— Ха-а, неужели правда нужно идти? Придется, да?

Обещание есть обещание.

Чтобы выполнить условия сделки с Седжуном, Хавон сразу после работы отправилась прямиком к нему домой.

Ее палец замер перед кнопкой звонка. Вспомнив, в каком неприглядном виде она постоянно сталкивалась с соседом, Хавон слегка подкрасила губы помадой и поправила волосы.

Благодаря родителям природа наградила Хавон благословенной кожей — чистой, безупречной и белоснежной. Поэтому даже легкий макияж давал поразительный эффект.

Поправляя накрашенные губы, она вдруг вспомнила их поцелуй с Седжуном.

«Забудь о поцелуе. Это было просто мимолетное касание, будто пальцы случайно соприкоснулись, вот и все».

Вскоре дверь открылась, и на пороге появился Седжун в домашней одежде. Его волосы были влажными, видимо, он только что вышел из душа.

«Это что, сегодня у нас „сексуальная версия“ или как?.. Сердце так и норовит выпрыгнуть из груди».

Пытаясь скрыть волнение, Хавон нарочито чопорно взглянула на Седжуна.

Тот стоял молча, с бесстрастным лицом, даже не поздоровавшись. Его взгляд казался немного отсутствующим.

— Что вы застыли тут как истукан? О-о~ какой вкусный запах.

— …Ха.

Только тогда Седжун пришел в себя и тихо выдохнул. Как только дверь открылась, его взгляд приковал блеск на губах Хавон. Одновременно в памяти всплыл тот импульсивный вчерашний поцелуй.

«Что она, черт возьми, сделала со своими губами?»

Но раздражали его не только губы. От той неряшливой, запущенной девицы, которая приводила его в ужас своим видом, не осталось и следа. Слипшиеся прежде волосы теперь мягкими волнами спадали на плечи, сияя свежестью. В своей блузке цвета пыльной розы и юбке цвета слоновой кости Хавон совсем не походила на ту соседку, которую помнил Седжун.

«Неужели эта женщина и та соседка — один и тот же человек?»

Это было не просто преображение, казалось, перед ним два совершенно разных человека. Только когда она, кряхтя и держась за поясницу от боли, начала снимать туфли, он окончательно убедился, что это все-таки его соседка. И все же стоящая перед ним женщина казалась незнакомкой.

— Я проголодалась, давайте уже поедим. Чтобы успеть поработать, нужно поесть поскорее…

Живот Хавон уже вовсю урчал, требуя еды. Когда Седжун указал на обеденный стол, взгляд Хавон последовал за его жестом. Увидев стол, ломящийся от еды, она буквально раскрыла рот от изумления.

— Чавк-чавк… Ого… Как вкусно! Тот, кто это готовил, настоящий мастер.

Хавон быстро уселась за стол, закатала рукава блузки и принялась за Дакпоккымтан. В мгновение ока она уже вгрызалась в куриную ножку, с хрустом пережевывая даже хрящики.

Седжун на мгновение отвел взгляд, а потом снова посмотрел на Хавон, сомневаясь, та ли это женщина, которую он знает. Нарядная и миловидная, она ела так, будто ее совершенно не волновало, что блузка мнется, а соус летит на грудь. В этот момент она наконец-то стала похожа на ту соседку, которую он знал.

— Послушайте. Вы что, там поминки справляете? Почему стоите и не едите? Еда такая горячая и вкусная… Ешьте, пока не остыло. Холодная еда — это уже не то.

— …Я просто в шоке.

— От чего?

«Неужели после вчерашнего глубокого поцелуя я вдруг показалась ему красавицей и ослепила его своим сиянием?»

Хавон поспешно вытерла рукой крошки у рта.

— Твое обычное лицо и то, что я вижу сегодня, разительно отличаются. Это не просто преображение или макияж, это уровень мошенничества.

Хавон, собиравшаяся с сияющей улыбкой отправить в рот ложку белоснежного рассыпчатого риса, с грохотом отложила ее и сердито уставилась на Седжуна.

— Что вы сказали? Мое нынешнее лицо не так уж сильно отличается от того, что без макияжа! У других женщин слой косметики минимум пять миллиметров!

«Хм, ничего-то вы не понимаете» — проворчала она про себя.

— Я вообще не пользуюсь ничем, кроме базовых средств по уходу за кожей. Я почти никуда не хожу, кроме дома и работы, так что забочусь только об увлажнении и защите от солнца!

Видя, что Седжун молчит, Хавон заговорила еще звонче:

— Вы, видимо, не видели, как выглядят без макияжа женщины, которые красятся по полной каждый день. Я по сравнению с ними — просто идеал!!! Слегка подвела глаза и подкрасила губы, а вы уже выставляете меня какой-то мошенницей?! — Хавон обиженно бросила обглоданную куриную косточку на тарелку.

— Но вчера, когда мы столкнулись у дома после твоей работы, лицо было совсем другим. Ты что, граф Асура?

— А вот и нет!

«Это просто вчера я из-за боли в пояснице не смогла привести себя в порядок перед работой! И если разобраться, по чьей вине это случилось!!! Ах, как же бесит!!!»

— Вы понимаете, что то, что вы сейчас сказали — ужасная грубость?

— Вовсе нет. Я лишь констатировал факт.

— Когда проводишь весь день на работе и возвращаешься домой, хочется расслабиться и выглядеть как удобно.

— Ну не знаю. Мне такие мысли никогда в голову не приходили.

— Это потому, что вы — исключение. Кто еще дома ходит при полном параде?

Хавон посмотрела на безупречный вид Седжуна и про себя цокнула языком, сокрушаясь о его «бесчеловечности».

— Это нормально.

— Какое там нормально…

— И еще.

— …?

— Я, кажется, ясно сказал. Не «послушайте», а Хан Седжун.

Седжуна явно раздражало, что она продолжает обращаться к нему обезличенно, и он велел называть его по имени, на что Хавон ответила небрежно:

— Имя пока просто не ложится на язык.

— Видимо, твой язык хорошо работает, только когда ты ешь или целуешься.

— Кха-кха!.. — Хавон поперхнулась.

Больше всего на свете Седжун ненавидел отсутствие достоинства и чистоплотности. Например, когда кто-то говорит с полным ртом, как эта женщина напротив него. Для Седжуна, любителя порядка и чистоты, Хавон была воплощением всего, что он не переносил.

Однако его взгляд то и дело возвращался к ее жующим губам.

— …Хватит болтать, просто ешь.

Седжун вздохнул, сел напротив Хавон и взял ложку. На каждое его движение палочками Хавон успевала сделать три-четыре. Ее раздутые щеки напоминали белку, набившую рот желудями. Сначала он хмурился от ее небрежности, но постепенно на его лице начала проступать улыбка. Самое странное было в том, что чем дольше он смотрел, как ест Хавон, тем симпатичнее она ему казалась. Даже когда она поглощала закуски, словно атакующий бегемот.

«Неужели после лихорадки у меня и правда с головой не в порядке?»

Когда Седжун замер с поднятой ложкой, Хавон искоса взглянула на него и спросила:

— Почему вы не едите? Нет аппетита?

Если у него не было аппетита, Хавон была только рада. Тогда весь этот пир из пулькоги, дакпоккымтана и чапче достался бы ей одной.

— Нет. Ем.

Седжун решительно покачал головой и подцепил большой кусок мяса. Однако он не заметил, что это был тот самый последний кусок, который Хавон, рыдая в душе, отложила, вспомнив, что Седжун еще не ел. Хавон, не зная мыслей Седжуна, лишь с невыносимой болью в сердце провожала взглядом мясо, исчезающее в его рту.

— Ах, хорошо поели. Как поступим с посудой? — спросила Хавон, опустошившая две миски риса.

— Есть посудомоечная машина, просто сложи все туда.

— А, ну это можно сделать и одной рукой, так что вы сами справитесь, верно?

«Ну да, ну да. Руки в воду совать не надо, так что ничего страшного».

— …

Когда Седжун нахмурился от ее слов, Хавон тут же пошла на попятную:

— Да шучу я. Раз накормили, надо отрабатывать.

Медленно и аккуратно она загрузила тарелки в машину и нажала кнопку пуска. Затем, посмотрев на Седжуна, спросила:

— Но знаете… А десерт мы разве не будем?

— Де… что?

Седжун был поражен. Смести почти все в одиночку и спрашивать про десерт?

— В этом доме такого нет. Раз поели, давай приниматься за работу.

«Черт, если сесть сразу после еды, задница станет размером с арбуз!»

— И чем мне помочь?

— Иди за мной.

Седжун привел Хавон к той самой плотно запертой двери, которую она видела в прошлый раз.

«О, это здесь…»

Любопытство закружилось в ней вихрем. Когда «ящик Пандоры» открылся, Хавон заглянула внутрь.

— …? Что это за комната? Кабинет? Или спальня?

Одна стена была полностью занята книжным шкафом, набитым книгами, рядом стоял большой стол с компьютером. И там же находилась кровать такой площади, что на ней могли бы не просто лежать два человека, а кататься всю ночь напролет. Было странно, что в доме, где он живет один, спальня и кабинет не разделены, и еще более странно, что в квартире холостяка целых две кровати.

— Хм… Живете один, а кровати две.

— Это рабочее пространство. Иногда для работы мне нужна кровать. И я часто там отдыхаю, — ответил Седжун, услышав ее бормотание.

— Хм-м?

Взгляд Хавон, осматривавшей комнату, то и дело возвращался к кровати. Зачем для работы нужна кровать? Спальня ведь не далеко, буквально в соседней комнате… Неужели ему лень пройти это короткое расстояние?

— На, держи.

Седжун протянул ей пачку листов формата А4.

— Что это?

— Это то, над чем я работал до того, как повредил руку. Я внес ручкой несколько правок, открой файл и исправь все так же.

Хавон взяла бумагу. Увидев стопку толщиной с энциклопедию, она вздрогнула.

— Надеюсь, это не весь объем на сегодня?

В тот момент, когда Хавон подняла голову, пролистав страницы, ей в глаза бросился профиль Седжуна, стоящего рядом. Его лицо казалось изваянием, созданным богом с величайшей тщательностью. Сбоку линия носа выглядела еще более прямой и четкой. А под носом — плавная ложбинка над губой и соблазнительно алые губы…

Глядя на эти чувственные губы, она снова вспомнила их два поцелуя. В памяти всплыло ощущение их мягкости, и в ней вспыхнуло желание почувствовать их снова.

«Нет, нельзя, нужно сдержаться… нельзя… нель… зя… мож… но?»

Поддавшись искушению инстинктов, Хавон в конце концов выпалила то, чего не следовало:

— Знаете что.

— …?

Хавон заговорила с таким серьезным видом, будто речь шла о чем-то жизненно важном.

— Кажется… я нашла очень вкусный десерт.

— …Что?

Седжун переспросил, не понимая ее загадочных слов.

— …Думаю, вам он тоже понравится. Не желаете ли отведать десерт вместе?

— Я терпеть не могу сладкое… М-мп!

Хавон приподнялась на цыпочки и обхватила лицо Седжуна ладонями. И без лишних слов, нагло прильнув к его губам, пустила в ход все свое мастерство поцелуя.

Хавон могла похвастаться таким опытом, что, если собрать воедино все сцены поцелуев из фильмов, которые она видела, вышло бы не меньше трехсот минут видео. Используя весь этот накопленный багаж знаний, она жадно припала к губам Седжуна.

«Если думаешь, что только ты один так умеешь — ошибаешься. Мои губы тоже не промах!»

Вспоминая, как Седжун первым набросился на нее тогда, Хавон теперь сама смело проникала в его рот. На лице опешившего от такой выходки Седжуна постепенно стало проступать странное, томительное выражение. И вскоре он, крепко обхватив затылок Хавон, начал страстно отвечать на ее порыв.

— Хм-м…

Их губы двигались так неистово, что дыхание обоих сбилось. Роли поменялись. Хавон, незаметно потерявшая инициативу, теперь лишь беспомощно отдавалась движениям Седжуна, пытаясь справиться с участившимся пульсом. От глубины поцелуя по ее ногам пробежала дрожь, и они подкосились. Заметив это, Седжун одной рукой подхватил Хавон за талию, приподнял и усадил на стол. А затем, словно втягивая ее нижнюю губу, нежно провел по ней языком.

— Х-а-а…

Тихие стоны то и дело срывались с ее губ, и это, казалось, еще больше подстегнуло Седжуна — он зарылся лицом в ее шею. Там, где его губы прижимались к коже, на белоснежной шее Хавон оставались следы, похожие на красные лепестки цветов. От этого томительного ощущения, от которого волоски на теле вставали дыбом, Хавон невольно издала громкий стон.

— А-ах!… Ой!

Испугавшись собственного голоса, Хавон, кажется, пришла в себя и, оттолкнув Седжуна в грудь, оторвалась от него.

«О боже!!! Это что, сейчас из моего горла вырвался такой звук?!! Серьезно??? А-а-а-а-а!!!»

В отличие от терзаемой стыдом Хавон, Седжун выглядел совершенно спокойным. Глядя на растерянную девушку, он небрежно бросил:

— С виду такая недотрога, а на деле оказалась весьма чувствительной.

— Чт… Что вы сказали?!

— Дважды повторять не буду.

Губы Седжуна блестели, словно смазанные маслом. И хотя эти губы, которыми она только что вдоволь насладилась, извергали гадости, в ней снова вспыхнуло желание почувствовать их.

«Нет, приди в себя. В себя!!!»

Хавон с независимым видом спрыгнула со стола и подошла к книжному шкафу, делая вид, что ничего не произошло.

— Оказывается, вы читаете много книг, вопреки ожиданиям? Или это все для украшения? Ой? А эта книга…

Взгляд Хавон, скользивший по полкам, замер на знакомой обложке и названии.

«Между любовью и сексом».

Книга, которую Юна с пеной у рта рекомендовала ей прочитать. Хавон поначалу отказывалась, но в итоге прочла и даже нашла в ней много созвучного своим мыслям. Автор подчеркивал, что когда ничего не знаешь о голосе, профессии или характере человека, первым делом в глаза бросается внешность. Читая это, Хавон тогда немного приуныла, глядя на свой довольно затрапезный вид.

«Почему эта книга здесь?»

Было иронично видеть такие книги в доме Седжуна. Книга со словом «Любовь» в названии у человека, который меняет женщин почти каждый день? Совсем не вяжется.

— Вы читали эту книгу?

На вопрос Хавон Седжун усмехнулся:

— Еще бы не читать. Более того, я знаю ее содержание от и до.

— Вот уж не ожидала. Вы что, преданный фанат этого Писателя? О? Если присмотреться, тут полшкафа — книги этой серии… И других произведений этого автора полно.

— Ты то ли тугодумка, то ли просто притворяешься дурочкой.

Хавон непонимающе уставилась на него после этих загадочных слов. Тогда Седжун указал пальцем на правый верхний угол листка, который она держала в руках.

— И так не понимаешь?

— …А?

На краю листа, который он дал ей для правок, было написано: [Между любовью и сексом. ЧАСТЬ V — J.].

Что? Погодите-ка.

Значит, этот человек перед ней… и есть тот самый щелкопер, написавший эту книгу?!!

— Стойте, это вы правда написали эту книгу?!!

— Почему ты так удивлена?

— Значит, мужской взгляд в этой книге — это ваш…

— Раз я писал, значит, мой.

— Не может быть!!

— Почему? Не можешь поверить, что книгу, которую ты читаешь, написал я?

— Погодите. А как вы узнали, что я ее читаю?

— Не помнишь? Лифт.

— Ли… фт?

О чем он? Хавон в недоумении потребовала объяснений:

— Я езжу в лифте по несколько раз в день, это же не разовое событие… Когда именно это было?

— Точно не помню, когда. Но, кажется, мы столкнулись в лифте всего раз. В общем, тогда я увидел мою книгу, торчащую из твоей сумки.

А, значит, это было в тот день, когда Юна отдала ей книгу.

— Надо же, успели заметить за такое короткое время, даже с длинноногой красоткой под боком.

В тот день он был с женщиной с выдающимся бюстом. Хавон вспомнила даму, чья грудь была раза в пять больше ее собственной. Две «ракеты», колышущиеся при каждом шаге… Да уж, было чему позавидовать.

— Ты тоже, несмотря на то что была завалена документами до самых бровей, успела разглядеть, что моя спутница — фигуристая.

Седжун явно над ней подшучивал.

— Как у вас получается всегда оставлять последнее слово за собой?

— Ну, жонглировать словами — это моя профессия.

— Какой же вы противный… Невыносимо противный!!!

Вот бы разок ему врезать, и больше ничего не надо! Кулаки так и чешутся.

Private collection

http://tl.rulate.ru/book/168561/11745015