Готовый перевод The Baby Dragon Consort Tames the Madmen / Маленькая драконья супруга укрощает безумцев: Глава 12: Укрощение сплетников

Два богато украшенных корабля уверенно шли вперед, разрезая вздымающиеся волны.

Я наблюдала за этим зрелищем и глубоко вдыхала морской бриз.

«Фу-у-ух».

Выдохнув, я почувствовала, как частицы морской энергии заискрились в моей груди.

«Ах, как же хорошо...»

Как же давно этого не было.

Я определенно чувствовала, что чем ближе нахожусь к морю, тем шире становится диапазон сил, которые я могу использовать.

Хочется хоть разок окунуться в море... Всего один разок!

«Но сегодня похороны родителей. Не стоит вести себя неосмотрительно».

Я сполна наслаждалась морем, которого не видела долгое время, поглощая его энергию, приносимую ветром. Море тоже словно приветствовало меня, посылая слабые, ритмичные волны.

— Сегодня мы потеряли двух столпов Каортана, двух хозяев Дома Лесейян, которые преданно служили императорской семье, — раздался громкий и печальный голос.

Вперед вышел дедушка с длинной седой бородой. Я не знала, кто это, поэтому взглянула на Адель, и та тут же прошептала мне на ухо:

— Это Великий мудрец.

А-а. Раз они были герцогской четой, на их похороны пришел сам Великий мудрец.

Мне было приятно, что моих маму и папу провожали в последний путь так торжественно. Чем пышнее прощание, тем меньше скорбь тех, кто остался.

— К счастью, будущее этой семьи все еще здесь. Благословение Бога Моря пребывает с ними.

Хиберк, Натаниэль и я на руках у Адель.

Мы втроем стояли в первом ряду, глядя на море.

Хотя нет, поправлюсь. Лицо Хиберка было предельно суровым. Казалось, его плечи давили тяжким грузом от осознания того, что теперь на нем лежит ответственность за великий Дом Лесейян. Тем более что те, кто убил родителей, все еще не были найдены.

Возможно, поэтому Хиберк не плакал. Он лишь свирепым взглядом смотрел на погребальную лодку. Вероятно, давал себе клятву отомстить.

— Хнык, мама-а-а-а!

А Натаниэль…

Он рыдал во весь голос, заливаясь слезами и соплями.

Его плач был настолько громким и надрывным, будто он решил выплакать все слезы и за себя, и за Хиберка.

— Папа-а! Ты же обещал, что мы отправимся в путешествие, когда я вернусь! Почему… почему ты не сдержал обещание! Зачем ты умер, хны-ы-ык!

В конце концов Натаниэль рухнул на колени, содрогаясь в рыданиях.

На самом деле, он, похоже, плакал в одиночестве еще прошлой ночью — его красивые глаза на похоронах были совсем опухшими, а сейчас его и вовсе было не унять.

— Надо было дождаться моего возвращения… Я… я бы мог тебя спасти. Я бы мог… у-у-у… хнык…

Ох. Когда Натаниэль так горько зарыдал, у меня тоже защипало в глазах.

Перед мысленным взором всплыло лицо матери.

Ласковый голос, говорящий, что любит меня; нежные губы, целующие в лоб.

Мамины объятия. Мамин запах.

Мама. Папа.

«У меня… у меня тоже появились люди, которых я могла называть мамой и папой».

И это у меня отняли. Не прощу.

Я прикусила губу своими немногочисленными зубами. Из-за Натаниэля у меня в носу тоже начало свербить!

«Я тоже помогу отомстить».

Кто бы это ни был, лучше ему приготовиться.

«А значит, нужно усердно растить свои силы».

Изначально я могла свободно пользоваться силой моря. Стоило мне захотеть, и море само помогало мне, так что в этом не было ничего сложного.

Но сейчас, в отличие от прежних времен, мои возможности были ограничены.

«Я могу получить помощь от моря, но что делать там, где моря нет?»

На суше мне придется полагаться только на ту силу, что есть у меня самой, а ее было слишком мало.

«Не нужно спешить».

Я жадно вдыхала ветер, который становился всё сильнее.

С каждым вдохом в заклинании, сдерживающем мою силу, появлялась трещина.

«Ох, в носу щекочет».

Проблема была в том, что каждый раз, когда это происходило, в носу начинало свербеть, будто туда попал песок.

«Больше не могу! Щекотно».

Свербит, свербит…

Но если я сейчас чихну, то нарушу эту торжественную атмосферу.

Я честно пыталась терпеть. Терпела, терпела, но это так… трудно…

— …Апчхи!

В итоге я громко чихнула так, что было слышно повсюду.

И в тот же миг.

Грохот!

С ясного неба среди погребальных лодок ударила молния.

«Ой, оплошность».

Я поспешно прикрыла рот ручкой, похожей на половинку ракушки.

«Просто очень защекотало».

Но, видимо, даже крошечной щелки хватило, чтобы вызвать молнию.

Я быстро огляделась, но, к счастью, никто, кажется, не заметил, что это мой чих спровоцировал удар.

— Боже мой, молния!

— Что происходит?

— Не к добру это, ох, не к добру…

Однако после моего «апчхи-разряда» тут и там пошли пересуды.

Я старалась не обращать на это внимания, руководствуясь принципом «пусть говорят что угодно, лишь бы я этого не слышала», но шепот становился всё громче.

— Это же Дом Лесейян. Я вообще не понимаю, как эти дети могут быть настолько сильными, чтобы одолеть пиратов Йорджиу…

Не самые приятные слова для детских ушей.

Я мельком взглянула на Императора, затем на Хиберка и Натаниэля, и на мгновение задумалась.

Император, похоже, не собирался заставлять этих людей замолчать.

Значит, мне придется слушать этот бред до самого конца похорон?

«Разве вы не видите, как Натаниэль убивается от горя? Как можно говорить такое при ребенке!»

Как же заставить их заткнуться?

Я нахмурилась и погрузилась в раздумья.

«Способ заставить замолчать… без применения насилия…»

В голове внезапно всплыло лицо Каортана.

Это было в те времена, когда я еще была сорвиголовой, вскоре после нашей встречи.

— Ваше Величество, нельзя же постоянно всех кромсать только потому, что они вам не нравятся.

— Почему нет?

— Это наносит большой урон государственной мощи. Пожалуйста, обдумайте это еще раз. Я вас очень прошу.

Каортан, ставший моим Верховным советником, прошептал это со вздохом.

— Вместо этого — улыбайтесь. Стоит вам просто улыбнуться, как большинство забудет, что за чушь они несли, и окажется в вашем плену.

Улыбайтесь, Ваше Величество.

Слова, подобные заклинанию.

С тех пор я улыбалась в большинстве ситуаций. Улыбалась, когда была в ярости, улыбалась, когда всё шло наперекосяк. Проблема лишь в том, что спустя время люди начали бояться моей улыбки.

«Ну… в любом случае, советы Каортана всегда были полезными».

Я подавила гнев и протянула руку к ближайшему пустослову.

— А-бю-бю!

— Честно говоря, я не понимаю, почему Дому Лесейян дают такую власть… а-а?

Не знаю, кто это был, но вид у него был весьма чванливый.

Я одарила этого мужчину средних лет, который наверняка занимал пост канцлера или что-то подобное, своей убойной улыбкой.

— Кья-а!

Заткнись!

— Кхм, кхм.

— У-ня-ня?

«Мусор ходячий, есть вещи, которые можно говорить при детях, а которые нельзя. Не так ли?» — примерно это я и хотела сказать.

— Хм, кхм… Какая… милая дочь герцога.

Канцлер Вензелоси был членом семьи герцога Бетельгейзе, соперничавшей с Лесейянами.

С давних пор Бетельгейзе брали на себя все самые трудные государственные задачи, и обычно роль канцлера, распоряжающегося деньгами, была их исключительной прерогативой.

Но всегда! Каждый раз!

Сменявшие друг друга императоры ценили Дом Лесейян больше, чем Дом Бетельгейзе.

И это из-за какой-то там «жертвы»!

Вензелоси, лелеявший эти мысли с самого детства, с возрастом ненавидел Дом Лесейян всё сильнее.

Хотя семья Бетельгейзе придерживалась нейтралитета, он открыто называл себя врагом Лесейянов.

Однако…

«Что… что это? Эта ослепительная милота… что это вообще такое?»

Вензелоси, который еще мгновение назад оскорблял покойных, вдруг почувствовал стыд.

Маленькая дочь герцога из Дома Лесейян смотрела на него и так невинно улыбалась. Это была настолько прелестная и светлая улыбка, что казалось, у нее на спине вот-вот проклюнутся ангельские крылышки.

Канцлер Вензелоси потерял самообладание и расплылся в глупой улыбке, на мгновение забыв, что люди вокруг с изумлением наблюдают за этой сценой.

Разумеется, никто не понял, какие ругательства Нисефор высказала в своем лепете.

http://tl.rulate.ru/book/168569/11745447