Готовый перевод The Prosecutor's Case File / Файлы дел прокурора: Глава 18: Хоть мы и не одной крови (4)

— М-м?

Старший коллега всё ещё стоял у меня за спиной, но по одному только его голосу я мог представить выражение его лица.

Должно быть, он широко раскрыл глаза?

— Это будет сложно?

— Нет, не то чтобы сложно…

Старший коллега, наконец, вышел из-за моей спины и, встав передо мной, продолжил:

— Но есть ли какая-то причина, по которой ты хочешь выступить в судебном заседании? Ты ведь и сам знаешь, что вокруг этого дела сейчас не самая лучшая атмосфера. В зале суда она будет просто зашкаливать.

— Прокурор, если вместо прокурора Ана в суде выступите вы, не пойдут ли слухи, что он использует прокурора Пэка как щит, а? — с несколько обеспокоенным видом произнёс начальник отдела На Минджу, но старший коллега лишь покачал головой.

— Ну, мне уже всё равно, если меня будут ругать ещё больше.

— В таком случае, всё в порядке. У меня есть кое-что, что я хочу сделать, представ перед судом.

— Что именно?

— Понимаете, дело в том, что…

От моих слов у всех присутствующих в кабинете глаза полезли на лоб.

— Прошу всех встать. Суд идёт.

Моё второе судебное заседание.

Хотя, если быть точным, это было фактически моё первое настоящее дело. Процесс по делу того дяди был слишком уж простым.

Но на этот раз всё иначе. В этом суде мне предстояло переломить ситуацию, которая была абсолютно не в нашу пользу.

Даже на лице председательствующего судьи уже читалось явное раздражение. Оно и понятно: дело, которое должно было закончиться в первой инстанции, вопреки всему дотянули до второй — тут любой бы разозлился.

В зале не было и пяти слушателей. Конечно, во многом это объяснялось тем, что фанатам «Маунтин» запретили вход после того, как они устроили беспорядки во время первого заседания.

Как бы то ни было, в этом процессе поражение прокуратуры казалось предрешённым. И адвокат, и Чон Джэхё смотрели в мою сторону совершенно расслабленно. С долей любопытства.

«Похоже, это и есть тот новый прокурор?»

«Наверное, чтобы избежать клейма проигравшего, они спихнули всё на новичка, который ничего не смыслит».

Должно быть, их перешёптывания были примерно такого содержания.

— На самом деле, в этом судебном заседании не было необходимости.

Слова судьи, открыто выражавшего своё недовольство, на этом не закончились.

— Более того, внезапная замена прокурора. Я начинаю сомневаться в том, как сторона обвинения относится к священному залу суда.

Поскольку суть обвинения уже была изложена на прошлом заседании, в этот раз, если бы не было новых улик или свидетелей, мы бы сразу перешли к прениям сторон.

Однако я уже закинул наживку.

— К тому же, подача новых доказательств за десять минут до начала заседания… Вы снова пытаетесь затянуть время?

Обычно доказательства должны представляться заранее, чтобы прокурор и подсудимый могли обменяться мнениями. Проверка их достоверности — также необходимый этап. Если этот процесс пропустить, в суде легко может возникнуть лжесвидетельство, поэтому суды крайне негативно относятся к внезапному предъявлению улик. В худшем случае представленные доказательства могут просто не признать.

Тем не менее, я пошёл на этот риск и выбрал тактику внезапности.

— Протестую! Представление улик за десять минут до открытия заседания — это оскорбление суда. Кроме того, надёжность этих данных вызывает сомнения, так как не было проведено проверки на предмет их возможной фальсификации.

Опасно. Однако председательствующий судья, хоть и не сказал ни слова, пристально смотрел на меня, нахмурившись. Он словно давал мне шанс, требуя: «Приведи веское основание, чтобы я не отклонил эти доказательства».

— Уважаемый председательствующий судья, если вы дадите мне всего пять минут, я изложу разумную причину, по которой ходатайство о вызове свидетеля было подано непосредственно перед заседанием.

— Начинайте.

Наконец, разрешение было получено. Хотя это было лишь разрешение на убеждение, а не на само приобщение доказательств.

— Вот это, когда я скажу, запустите и выведите на экран. До этого момента не включайте, — прошептал я сотруднику суда, передавая USB-накопитель.

— Понял, — кивнул тот.

— Осталось четыре минуты.

Судья решительно отсчитывал время.

— Уважаемый председательствующий судья, в материалах, которые я сейчас покажу, содержатся выражения, которые трудно вынести любому человеку. Поэтому, прежде чем вывести их на экран, я прошу вашего понимания.

— Хорошо. Но помните, что у вас осталось меньше четырёх минут.

— Благодарю вас за снисхождение. Пожалуйста, выводите на экран.

Сотрудник, заранее проверивший содержимое USB, скривился от отвращения. Заметив это, судья с крайним любопытством посмотрел на экран.

— Ох… — только и смог выдохнуть он.

На экране замелькали бесчисленные оскорбления из Твиттера. Это были настолько грубые и злобные слова, что у обычного человека они могли вызвать рвотный рефлекс. Даже четверо слушателей в зале нахмурились, и даже я, видевший это уже много раз, никак не мог привыкнуть. Это было больше похоже не на ругательства, а на настоящие проклятия.

Поскольку слова были шокирующими, судья, которому, казалось, даже стало трудно дышать, спросил меня:

— Сторона обвинения, в чём вообще заключается ваш умысел при демонстрации этого нам?

— Уважаемый председательствующий судья, все пользователи, чьи сообщения вы видите на экране, являются фанатами инди-группы «Маунтин», в которой состоит подсудимый.

— Фанатами?.. Ах!

Судья, видимо, вспомнил беспорядки во время первого судебного заседания.

— Именно так. Не все фанаты инди-групп ведут себя подобным образом, но в случае с группой «Маунтин» такие явления наблюдаются необычайно часто.

Как известно, поведение фанатов также влияет на репутацию знаменитости. Судья с недоверием посмотрел на Чон Джэхё.

— Подсудимый, вы вообще хоть как-то контролируете своих фанатов?

— …Прошу прощения.

Лицо адвоката сейчас выражало сложную гамму чувств. Это лишь моё предположение, но, возможно, он раздумывал, не стоит ли прервать судью словами «Ваша честь, пять минут почти истекли» или «Пять минут прошли». Однако сделать это сейчас означало бы получить стопроцентно обратный эффект. Выражение лица судьи не оставляло в этом сомнений.

— Уважаемый председательствующий судья. Дача показаний против подсудимого, самого популярного участника инди-группы «Маунтин», означает подвергнуться бесчисленным нападкам со стороны подобных фанатов. Поэтому стороне обвинения потребовалось много времени, чтобы убедить свидетеля выступить. Конечно, я осознаю, что работа со свидетелями — это целиком и полностью задача прокуратуры, и лишь прошу вашего разрешения.

— ………

Судья замолчал, погрузившись в глубокие раздумья. Спустя некоторое время он произнёс:

— Суд допускает свидетеля со стороны обвинения.

— Ваша честь! Данный свидетель и доказательства не прошли проверку на достоверность!

— Защита намерена оспорить решение данного суда?

Грязные слова по самой своей природе портят человеку настроение. Более того, была в этой ситуации некая магия: несмотря на то что подсудимый мог быть ни при чём, эти слова заставляли чувствовать, что вина лежит именно на нём.

«Именно ради этих пяти минут я и пришёл в зал суда».

Старший коллега Ан Хёнмин совмещал и предъявление обвинения, и само судебное заседание. Если бы в суде стоял он, судья не то что не дал бы пяти минут, он бы отклонил эти доказательства сразу при входе в зал. Я же, хоть и был его преемником по делу, не был им лично, а потому злиться на меня так же сильно было затруднительно. Именно в этом и заключалась моя стратегия, и она сработала идеально.

«Кону, если когда-нибудь окажешься в суде, никогда не будь наивным прокурором. Искренний прокурор и наивный прокурор — это разные вещи».

Не зря тот дядя получил свой миллиард вон. Его меткие наставления оказывают мне огромную помощь даже сейчас, когда его уже нет в живых.

— Сторона обвинения, вызывайте свидетеля.

— Благодарю. Сторона обвинения вызывает в качестве свидетеля господина Чхве Мёнвона, сотрудника концертной площадки «Холлик-холл» в Хондэ, где, по утверждению защиты, подсудимый выступал в день происшествия.

Поскольку ходатайство было подано всего за десять минут до начала, ни Чон Джэхё, ни его адвокат понятия не имели, кто именно станет свидетелем. Вот причина, по которой я подал заявление так поздно. Риск непризнания свидетеля и улик был оправдан именно из-за Чхве Мёнвона и этого адвоката.

«Подкуп, шантаж, уговоры».

Говорят, что свидетели защищены, но, к сожалению, в этом мире нет ничего «абсолютного». Тем более что если бы защита заранее увидела список вопросов, личность Мёнвона было бы легко установить. Даже если бы у Мёнвона была «веская причина свидетельствовать», сторона Чон Джэхё могла бы в любой момент её разрушить.

«Будь Хван Бора членом семьи Мёнвона — другое дело, но раз это не так, по правилам следовало тянуть с раскрытием его личности до последнего».

К счастью, Мёнвон смотрел на меня очень дружелюбно. Значит, — хоть вероятность и была мала — до прихода сюда контактов со стороной Чон Джэхё у него не было.

Дождавшись, пока Мёнвон принесёт присягу, я начал допрос.

— Свидетель, вы являетесь сотрудником «Холлик-холла», а значит, часто видели выступления группы «Маунтин»?

— Протестую. Данное высказывание — не более чем догадка стороны обвинения. Прокурор явно задаёт наводящие вопросы.

Прежде чем принять решение по протесту, председательствующий судья сначала посмотрел на меня.

— В таком случае я немного изменю формулировку. Свидетель, вы являетесь фанатом группы «Маунтин»?

— Протестую! Этот вопрос не имеет отношения к данному делу!

«А, какой же дешёвый трюк».

«Кону, ты знал? Даже дорогие адвокаты не всегда изъясняются красиво».

«Правда?»

«Да, иногда они нарочно ведут себя грубо и дёшево. Когда нужно во что бы то ни стало развалить процесс».

Я слышал об этом от дяди, но столкнувшись лично, вижу, насколько это жалко выглядит. Если даже мне так кажется, то каково судье? Я признаю, что у адвоката сейчас нет другого выхода. Хотя признание этого факта не отменяет того, что выглядит он жалко.

— Протест защиты отклонён. Сторона обвинения, продолжайте. И предупреждаю защиту: если вы продолжите препятствовать допросу, к вам будут применены меры за неуважение к суду.

— Гх… — послышался приглушённый стон адвоката.

С довольным видом я продолжил допрос.

— Свидетель, отвечайте, пожалуйста.

— Да! Мне очень нравится барабанщик «Маунтин». Я стал их преданным фанатом, как только увидел его игру на ударных.

— Понятно. Значит, вы часто посещали их концерты.

— Я всегда на них был. Не пропустил ни одного выступления.

Его слова были полны уверенности. Я не просил об этом, но такая уверенность свидетеля производит крайне положительное впечатление на суд. Нет ничего хуже сомневающегося и мямлящего свидетеля.

— Вот как. В таком случае, в день происшествия выступление «Маунтин» было таким же удовлетворительным, как и обычно?

— Нет, не было.

Спасибо, Мёнвон!

Давать такие чёткие ответы — это дорогого стоит.

— Почему же?

— Потому что это был липсинк.

— Протестую! Данное заявление — лишь догадка свидетеля!

На этот раз протест был, что называется, на грани, поэтому судья посмотрел на Мёнвона.

— Свидетель, у вас есть причины для такой уверенности?

— Да, потому что я нашёл компакт-диск, который использовался для липсинка.

— Компакт-диск?

На этот раз взгляд судьи переместился на меня.

— Да, свидетель представил доказательство, подтверждающее эти показания.

Я поднял футляр с компакт-диском в пластиковом пакете и продолжил:

— На этом диске записаны композиции в том же порядке, в котором они исполнялись в день концерта.

— Но разве это доказывает, что использовался липсинк?

Острый вопрос судьи. Но и моё доказательство было не менее острым.

— В обычном случае — нет. Однако порядок песен на этом диске не совпадает на сто процентов ни с одним альбомом, когда-либо выпущенным группой «Маунтин». Это говорит о том, что диск был изготовлен специально для того конкретного дня.

— Протестую! Именно это доказательство и является недостоверным. Даже если свидетель утверждает, что передал его, сторона обвинения могла изготовить такой диск в любой момент.

Сразу видно адвоката, нанятого богатой семьёй. Даже столкнувшись с внезапной уликой, он умудряется выстраивать такую логичную защиту. Однако я сейчас опирался не на догадки.

— Сторона защиты права.

От моих слов судья широко раскрыл глаза и посмотрел на меня.

— Сторона обвинения, что вы имеете в виду?

— Если рассматривать только это, то это были лишь мои слова. Поэтому сторона обвинения представит еще одно доказательство. Именно оно подтвердит как показания свидетеля, так и достоверность этого компакт-диска.

http://tl.rulate.ru/book/168644/11749786