кюён спокойно продолжила:

— Поощрение наложницы, которая преданно служит Вашему Величеству — это естественная обязанность Королевы. Это моё дело.

— ...

— Как исполнение долга может быть демонстрацией силы? Я лишь выполняю свои обязанности, соответствующие моему положению.

Она дала себе слово не поддаваться эмоциям, но, видя, как Он всерьёз полагает, что она может обидеть Сохе, не могла не добавить это замечание.

— Тогда позвольте спросить одну вещь.

Он отодвинул стол с закусками, стоявший между ними, и резко притянул Кюён к себе. В мгновение ока расстояние между ними сократилось.

Пока в потрясённых глазах Кюён металось смятение, Он крепко сжал её подбородок. Его грубая хватка заставила её смотреть прямо ему в глаза.

— Вы действительно ни разу не ревновали Сонбин?

Его пылающий взгляд встретился с её бесконечно опустошёнными глазами. В голове Кюён промелькнули тысячи мыслей.

Ревность. Зависть. Разве ей было позволено испытывать подобные чувства?

С тех пор как появилась Сохе, Кюён окутывала не пламенная ревность к ней, а чувство тщетности и отвращения к самой себе.

Пустота от осознания того, что место, которое она с таким трудом защищала, может пошатнуться из-за одной наложницы. Презрение к себе за то, что она всё ещё не может отпустить мужчину, отдавшего сердце другой, и продолжает терзаться.

Она злилась на то, как Сохе коварно нападает на неё, но никогда не ревновала к ней как к женщине.

«Как смешно. Слышать такой вопрос».

Ей вдруг показалось нелепым, что она оказалась зажата в этой грубой хватке только ради того, чтобы выслушать вопрос о ревности к Сохе.

При вести о приходе Она её глаза расширились, а когда он переступил порог и сел напротив, сердце глупо затрепетало. Эти мгновения пронеслись перед глазами, вызывая ещё более горькую усмешку.

Она, как дурочка, надеялась на чудо, а их разговор в итоге свёлся к этому.

— Отвечайте. Я спрашиваю вас. Неужели вы и правда никогда не ревновали Сонбин?

Кюён посмотрела на него вконец измученным взглядом.

— Нет. Клянусь. Однако...

Её голос, твёрдый как никогда, дрогнул в конце.

— Я завидовала. Потому что я знаю, как ваша доброта может переполнять сердце.

Возможно, она была бы счастливее, если бы никогда не знала этой доброты. Тогда она могла бы просто ненавидеть его и не желать его любви.

Но Кюён не могла забыть то время, что Он подарил ей, и до сих пор оставалась запертой в тех воспоминаниях, не в силах выбраться.

— На этом всё.

При словах о том, что она бесконечно ему завидовала, зрачки Она неистово задрожали.

Мутная пелена, всегда застилавшая его взор, исчезла, и на миг снова показались те глаза «Великого принца Ёнсона», которые помнила Кюён.

Но это длилось лишь мгновение. Он отпустил её и тут же, вскочив с места, покинул покои.

Осталась лишь Кюён. С повлажневшими глазами она тихо прикрыла веки.

— Вызывает меня?

— Да, Мама (Ваше Величество). Государь приказал сопроводить Королеву к нему.

Когда рассвело и солнце уже было в зените, к Кюён пришёл один из евнухов, прислуживающих Ону.

Он крайне редко вызывал Кюён лично, а после вхождения Сохе во дворец такого не случалось ни разу.

Поэтому вполне естественно, что Кюён была в замешательстве и недоумении.

— Прямо сейчас?

— Да, Мама (Ваше Величество).

Кюён немедленно отправилась в официальный кабинет короля. После того как вчера Он в гневе покинул её, она опасалась новой ссоры, но выбора не было. Это был приказ супруга и одновременно приказ правителя. Она должна была повиноваться.

— Доложи о моём приходе.

— Входите так, Мама (Ваше Величество). Был приказ впустить вас сразу, как прибудете.

Распоряжение входить без доклада лишь усилило тревогу Кюён.

С большим волнением, чем обычно, она вошла в официальный кабинет короля.

— ...Ваше Величество?

Однако в кабинете было пусто. На месте, где должен был сидеть Он, никого не было.

— Ваше Величество. Королева прибыла.

Кюён прошла чуть дальше и позвала его громче.

Сердце бешено колотилось, хотя она просто стояла на месте. Дурное предчувствие не покидало её. Необычный вызов, пустая комната — всё это заставляло её нервничать.

— Ваше Величество!

Она позвала снова, но ответа не последовало. Даже евнухов и придворных дам, которые должны были охранять кабинет, не было видно. Вокруг царила тишина.

— Ва... — только она собралась сама поискать его, как заметила, что ширма слегка шевельнулась.

С замиранием сердца она уставилась на ширму и осторожно подошла ближе.

— Ах, Ваше Величество!

И в тот же миг голос, зовущий Она с придыханием, ударил Кюён по ушам.

Это была Сонбин.

Было слышно, как она поспешно зажала рот рукой, боясь лишнего звука, и как затаила дыхание. Было предельно ясно, что происходит за ширмой и чем там занят Он.

— ...

Руки Кюён, застывшей перед ширмой, задрожали. Неописуемое чувство захлестнуло её.

Она бесчисленное количество раз слышала, что Он обнимает другую женщину. Но это были лишь слухи, лишь догадки. Никогда прежде Он не заставлял её убеждаться в этом лично.

Она почувствовала жгучее унижение от того, что супруг, бросивший её вчера одну, пригласил её в свой кабинет лишь для того, чтобы она стала свидетельницей его близости с другой.

Она не знала, что сказать и что делать.

Собрав остатки воли, Кюён покинула официальный кабинет короля. Её шаги были быстрыми как никогда, и в каждом из них отражалась её боль.

— Мама (Ваше Величество), как же так... Королева! — Главный евнух, не понимавший сути происходящего, лишь растерянно звал её вслед.

Когда Кюён ушла и послышался звук закрываемой двери, Он, стоявший за ширмой, кивнул Хыку, находившемуся рядом.

— А-ах!

— Кха... пусти... пустите!

И тогда женщину и мужчину, которые предавались страсти с мешками на головах, грубо потащили прочь. Они были мокрыми от пота.

Теми, кто делил ложе, были вовсе не Он и Сохе.

Это были куртизанка с голосом, похожим на голос Сохе, и слуга из Панчхона.

— Неужели вам обязательно было заходить так далеко, Ваше Величество? — спросила Сохе, сидевшая рядом с Оном за ширмой.

В её лице, ставшем холодным и безжизненным, не осталось и следа от той кокетливой и весёлой особы, которую видели во дворце.

— Рана, которую она получила сегодня, никогда не заживёт.

Стоило Сохе добавить это, как Он снова взял свою традиционную курительную трубку и выпустил дым.

— Разве я сделал это не для того? Она не та женщина, что отступится от меня просто так.

Он смотрел на дым, поднимающийся к потолку, глазами, которые были пусты как никогда прежде.

До сих пор Он ни разу не впускал Сохе в своё сердце и не проводил с ней ночи.

Она была лишь тайным соглядатаем, внедрённым в окружение Главного государственного советника для слежки, и инструментом, который Он использовал, чтобы заставить Кюён отказаться от него.

Этим инструментом и была Сохе.

http://tl.rulate.ru/book/168708/13824490