Готовый перевод Flowers in the Mirror, Moon on the Water / Цветок в зеркале, луна на воде: Глава 20: Первый день в Ёнхане

Ёнджу, чьи руки были крепко схвачены служанками, вывели из склада и потащили в неизвестном направлении. Узкая тропа, зажатая между бесконечными высокими стенами, казалась предзнаменованием тех суровых испытаний, что ждали её впереди.

«Куда же они меня ведут?»

Зимнее небо, ставшее ещё более холодным после дождя, было чистым — ни единого облачка, которое могло бы послужить ориентиром. Лабиринт переулков петлял то влево, то вправо, и вскоре Ёнджу, окончательно потеряв чувство направления, в смятении огляделась по сторонам.

Но она уже давно сбилась с пути и могла лишь безвольно следовать туда, куда её вели.

«Неужели это и есть Ёнхан?..»

Место, откуда невозможно выйти живым. Жуткое пристанище, где беглецы, не в силах отыскать выход, словно под воздействием злых чар, сами возвращаются обратно к своим палачам.

«Значит, я оказалась здесь».

Ёнджу тяжело вздохнула, покорно переставляя ноги. Какую же великую обиду должна была таить в сердце вдовствующая императрица Лю в те далёкие времена, чтобы создать столь ужасающее место?

— Что ты плетешься, как дохлая муха?! — прикрикнула одна из дворцовых дев.

— Меня…

— Ого! Ишь, даже на разговоры силы есть? Заткнись и шагай!

Несмотря на окрик сангун, перед глазами Ёнджу против воли вставали видения: женщины с обритыми головами и колодками на шеях, которые целыми днями напролет толкли рис.

Неужели и меня в конце концов ждет та же участь, что и тех несчастных, заточенных в Ёнхане по приказу императрицы Лю? Неужели я лишусь глаз, ушей, рук и ног? Неужели я до самой смерти буду гнить в этой грязи?

— Послушайте, вы собираетесь просто убить меня? Или же со мной поступят так же, как с другими женщинами… как с другими?.. — Ёнджу не боялась смерти, но слова «человек-свинья» застряли у неё в горле. Смерть не обязательно должна быть красивой, но она может быть достойной. Раз уж ей суждено погибнуть, Ёнджу желала оставаться чистой до самого последнего вздоха.

— Всё ещё не пришла в себя? Если будешь вести себя здесь так же, как снаружи, ты и впрямь не жилец! — с этими словами сангун силой толкнула Ёнджу на колени прямо на разбитые камни мостовой. Резкая боль пронзила ноги, и Ёнджу невольно поморщилась.

— Ах…

Из груди вырвался непроизвольный стон — похоже, она расшибла колени, но сейчас было не время думать о таких мелочах.

— Ой-ой, неужели законная дочь принца Пхёнхэ настолько нетерпелива?

Ёнджу вскинула голову, приведенная в чувство полными злобы взглядами и насмешками, окружавшими её со всех сторон.

— Вы?.. — Она хотела спросить, кто этот человек, ответивший на её мысли столь язвительно, но слова замерли на её губах, а на лице отразилось замешательство.

Под козырьком полуразрушенного здания, на ветхом стуле, сидел старик с причудливо и нелепо раскрашенным лицом и хихикал, глядя на неё.

Вальяжно откинувшись на сломанную спинку стула, словно сам Яма, владыка преисподней, старик густо набелил морщинистое лицо. На щеках и губах алели пятна румян, а брови, выведенные дешевой тушью, напоминали синеватые горы, скорбно опущенные к вискам.

Мужчина это или женщина? И кто он вообще такой?..

— Неужели вы и есть Начальник Ёнхана?

Старик ничего не ответил. Он лишь хрипло смеялся, словно безумец, и бросал непонятные фразы стоящим рядом дворцовым слугам.

— Ха-ха, какая забавная девчонка! Очень забавная! И как только Его Величеству пришло в голову прислать мне такое сокровище!

Заметив при смехе выступающий кадык, Ёнджу поняла: перед ней мужчина, который перестал быть таковым — тхэгам. Разрешив это маленькое сомнение, она попыталась оценить обстановку в тюрьме.

«Как такой человек мог стать Начальником Ёнхана?»

Ёнджу была озадачена. Но даже если этот безумец действительно правит здесь всем, от него можно ожидать чего угодно.

— Этот дерзкий взгляд! — Начальник Ёнхана, заметив её настороженность, недовольно нахмурился.

Звонкая пощечина!

— Как ты смеешь пялиться на Начальника Ёнхана?! Жить надоело? — прошипела сангун, ударив Ёнджу по щеке.

От одного удара щека мгновенно опухла, а из разбитой губы потекла алая кровь. Ёнджу инстинктивно прижала руку к лицу и посмотрела на свирепую сангун.

— Ух ты, она еще и злится? — Сангун снова занесла руку.

— Довольно, — Начальник Ёнхана, незаметно оказавшийся за спиной сангун, присел перед Ёнджу и, хихикая, произнес: — Посмотрите только на эту нежную кожу. Капли крови стекают по ней, словно жемчужины.

Пробормотав эту нелепицу, он, словно одержимый, схватил Ёнджу за подбородок и приблизил своё лицо к её лицу.

— Император проявил милосердие и сохранил тебе жизнь. Вместо казни он повелел тебе ежедневно толочь по одному сому ячменя.

— …

— И добавил, что отныне все узники Ёнхана будут питаться только тем ячменем, который подготовишь ты. Так что, если не хочешь, чтобы голодные женщины растерзали твоё хорошенькое личико, работай день и ночь.

Закончив говорить, Начальник Ёнхана обдал её зловонным дыханием и широко улыбнулся, обнажив желтые зубы. Вместо сияющей улыбки Ёнджу видела лишь дешевую пудру, забившуюся в глубокие морщины на его лице.

— Действительно, любопытно.

Он долго всматривался в дрожащие от шока глаза Ёнджу, словно нашел интересную игрушку. Затем он оттолкнул её, как нечто ничтожное, и, слизнув с пальцев каплю её крови, добавил: — Его Величество лишил тебя статуса Командерная принцесса, но ты всё еще законная дочь принца Пхёнхэ, так что шелка, верно, будут тебе привычнее даже за работой. Чтобы успеть истолочь сом ячменя до конца дня, тебе не хватит и целой ночи, так что не трать время на переодевание и приступай немедленно.

Как только он закончил, Ёнджу насильно подняли и потащили на северную сторону тюрьмы, к месту работ. Там её ждали огромная ступа с пестом и гора зерна.

«Я… я справлюсь с этим?»

Ёнджу, никогда в жизни не державшая в руках песта, начала работать, косясь на других узниц.

Однако каменный пест был настолько тяжелым, что она обливалась потом, едва приподнимая его. Другие заключенные поначалу провожали её попытки насмешливыми взглядами, но стоило появиться сангун, как они тут же поспешно отвернулись.

— Ты что творишь? По-твоему, это работа? Где твои глаза! Ячмень нужно толочь, ячмень!

Вместо того чтобы равномерно измельчать зерно, Ёнджу лишь сбивала его в одну кучу. Сангун, прищелкнув языком, замахнулась хлыстом, который держала под мышкой.

Свист — удар! Свист — удар!

Хлыст с угрожающим свистом рассек воздух и больно обжег спину Ёнджу. Хотя шелк смягчал удары лучше, чем тонкие тряпки других узниц, на коже наверняка остались багровые рубцы.

— Таких, как ты, нужно бить, чтобы дошло. Ты в Ёнхане, а всё еще строишь из себя принцессу? Если будешь так вяло копаться, когда мы, по-твоему, получим свою еду?!

— …

— Почему молчишь?!

Сангун свирепо уставилась на Ёнджу, которая, закусив губу, сглатывала стоны боли. Вместо ответа девушка, из последних сил обхватив пест, принялась усердно толочь зерно.

— Ой, неужели рученьки переломились? — Сангун, казалось, раздражало в Ёнджу абсолютно всё. При каждом ударе песта она угрожающе взмахивала хлыстом. Этот свист прекратился только тогда, когда рукоять хлыста сломалась.

— Работать ни черта не умеет, а упрямая как осел. Ну и живучая же! Думаешь, если будешь молчать и корчить из себя благородную, кто-то придет тебе на помощь?

Выплеснув на неё поток ругательств, сангун, потирая руку, скрылась из виду.

— Пха! В шелках — и за ступой. Обхохочешься.

— Да ладно вам, она же дочь самого принца Пхёнхэ.

— И что с того? Пест в руках держать не умеет. Наверняка привыкла каждый день объедаться деликатесами, а сил-то и нет…

— Это точно. Плетется медленнее коровы. Корову хоть съесть можно, если не работает, а от этой какой прок? Мы так завтра вообще без обеда останемся.

«Из-за этой девки мы точно будем голодать». Узницы косо поглядывали на Ёнджу, и их взгляды становились всё более враждебными.

Хотя все они были преступницами, брошенными в Ёнхан, эта тюрьма была частью императорского дворца, и здесь тоже царила своя иерархия. Еду распределяли сверху вниз, и молодым узницам часто не доставалось ни крошки. Поэтому неудивительно, что они были так на взводе.

— Ах, беда… — тихо вздохнула Ёнджу, чувствуя, как под грузом этих разговоров опускаются плечи. Очевидно, Император заранее просчитал всё это, отправляя её сюда.

Но что она могла поделать? Сейчас в её власти было только одно — толочь проклятый ячмень.

Бум, бум, бум, бум.

Весь день напролет. Тяжелый труд на одном месте лишал чувства времени, и единственным ориентиром служил звон колокола.

Сколько же прошло времени?

Динь, динь, динь.

В какой-то момент здание огласил колокольный звон, созывающий на трапезу. В Ёнхане кормили дважды в день. Если верить ощущениям, пришло время ужина.

— Отдохну хоть немного… — Ёнджу, проводив взглядом толпу узниц, поспешно покидающих рабочее место, без сил опустилась на пол рядом со ступой. В этот момент перед её ногами остановилась пара чьих-то стоп. Подняв голову, она увидела ту самую сангун, что привела её сюда. Та смотрела на неё ледяным взглядом.

— Что вам… — Почувствовав исходившую от женщины жажду крови, Ёнджу с трудом заставила себя подняться.

http://tl.rulate.ru/book/168704/13823896