Готовый перевод The Maid and the Vampire / Горничная и вампир: Глава 5: Нелепость и покорность (5)

С точки зрения Арым, было бы куда более странно, если бы здесь не нашлось ни одного смертного с черными волосами. Однако она благоразумно промолчала. Незачем было говорить то, что могло вызвать неприязнь. Ступая босыми ногами по влажному полу, она дошла до своих кроссовок. Кое-как вытерев ноги полотенцем, она достала носки и обулась. Женщина, наблюдавшая за тем, как Арым складывает школьную форму, кажется, нашла в ней ещё кое-что необычное.

— Если подумать, эта одежда с самого начала казалась мне странной.

«Да. Я тоже подумала, что одежда охотников, когда впервые их увидела, была крайне странной», — Арым проглотила колкость и попыталась отделаться неопределенной улыбкой под пристальным взглядом Солен.

— Ты откуда родом?

Как бы та ни смотрела, Арым не могла ничего сказать. И дело было не в том, что она не хотела, а в том, что не могла. Она не могла заявить, что учится в Синсон Ёго, как не могла сказать, что приехала из Чонбука или что она кореянка.

Если предположения Арым были верны, она, вероятно, провалилась в какое-то место за пределами Земли. Мир, где звучал язык, которого она никогда не слышала, и расстилались пейзажи, которых она никогда не видела. Мир, где существовали вампиры, а в доме аристократа уровня «Герцога» приходилось качать воду насосом. Это место никак не могло быть Землей. Даже то, что она понимала этот чужой язык, только усиливало ощущение нереальности. О рынке рабов, экипажах и свечах и говорить не стоило. Арым бы не удивилась, узнав, что в этом мире есть маги или драконы.

В такой ситуации, что бы она ни сказала о своем происхождении или месте жительства, это лишь сделало бы её еще более странной в глазах окружающих. Поэтому Арым просто улыбнулась. Солен в конце концов отвела взгляд от Арым, которая лишь глупо и растерянно улыбалась.

— ...Впрочем, это не мое дело, — пробормотала она с явной скукой в голосе.

Солен окинула Арым, уже закончившую сборы, взглядом с головы до ног, открыла дверь и вышла из купальни. Они вернулись по короткой каменной тропе, прошли через боковую дверь и оказались в унылом деревянном коридоре. Солен открыла одну из дверей, и Арым заглянула внутрь через её плечо.

В темной тесной комнатке у стен стояли две односпальные кровати, на которых можно было разве что лежать неподвижно. В изголовьях были аккуратно сложены тонкие одеяла и плоские подушки. Прямо над кроватями, на стене, висело маленькое зеркало размером с ладонь, без каких-либо украшений. И всё. Ни шкафа, ни тумбочки, ни даже стула. В комнате не было даже окна.

Солен указала на левую кровать:

— Будешь спать здесь. А пока отдыхай.

Заметив, что Солен собирается уходить, Арым поспешно спросила:

— Прямо так?

Она указала на свое платье горничной из черного шелка. Эта одежда, точь-в-точь как у Солен, вероятно, была униформой. Неужели ей придется спать в этом, а проснувшись, сразу идти за работу? Это было странно. Платье наверняка помнется. К тому же спать в нем было бы крайне неудобно. Но и школьную форму она надеть не могла — та была вся в крови. И всё же, разве в этом неуютном мире нельзя было хотя бы спать с комфортом? Для Арым, чувствительной к условиям сна, сама эта комната, вызывавшая приступ клаустрофобии, уже была помехой.

Солен ответила:

— У тебя всё равно нет другой подходящей одежды. Так что спи в этом.

Бросив мимолетный взгляд на лохмотья в руках Арым, Солен отвернулась. Держа свечу, она пошла по коридору. Желтый круг света, освещавший её ноги, становился всё меньше и меньше.

Арым шагнула в темную комнату. Не могла же она вечно стоять у порога. Когда она закрыла дверь, воцарилась полная тьма. Нащупывая путь в пустоте, она подошла к кровати, сняла кроссовки и забралась на нее. Школьную форму, которую она всё это время прижимала к себе, она не знала куда деть, поэтому просто положила в углу у изголовья. Расстелила одеяло, поправила подушку. Движения в темноте были неловкими, а подол юбки, путавшийся в ногах, только раздражал.

Раз велели спать — она ляжет. Больше делать было нечего.

На кровати не было матраса. Похоже, на толстый слой соломы просто набросили простыню. Спина чувствовала неприятную бугристость. Одеяло к тому же пахло чем-то затхлым и сырым. С того дня, когда её сбила машина, ночи, проведенные в клетке в лесу под прицелом охотников, сканирующие взгляды людей в масках на аукционе, тряска в экипаже, зубы, впившиеся в руку... И вот теперь, пройдя через всё это, она лежит на кровати в доме, где живет вампир.

Арым была потрясена тем фактом, что эта пахучая и неудобная кровать — лучшее место для сна, которое она здесь встретила. Она сжалась, свернулась калачиком, словно креветка. Прерывистые вдохи и всхлипы заполнили темную комнату, и сквозь зубы невольно вырвалось самое родное слово: «Мама, мама...». Она плакала.

Всё вышло так, как она и желала. Ей удалось избежать «плохого финала» — стать объектом человеческих экспериментов или игрушкой. Смерть от потери крови в качестве корма для вампира тоже, казалось, ей пока не грозила. Если она будет делать всё, что прикажет этот монстр, и угождать ему, то, вероятно, сможет выжить и впредь. Потому что он — странное существо, которое, хоть она его и раздражала, не задушило её. «Кажется, он всё же соблюдает какие-то границы», — думала Арым, несмотря на кавардак в голове.

Однако плач Арым не был слезами радости от достижения цели. Как бы она ни пыталась успокоить себя мыслями: «Разве выживания недостаточно? Хорошо уже то, что я переживу эту ночь», она не могла обмануть себя. Отчаяние последних дней, которое она подавляла, не давая себе даже выплакаться, накрыло её с головой.

Для человека выживание — это еще не всё. Жизнь не сводится к одному лишь существованию. Есть границы, которые хочется защитить, и счастье, к которому хочется стремиться.

Как бы она ни старалась не сгибаться в глубине души, то, что она делала в каменной зале, ничем не отличалось от поведения собаки. Лаяла, словно пес, готовый лизать ноги, расстегивала пуговицы... Гордость была растоптана в пух и прах. Ей хотелось в кровь стереть губы, которые улыбались в заискивающей гримасе.

Еще более мрачным был тот факт, что этот «режим собаки» придется поддерживать под властью вампира и в будущем. Это осознание приводило Арым в истинное уныние.

Когда Солен пришла в покои управляющего поместьем Филиппа Лорана, Юн Арым уже выплакала все слезы в подушку и наконец уснула.

Филипп обычно ложился поздно. Из-за множества мелких дел в поместье он просто не мог позволить себе ранний сон. От учета и заказа продуктов и необходимых припасов до вопросов содержания поместья, выплаты жалованья рабочим, кадровых дел, управления и отчетов о происшествиях, присылаемых из главного замка — все дела, которые могли мгновенно превратиться в проблему, если их не решить вовремя, разбирались за его столом у окна.

Каштановые волосы Филиппа, которые были в полном порядке до его прихода сюда, меньше чем за пять лет наполовину поседели. Все, кто слышал его жалобы, говорили, что он уже в том возрасте, но Филипп не соглашался. Ему было всего пятьдесят. И отец, и дед сохраняли свои каштановые волосы до самой смерти. То, что он поседел раньше времени, явно было следствием условий работы.

Только за сегодняшний день сколько всего случилось. Особенно его до сих пор бросало в дрожь от счета, который принес Логан Рамонт.

В качестве компенсации Филипп Лоран позволил себе роскошь изучать реестры при свете двух свечей, но после двух коротких стуков в дверь тут же задул одну из них. Накинув висевший рядом халат, он вышел и увидел Солен.

— О, Солен. Что-то срочное?

Филипп пригласил её войти и прикрыл за ней дверь.

— У нас новая горничная.

— Впервые об этом слышу, — не скрывая раздражения, сказал Филипп. Даже если Солен была старшей горничной, наем персонала без ведома управляющего поместьем был немыслим. К тому же горничных и так хватало. Никто ведь не умер.

— Так решил Глава рода.

— Что?

— Глава рода лично распорядился. Сказал, чтобы завтра же приступала к работе.

Они вдвоем прошли в библиотеку.

Филипп достал с полки реестр и сел за стол, а Солен придвинула круглый деревянный табурет без спинки и села рядом. В окне отражались пламя свечи и их фигуры. Пока Солен безучастно смотрела на гладкую стеклянную поверхность, Филипп открыл раздел «Горничные». Солен Берк, Рэйчел Дона, Марин Аллей. На каждой странице под именами были записаны личные данные: дата рождения, происхождение, образование, религия, семейное положение, адрес и прочие мелочи, начертанные уникальным почерком Филиппа Лорана.

— А саму её ты не привела, — поправив очки, спросил Филипп. Тон его немного смягчился. Солен наконец перевела взгляд на открытый реестр.

— Решила, что ей нужно сначала отдохнуть.

— Ох.

Реакция Филиппа была такой, будто он услышал нелепость. Солен Берк была женщиной, продержавшейся в Герцогском доме Трэвисов более десяти лет. Филипп Лоран как никто другой знал, насколько беспощадной она могла быть. Она была не из тех, кто не приводит новую горничную к управляющему только потому, что той нужно «отдохнуть».

— Имя я знаю, так что это не проблема.

— Ладно, ладно. Как её зовут?

— Юн Арым. Фамилия — Юн, а имя — Арым.

— Какие только диковинные имена не встречаются... — Филипп обмакнул перо в чернила и начал выводить незнакомые буквы, но на середине забыл имя и попросил повторить. — Арым. Она что, из какого-то пустынного племени? Фамилию Юн я никогда раньше не слышал.

— Происхождение?

— Об этом спросите завтра у нее самой.

— А возраст?

— И это тоже спросите сами.

— Да зачем ты вообще тогда пришла? — не скрывая недоумения, воскликнул Филипп. — Могла бы завтра прийти.

— Мне нужно заказать кое-какие вещи.

— Это тоже могло подождать до завтра.

— Это срочно.

— Ох...

Филипп снова недовольно вздохнул и достал из ящика листок бумаги.

— У нас же есть запас всего необходимого? Должно было остаться еще несколько платьев горничной из черного шелка.

— Дело не в этом. До завтрашнего полудня подготовьте чепец. Мы их не используем, поэтому, видимо, запасы не пополняли — я не смогла найти ни одного.

— Хм, это слишком скоро.

— Он нужен новенькой. Даже если придется просить в другом поместье, достаньте его. Я ни за что не позволю ей расхаживать по поместью с такой головой.

Тон был решительным. У Филиппа появилось дурное предчувствие.

— Неужели... — Филипп замялся. Солен посмотрела на него вопросительно. — Нет, просто сегодня днем Рамонт сказал, что хочет купить рабыню за 200 000 золотых. Я не понял, зачем столько денег за какую-то рабыню, а он ответил, что она вроде как вампир. Он принес квитанцию и остаток суммы, неужели её решили сделать горничной?

— Вы верно догадались.

— Боже мой. Она правда вампир?

Сердце Филиппа затрепетало от страха. Два вампира в этом проклятом поместье... Этого он не вынесет, проще уволиться. К счастью, слова Солен вернули его сердцебиение в норму.

— Нет.

— Тогда почему её выставили на аукцион как вампира?

— Не знаю. Наверное, из-за черных волос.

Очередной шок. Смертные с черными волосами существуют?

— Она точно не вампир?

Когда он спросил снова, Солен кивнула:

— Да. Она ни капли не похожа на вампира, и сама это отрицает. Так что подготовьте чепец. Если она будет мелькать по поместью со своими черными волосами, поднимется невообразимый шум. Во всех смыслах.

— Да, да, понимаю. Постараюсь найти к рассвету.

— Я зашла только за этим. Тогда я пойду.

Солен поднялась. Увидев на столе погашенную лампу, она с безразличным видом взяла её. Кажется, она не собиралась зажигать её снова. Филипп поспешно остановил её:

— Погоди, куда ты её определишь? Для уборки и стирки есть свои ответственные. Это уже решено?

— Глава рода велел назначить её личной горничной.

— Несмотря на то, что есть ты?

— Да. Завтра зайду снова. Как достанете чепец, занесите его ко мне в комнату.

— Сделаю. Иди осторожно.

Провожаемая Филиппом, Солен покинула его покои. Она шла по темной дороге без малейшего колебания. Казалось, она взяла лампу лишь в силу привычки. Она не боялась темноты, скорее шла вперед, насмехаясь над ней. Дорога, по которой она ходила бесчисленное количество раз, была ей знакома настолько, что она могла ориентироваться по едва уловимым силуэтам деревьев, камней и зданий.

http://tl.rulate.ru/book/168587/11746510