Готовый перевод The Baby Dragon Consort Tames the Madmen / Маленькая драконья супруга укрощает безумцев: Глава 5: Искусство улыбки

Я перевела взгляд с губ Императора, извергающих гадкие слова, на его беспокойно дрожащие изумрудные глаза и сделала вывод.

Император смотрел на меня так, словно видел в моем лице кого-то другого.

А, господин Император-потомок. Ты только притворяешься, что тебе все равно, а на самом деле тебе сейчас довольно паршиво, да?

«Может быть, это получится использовать».

Заметив это, я начала усиленно соображать.

Может, поподлизываться и получить желаемое? Похоже, это сработает.

«Обычно материалы о скрытой истории хранятся в Тайном книгохранилище императорской семьи».

И по логике вещей, в Тайное книгохранилище нельзя заходить кому попало.

Однако у меня была веская причина туда попасть.

«Так, давай прикинем. Судя по лицу Императора, это определенно страна, основанная Каортаном. Значит, Каортан — первый Император?»

Каортан, которого я знала, обожал вести записи. Он всегда носил с собой перо и чернила.

Он был из тех мужчин, кто, погрузившись в раздумья, должен был немедленно записать пришедшую в голову мысль.

«В Тайном книгохранилище, куда есть доступ только у членов императорской семьи, наверняка хранятся записи Каортана».

О том, как погибла Атлантида.

«Хочу знать».

Как бы больно это ни было, узнать о судьбе страны, которую я любила, было моим долгом как императрицы.

Даже если я переродилась, пока у меня есть память, я все еще Императрица народа Атлантиды.

«Я хочу попасть в Тайное книгохранилище прямо сейчас, и единственный, кто обладает такой властью — нынешний Император, по крайней мере, на данный момент».

Оценив ситуацию, я начала строить в голове детальный план.

Если я больше не Императрица, мне просто нужно заставить Императора склониться у моих ног!

Но стоило моему простому и ясному плану начать обретать форму...

Император, пристально смотревший на меня, внезапно открыл рот и величественно воскликнул:

— Ути-пути, ку-ку!

— Хм, в популярных книгах по воспитанию сказано, что так младенцы начинают смеяться.

Поскольку это было слишком внезапно, я никак не отреагировала, и температура в комнате упала градуса на три.

— Тот, кто написал эту книгу — мошенник? Так дело не пойдет. Его нужно арестовать.

...Чего?

«Нет, вы посмотрите на него. Размахивает властью как заблагорассудится».

Я, пораженная такой наглостью, подняла руку и постучала по перилам колыбели.

На такое «ку-ку» ведутся только настоящие младенцы!

Думаешь, я засмеюсь?!

— Пя, пя-рю, пя-а-анг!

Нельзя распоряжаться жизнями подданных как однодневками! Цыц!

Поскольку со стороны это выглядело так, будто младенец отчитывает и поучает Императора, температура в комнате упала еще градусов на десять.

В этот момент один догадливый слуга быстро схватился за живот и начал смеяться.

— Ха-ха-ха, это действительно смешно!

— О, конечно, конечно. Не хотите ли попробовать еще раз?

— Малышка обязательно рассмеется!

Не собираюсь я смеяться. Если только мне это не станет выгодно.

Я дернула бровью, сохраняя угрюмое выражение лица.

Император кружил вокруг моей колыбели, приставив большой палец к губам, и повторил «ути-пути, ку-ку» раз десять, но я не выдавила даже подобия улыбки.

Тогда Император, словно сдавшись, опустил плечи и взмолился:

— Ну улыбнись хоть разок.

А что ты мне за это дашь?

— Уня-ня?

— Если ты сегодня улыбнешься... Ох, хм, ладно. Я красиво обустрою эту комнату. И выделю тебе горничную.

Комнату? Мне не нужно...

Я уже собиралась холодно отвернуться, но внезапно заметила Адель.

Адель, сцепив руки, смотрела на меня.

В ее глазах читалось искреннее, отчаянное желание, чтобы эта комната изменилась.

«Эх. Сделаю это только ради Адель».

Улыбнуться было несложно.

В прошлой жизни я была великой Императрицей и обладала навыками искусной дипломатии. Хотя вместо дипломатии мне было проще сначала надавать по шее, а потом вести переговоры.

И именно улыбка помогала мне сдерживать желание прямо на месте заткнуть рты глупцам и разнести зал заседаний.

«Это Каортан меня научил...»

«Ваше Величество, улыбайтесь, когда хотите сорваться».

Его голос, подобный легкому бризу, кажется, до сих пор щекотал уши.

Я сглотнула вздох и приняла величественную позу.

Я чувствовала, как все затаили дыхание и пристально смотрят на меня.

Почувствовав, что даже тайная стража Императора — один на потолке и двое снаружи у стены — сосредоточена на мне, я наконец раскинула руки.

Мягко прищурившись, я улыбнулась.

— Пя-а-анг!

В тот же миг люди вокруг схватились за сердца, тяжело дыша.

— О, она сказала «Папа»...!

— Она только что сказала «Папа»!

— Возможно, она считает Его Величество своим отцом. Бедное дитя...»

Слуги настаивали на том, что я назвала его папой.

«Льстецы! Я просто издала звук!»

Я мгновенно стерла улыбку с лица и недовольно заворчала.

Император ошеломленно смотрел на меня, а затем пробормотал себе под нос:

— Даже то, как она резко становится серьезной после улыбки, напоминает Нинис. Нинис дарила свою настоящую, любящую улыбку только Гарзену.

«Если подумать...»

В моих воспоминаниях папа называл маму Нинис. Значит, Нинис — это имя моей матери. А Гарзен — имя отца.

«Но неужели они с Императором были настолько близки, что называли друг друга по именам?»

Агрио уже давно не моргал.

Обычный человек обязательно моргнул бы бессознательно. Было трудно вести диалог и поддерживать такое состояние с широко открытыми глазами, но он мог. Потому что он был членом императорской семьи, обладающим силой всемогущего Морского Дракона.

«Ни в коем случае нельзя моргать. Нельзя упустить ни секунды этого безумного очарования».

Так и было. Агрио изо всех сил старался не моргать, потому что каждая секунда была на счету.

Агрио был готов любить этого ребенка, каким бы он ни был.

Более того, это была не просто малышка, а дочь Нинис. К тому же она потеряла родителей в столь юном возрасте. Невозможно было не испытывать к ней сочувствия.

Он хотел встретиться с ней как можно скорее, но у Агрио, как у Императора, было слишком много дел.

Из-за этого встреча откладывалась и откладывалась, и вот, наконец, сегодня.

Он схватился за грудь, глядя на младенца, который отпихивал его лицо своими крошечными ножками.

«Мне это снится? Как может существовать настолько милый и при этом величественный ребенок?»

Взгляд, которым она смотрела на него, был поистине необыкновенным. На самом деле, мало кто мог выдержать его прямой взор.

Волосы, пушащиеся, словно у маленького эльфа, только что рожденного из коралла. Пухлые щечки и вздернутые уголки глаз. Крохотный младенец, но с характером.

В ее прекрасных глазах, вобравших в себя море, отчетливо читались скука, раздражение и легкий гнев.

Надо же, ей наскучил сам Император! Император!

Агрио казалось, что он может упасть в обморок прямо сейчас, глядя на то, как крошечный новорожденный крабик упрямо сопротивляется.

Мило! Невероятно мило!

О милоте Нисефор обязательно должен узнать весь мир. Одной империи было недостаточно.

«Нет, погодите».

Тогда ведь слишком много людей узнает, какая Нисефор прелестная и очаровательная.

Агрио медленно провел рукой по подбородку.

Пожалуй, лучше, если видеть ее будет только он.

Дать ей все, запереть в безопасности, чтобы никто не мог до нее дотронуться.

Если вырастить ее так...

«...Мания дракона обостряется».

Перед глазами все поплыло кроваво-красными пятнами.

Это был плохой знак. Агрио на мгновение остановил поток бесконечных мыслей и сделал глубокий вдох.

На самом деле он тщательно готовился к визиту в Замок Жертвоприношения. Он знал, что при взгляде на Нисефор наверняка вспомнит о смерти Нинис и Гарзена, поэтому специально выбрал в сопровождение тех, кого не жалко было убить.

«И правильно сделал».

Агрио горько усмехнулся и выпрямил спину.

— Я не допущу утечки информации об этом ребенке.

Все равно слуги, последовавшие за ним сегодня, — это аристократы или шпионы, подосланные в императорский дворец из других стран.

Мусор, от которого он планировал избавиться в любое время и в любом месте. Мысль о том, что он хоть на мгновение показал таким людям Нисефор, вызывала у него крайнее неудовольствие.

Агрио слышал шепот, таящийся глубоко внутри него. Когда обостряется Мания дракона, всегда слышится один и тот же голос.

Убей. Убей всех, разжуй, растопчи. Раздави в порошок.

Однако рыцарь, быстро оценивший его состояние, принял меры первым. Это был верный рыцарь, который предпочел бы замарать свои руки в крови, чем позволить рукам Императора оскверниться. Несмотря на блеск лезвия, в глазах ребенка не было страха.

Агрио почему-то стало весело.

Но он не мог больше здесь оставаться. Голос становился все громче, бушуя в голове так, словно хотел ее расколоть.

Хохот, скорбный плач, проклятия в чей-то адрес смешались воедино, затуманивая рассудок.

Это и была истинная природа Мании дракона.

— Уходим.

Агрио старался справиться с обливающимся холодным потом телом, подавляя тревогу.

Изначально трон принадлежал не ему. Он должен был принадлежать его старшей сестре.

Если бы его сестра не погибла в результате ужасного несчастного случая, у него не было бы причин насильно удерживать престол.

У сестры был сын, но он был слишком мал, чтобы принять титул.

Так Агрио вынужденно исполнял роль Императора, борясь с этой Манией дракона.

Император, не совершивший Поглощение жертвы, несовершенен.

Агрио сейчас был несовершенным Императором.

http://tl.rulate.ru/book/168569/11745439