Готовый перевод The Prosecutor's Case File / Файлы дел прокурора: Глава 10: Цепная реакция (4)

— Нашлись!

— У-а-а-а-а-а!!

Я посмотрел в небо и издал вопль, полный ликования.

— Что? Что там нашлось? — Заместитель окружного прокурора выглядел несколько растерянным, так как мои слова не были достаточно ясными.

Поэтому начальник отдела На Минджу передал информацию более точно.

— Облачный аккаунт, зарегистрированный на имя отца адвоката Ким Сокмина, существует! Более того, зафиксированы записи о недавних входах!

Я победил.

Теперь я не смог бы проиграть, даже если бы захотел.

Осталось только покарать этих тварей!

— Погоди, когда мы проводили обыск и выемку, мы ведь изъяли все компьютеры и мобильные телефоны. Почему же тогда это не вскрылось?

— Заместитель окружного прокурора.

Я обратился к нему, всё ещё ощущая прилив эйфории.

— Да?

— Это не то, о чём нам стоит беспокоиться.

— А?

— Эти люди заходили в облачный сервис «способом, о котором мы не знали». Но сейчас нам важна сама история входов, а не устройство, с которого они заходили.

— Ах!

Именно так.

Записи о входах есть, так какой смысл доказывать в суде конкретный способ подключения?

Конечно, в зале суда родители аджосси могут отнекиваться, утверждая, что это не они заходили в аккаунт.

Однако бремя доказательства лежит не на нас, а на них.

Более того…

— Не сообщали ли, есть ли там видео или аудиозаписи?

— Да, говорят, что пока лично не проверяли. Но скоро мы сможем в этом убедиться.

Если сравнивать с восхождением на гору, то я уже преодолел восемьдесят процентов пути. Теперь настала очередь последнего рывка.

— Что делать-то? Говорят, брат уволился.

— А-а, с ума сойти можно. У нас ещё промежуточный платёж за здание не погашен.

— Ты ведь теперь можешь оплатить его и из своих денег.

— А ты бы на моем месте стала платить своими?

— Ну, нет, конечно.

— Мам, а как же моя учёба за границей?

— Ой, бесит! Мне в школу прогеймеров надо!

— В общем, раз так вышло… Начинаем операцию со страховкой, как договаривались несколько лет назад. Никто не против?

На видео лица членов семьи аджосси были видны отчетливо.

— Вот же подонки!

Заместитель окружного прокурора с силой ударил по столу, глядя в экран ноутбука.

Я чувствовал то же самое. Мне хотелось немедленно швырнуть ноутбук, но я изо всех сил сдерживался.

— Просто… нет слов. Вся семья согласилась убить человека…

Я думал, что хотя бы один из них выступит против. Но таких не оказалось.

Даже несовершеннолетние дети требовали «убить его побыстрее», потому что им нужно было в школу прогеймеров, на учёбу за границу или на покупку музыкальных инструментов.

Если таковы дети, то что уж говорить о взрослых.

«Наверное… вам было очень одиноко, аджосси…»

Жизнь, в которой вся семья видит в тебе лишь банкомат.

Нет, это даже хуже, чем банкомат. Ведь в последний момент, когда «банкомат» отказался выдавать наличные, они просто вскрыли его, словно копилку, убив владельца.

«Ха-а…»

Я вздохнул и начал обновлять материалы дела.

«Стоп…»

Я почувствовал какую-то странность.

— Заместитель окружного прокурора.

— Да.

— На этом видео… родителей аджосси совсем нет.

— Что?

Мы снова пересмотрели видео от начала до конца.

— Что за чертовщина?! — вскричал Заместитель окружного прокурора.

Поскольку это видео было найдено в облачном аккаунте отца аджосси, было очевидно, что снимали его именно родители. Но сами они в кадре так и не появились.

Более того, по счастливой для них случайности, их даже не упомянули.

— Что будет, если родители аджосси сами передадут это видео в полицию? Или сделают это через чьи-то руки?

— Тогда большая часть страховых выплат окажется у родителей…

В большинстве страховок, оформленных на имя аджосси, в качестве выгодоприобретателей указаны «законные наследники». Поскольку он не был женат, в случае смерти страховая выплата в случае смерти должна была быть поровну распределена между его прямыми родственниками по восходящей линии — родителями — и братьями с сёстрами.

Остальные страховки, где законные наследники не были указаны, как и говорила Ким Сонджу, принадлежали тем участникам преступления, которые принимали в нём активное участие.

При этом у родителей аджосси даже не было страховок, где выгодоприобретатель был бы назначен отдельно.

— По закону, при наследовании, если доля братьев и сестёр равна единице, то доля родителей — полтора… Видимо, поэтому они не стали назначать выгодоприобретателя отдельно.

— Наверное… К тому же, так они вызывали бы меньше подозрений по сравнению с остальными братьями и сёстрами…

Чем дальше в лес, тем страшнее. Удивительно, но родители аджосси даже не собирались делиться страховкой с другими своими детьми.

Если бы они правильно использовали это видео, то смогли бы забрать себе все деньги по страховкам, где не был указан конкретный получатель.

— Но теперь у них ничего не выйдет. — Я горько усмехнулся.

Да. Пример Ким Сонджу показал это, пример родителей аджосси — тоже. Значит, наверняка найдутся и другие зацепки.

Поэтому я начал по очереди вызывать в допросную всех остальных, кроме родителей и Ким Сонджу.

— Ого, наш прокурор! Не прошло и двух недель после назначения, а уже выступает в суде!

Видя, как искренне радуется начальник отдела На Минджу, я почувствовал легкое смущение.

— Честно говоря, это кажется невероятным, но я сделаю всё, что в моих силах.

Я пока никому в офисе не рассказывал, какие отношения связывали меня с аджосси.

«Второй заместитель окружного прокурора выбрал себе в подчиненные прокурора Пэк Кону, который закончил институт вторым в списке». Таковы были слухи, циркулирующие в прокуратуре.

Заместитель окружного прокурора, который преподносит рядовому прокурору дело, уже фактически раскрытое полицией!

Конечно, были и те, кто возражал.

«Это дело слишком раздуто в СМИ. Если прокурор проиграет, даже Заместителю придётся снять погоны. И он идёт на такой риск ради новичка?»

«Кто знает. Может, Пэк Кону — внебрачный сын Заместителя?»

«Эй, ты с ума сошёл? Как ты смеешь такое говорить!»

Внебрачный сын Заместителя окружного прокурора… Что ж, на самом деле Заместитель действительно пошёл ради меня на огромный риск.

«Поэтому я обязан победить».

Обычно прокурор, предъявляющий обвинение, и прокурор, выступающий в суде, — это разные люди. Причина в том, что график обвинителя часто накладывается на расписание судебных заседаний.

Однако прокуроры, интересующиеся политикой, иногда намеренно совмещают обе роли. Ведь блестящее решение громкого дела — лучший трамплин для политической карьеры.

В этот раз предъявление обвинения формально числилось за моим старшим коллегой Ан Хёнмином. Я же просто выступал в судебном заседании.

Разумеется, участие начинающего прокурора в таком процессе было редким явлением, поэтому дело привлекло огромное внимание прессы.

[Беспрецедентное дело: арестована целая семья. Но в суде их будет представлять прокурор со стажем менее месяца?]

«Неважно. Главное — победить».

Пора было выходить из офиса и направляться в суд. Но начальник отдела На Минджу окликнул меня:

— Прокурор, я тут подумал… у вас ведь нет машины?

— А, да.

— И как вы собираетесь добираться до суда?

— На метро.

— Ой, господин прокурор. Вы же даже до здания суда не дойдёте — репортёры облепят. Идите за мной.

— Что?

— Я вас подброшу. Иначе вы в зал суда просто не попадёте.

— Нет, ну мне как-то неудобно…

— Да чего тут неудобного. Надо же отрабатывать те угощения с говядиной. Идёмте. Ёнсу, присмотри тут за офисом.

Я растерянно последовал за На Минджу.

— Посмотрите, сколько там журналистов. Сегодня вам бы несдобровать.

— А-ха-ха…

Я всё ещё слишком неопытен. Хоть я и успешно справлялся с этим делом, я постоянно опирался на помощь Заместителя окружного прокурора, материалы дела, а теперь и на помощь начальника отдела На Минджу.

«Да, мне ещё нужно многому учиться».

Если я раскрою это дело, то наверняка продолжу карьеру прокурора. Заместитель окружного прокурора этого хочет, и аджосси наверняка хотел бы того же.

«Аджосси, вы ведь хотели стать справедливым прокурором? Если я выиграю этот суд, я исполню ваше желание вместо вас».

Наконец я встал в зале суда.

— Всем встать, суд идёт!

И я победил.

— Это был до обидного лёгкий процесс.

Стоя в колумбарии перед урной с прахом аджосси, я рассказывал ему о произошедшем.

— Впрочем… по-другому и быть не могло. Оказалось, что записи были и у других. Были ли они вообще когда-нибудь настоящей семьей?

Благодаря видео и аудиозаписям факт сговора стал очевиден, а перекрёстная проверка подтвердила, что это были не пустые слова, а реальное преступление. Даже адвокат из дорогой юридической фирмы, которую они наняли, предпочёл просить судью о снисхождении.

Впрочем, адвокаты, берущиеся за такие дела, изначально не рассчитывают на победу. Их цель — просто поприсутствовать в суде в качестве мебели и получить гонорар.

Благодаря этому мне не пришлось утруждать себя сложными доказательствами. Достаточно было представить собранные улики председательствующему судье — и на этом всё.

— Результат суда тоже весьма удовлетворительный.

[Главных виновников Ким Хакчхоля, Юн Сонхи и Ким Сонджу приговорить к пожизненному заключению, соучастников… к…!]

На оглашении приговора взрослые получили минимум по 15 лет лишения свободы, а несовершеннолетние — от 4 до 7 лет. Причиной того, что взрослым дали по 15 лет, а подросткам — до 7, стало то, что, хотя они и участвовали в сговоре, непосредственные исполнители были другими.

Но я был доволен.

«Да, по крайней мере, главные преступники получили пожизненное заключение».

Отец аджосси — Ким Хакчхоль.

Мать аджосси — Юн Сонхи.

На самом деле, суды редко приговаривают пожилых людей к пожизненному заключению. Однако эти двое, несмотря на преклонный возраст, получили именно такой приговор!

Только ради этого мы с Заместителем окружного прокурора были готовы обниматься от радости.

— Семья аджосси никогда не сможет прожигать жизнь на ваши страховые деньги.

На самом деле, если бы у меня было достаточно времени, я бы, возможно, справился и без материалов дела. Судя по количеству записей, внутренний раскол в семье был неизбежен.

Однако мне нужно было накрыть их всех до того, как они успеют спрятать страховые выплаты. И в этом неоценимую помощь оказали материалы дела.

С их помощью записи всплывали одна за другой, и в итоге была найдена даже та, где Ким Хакчхоль и Юн Сонхи обсуждали детали преступления.

— В этом плане мне повезло, что ваша семья оказалась не такой умной, как вы.

Если бы они были умнее… Если бы они сговорились, и в итоге родителям аджосси, Ким Хакчхолю и Юн Сонхи, удалось бы выскользнуть из сетей правосудия, что бы тогда было?

Тогда все члены семьи, за исключением Ким Сонджу, получили бы свою выгоду после выхода из тюрьмы.

Причина проста.

[Наследование]

Если бы подозрение не пало на Ким Хакчхоля и Юн Сонхи, они смогли бы благополучно получить большую часть из 10 миллиардов вон страховки. А когда со временем они бы скончались от старости?

Даже если бы они тратили деньги направо и налево, какое-то имущество, вроде домов или драгоценностей, всё равно бы осталось. И тогда эти деньги превратились бы из страховки в «наследство», которое их дети смогли бы законно и поровну разделить. К страховой выплате аджосси они не имели бы права прикоснуться, но наследовать имущество родителей им никто бы не запретил.

Даже Ким Сонджу, находясь в тюрьме, могла бы претендовать на это наследство. Оставим в стороне тот факт, что при пожизненном сроке ей некуда было бы тратить эти деньги.

Но эти идиоты так и не поняли этого до самого конца, и в итоге страховка в 10 миллиардов вон им не досталась.

— Аджосси, вы ведь хотели быть справедливым прокурором?

Те терзания, которые он испытывал перед тем, как уйти из прокуратуры… Хотя он и хотел стать честным адвокатом вместе со мной, в юности его мечтой определённо была служба в качестве справедливого прокурора.

— Благодаря вам моя жизнь была спасена. И хотя я не знаю как, но благодаря этим материалам дела я смог спасти и вас.

Я посмотрел на урну с прахом и широко улыбнулся.

— Наверное, в мире есть и другие люди, пострадавшие так же несправедливо, как вы и я. Поэтому в будущем я буду стараться за двоих, чтобы стать справедливым прокурором с помощью этих материалов дела. Так что… так что…

Слёзы подступили к глазам, я вытер их рукавом и снова улыбнулся.

— Приглядывайте за мной оттуда.

Да, я принял решение. Я обязательно стану справедливым прокурором. С помощью материалов дела я буду трудиться до тех пор, пока не помогу всем несправедливо обиженным людям в этом мире.

Наверное, материалы дела и появились передо мной потому, что этого хотели.

— Но есть одна вещь, которая меня огорчает в исходе этого дела.

Да. В финале этой истории была одна досадная деталь.

— Если бы у вас был хотя бы один ребёнок…

Ким Хакчхоль, Юн Сонхи, Ким Сонджу — эти трое получили пожизненное. Но остальные члены семьи выйдут на свободу: кто через 4 года, кто через 15.

— Если бы у вас был ребёнок, он мог бы подать гражданский иск против семьи и вытрясти из них всё имущество до последней нитки. Как жаль.

Хотя я и лишил их страховки, у той же Ким Сонджу осталась квартира в Сеуле за миллиард вон и кафе за 500 миллионов. Будь возможность подать гражданский иск, учитывая, что годовой доход аджосси составлял миллиард вон, можно было бы отобрать у них абсолютно всё. Это действительно досадно.

— В крайнем случае, я думаю о том, чтобы сделать так, чтобы они и носа не могли высунуть после освобождения. Можно ведь просто слить их данные в интернет? Ну, заплачу штраф, делов-то.

Пожав плечами, я почувствовал, что пора прощаться.

— Я приду снова. Надеюсь, вам там не будет одиноко.

Стоило мне попрощаться и развернуться, как мой мобильный телефон яростно зазвонил.

«Ну и тайминг».

Звонил не кто иной, как страховой инспектор. Раз решение первой инстанции вынесено и апелляция вряд ли последует, он наверняка звонил, чтобы предложить мне оформить страховку.

«Всё-таки рекламщики — невероятные люди».

Я ответил на звонок, думая, что, пожалуй, оформлю какую-нибудь страховку за тридцать тысяч вон.

— Алло?

Однако слова, прозвучавшие в трубке, превзошли все мои самые смелые ожидания.

— Прокурор! То, что вы — приёмный сын Ким Сокмина… как это вообще понимать?!

http://tl.rulate.ru/book/168644/11749778