Чмок? Чмо-о-ок? Что это вообще было?

Пусть его характер и оставлял желать лучшего, как мужчина Седжун, похоже, был вполне надёжен: даже в момент падения он крепко прижимал Хавон и Очжу к себе, защищая их.

Он даже не забыл прикрыть одной рукой затылок Хавон.

Однако, когда упавшие на пол Седжун и Хавон осознали ситуацию, их губы уже плотно слились в поцелуе.

Мягкое и горячее тепло Седжуна отчетливо передавалось через губы.

Что это сейчас было?

Я что, только что столкнулась губами с соседом?

Что это за ощущение? Как же неловко!!!

В этой нелепой ситуации они оба застыли, забыв не то что закрыть глаза, но даже моргнуть, и во все глаза уставились друг на друга.

Но даже в такой момент Хавон кое-что беспокоило.

А именно — её собственное громкое дыхание.

«Нужно дышать тише. Носом — слабо и плавно».

Хавон старалась выдыхать медленно, так, чтобы он едва мог это заметить.

Она чувствовала напряжение в руке и предплечье Седжуна, поддерживающего её голову.

Беспокоясь об этом, Хавон слегка напрягла шею, делая вид, что её голова совсем лёгкая.

Тем не менее, никто из них не спешил первым отстраниться.

Поцелуй Хавон и Седжуна продолжался до тех пор, пока Очжу, сидевший в объятиях Хавон, не вытянулся и не начал по очереди облизывать подбородки обоих.

Фьюить —.

В мгновение ока придя в себя, они, не сговариваясь, быстро отпрянули друг от друга.

— …

— …

Как замять эту нелепую ситуацию?

Сказать, что было здорово или мягко, — такая похвала прозвучит странно.

Что же делать?

Что-что. Бегство — лучшая из тридцати шести стратагем.

Хавон вскочила со своего места.

— Ха, ха, ха-ха… Благодаря вам мой затылок остался цел. Ну, я пойду.

С натянутым смехом, который любому показался бы верхом неловкости, Хавон попрощалась и открыла входную дверь.

Бам —.

Хавон исчезла, словно порыв ветра. Седжун, оставшийся сидеть в прихожей, приподнявшись на руках, долго смотрел на плотно закрытую дверь, а затем невольно усмехнулся.

Соседка, знакомство с которой с самого начала не задалось.

Женщина, которая при каждой встрече заставляла его вздрагивать от своего ужасного вида.

Лицо в глубоких вмятинах от подушки, грязный рот, по которому без слов можно было перечислить всё её сегодняшнее меню.

Эта женщина была бесконечно далека от чистоплотности и опрятности, которые Седжун ценил превыше всего.

Даже если бы ему привезли целый грузовик таких женщин, он бы на них и не взглянул.

И всё же, вопреки ожиданиям, губы соседки, с которыми он столкнулся по нелепой случайности…

Оказались сладкими до безумия.

В нём вспыхнуло внезапное желание проникнуть глубже сквозь эти мягкие губы и начать исследовать их.

Ни разу в жизни, даже перед лицом множества прекрасных женщин, он не испытывал желания подойти первым.

Касание губ или близость тел — для него это всегда было лишь действием, основанным на физиологических потребностях.

Словно пустая консервная банка.

Словно безупречно спроектированная машина, Седжун обнимал женщин.

И надо же было такому случиться, что он, такой человек, захотел ещё больше обладать чьими-то губами.

Причём губами соседки, которая должна была стоять первой в списке исключений.

От этого нового чувства сердце Седжуна затрепетало как-то странно и таинственно.

— …Странная женщина.

Возможно, это из-за жара у него помутилось в голове.

Хотя у соседки было довольно молодое лицо, в мимолётных выражениях её глаз проскальзывала зрелость взрослой женщины.

Должно быть, ей от двадцати семи до тридцати с небольшим.

В таком случае, поцелуй или объятия мужчины наверняка для неё не в новинку.

Но чтобы она так сильно покраснела…

Седжун снова тихо усмехнулся, подошёл к холодильнику и смочил пересохшее горло.

— А-а-а, ну что это такое?! А? Почему я сразу не встала, а продолжала это чувствовать? Ну и дура же ты!

Хавон вовсю изводила себя самобичеванием, валяясь на кровати.

Они с Седжуном всего лишь разок соприкоснулись губами, да и то — по чистой случайности…

Но она никак не могла отпустить этот момент, бесконечно прокручивая его в голове с кислым лицом.

— Интересно, он заметил? Не понял же он, что я… ну, так прильнула и наслаждалась?

Поцелуй с ним оказался гораздо приятнее, чем она могла вообразить. Нет, просто невероятно приятным.

— И зачем я вообще покраснела… Ты что, шестнадцатилетняя Чхунхян?!

Лицо Хавон всё ещё горело. Спрятав голову под подушку, она забормотала:

— Он наверняка видел, что я покраснела, как помидор. Какой позор! Может, мне вообще другую квартиру поискать?

Хавон стенала всем телом, но вскоре сдалась под натиском нахлынувшего сна.

— Ой!

Проснувшись от резкого звука будильника, Хавон потянулась, но в тот же миг, вскрикнув, схватилась за поясницу.

Когда боль немного утихла, она попыталась снова пошевелиться, но новая волна боли заставила её со слезами на глазах рухнуть обратно на кровать.

— Что это… Неужели это со вчерашнего?

Пострадала при падении?

Или перенапряглась, когда тащила соседа?

Какова бы ни была причина, было очевидно: в том, что её здоровая спина теперь вдребезги, виноват исключительно этот сосед.

— Надо было вчера просто его проигнорировать!

А ведь спина для женщины — это жизнь!

Она так берегла свою поясницу, как драгоценное сокровище, как горшочек с мёдом, чтобы потом, когда встретит хорошего мужчину, использовать её на полную катушку с процентами за всё время простоя!!!

— Ох… — один стон.

— Будь ты проклят, паршивый сосед! — одно ругательство.

Преодолев все трудности, Хавон закончила прихорашиваться и вышла из дома.

В руке она держала карниз для штор — временную замену трости.

Хавон заехала на работу, разобралась с парой срочных платежей и, поняв, что больше не выдержит, отправилась в больницу.

— Похоже, вы потянули поясницу. Потребуется время, но иглоукалывание и регулярная физиотерапия помогут вам поправиться.

Врач поставил диагноз, глядя на Хавон, которая не могла разогнуться и выглядела как сгорбленная старушка.

После процедур, чувствуя упадок сил и духа, Хавон позвонила Юне.

— Это я. Сегодня я сразу поеду домой. Спина так болит, что нужно отдохнуть. Прошу, подмени меня, подруга.

Юна охотно согласилась.

В больницу Хавон подвезла Юна, которая ехала по делам, так что домой пришлось добираться на такси.

— Куда едем?

— В сторону Нонхёндона, пожалуйста.

Хавон с улыбкой назвала адрес таксисту, который с первого взгляда показался ей очень уютным и добродушным пожилым человеком.

Однако спустя десять минут…

— Ах ты ж, сопляк на тапочках! Куда прёшь?!

— Эй! Ты, выродок каменный! Ну, сегодня ты у меня допрыгаешься!

Сыпля отборной руганью, таксист нёсся по дороге как безумный.

В обычное время Хавон, не обращая внимания на тряску, снисходительно отнеслась бы к сквернословящему водителю, но сегодня обстоятельства были иными.

Тело швыряло из стороны в сторону, боль в пояснице усиливалась с каждым поворотом, и проклятия уже готовы были сорваться с её собственных губ.

— Господин водитель!!!

Не выдержав, Хавон закричала во весь голос.

— Приехали. С вас 7400 вон.

В тот же миг такси, как ни в чём не бывало, остановилось у дома.

Водитель с вновь умиротворённым лицом указал на счётчик.

Хавон, измотанная и морально, и физически, вышла из машины в совершенно растрёпанном виде. Хватаясь за спину и едва переставляя ноги, она добралась до своей двери и готова была расплакаться от облегчения.

— О-ох, наконец-то… наконец-то!!!

Именно в этот момент раздался щелчок, дверь соседней квартиры открылась, и на пороге показался Седжун.

Хавон мгновенно вспомнила их недавнее столкновение губами.

Однако сейчас ей было совершенно не до него, поэтому она просто решила его проигнорировать.

— Эй, соседка.

Почему-то сосед окликнул её.

Но Хавон было всё равно.

— Послушай. Разве не принято отвечать, когда зовут?

Тем временем Седжун уже подошёл к ней.

Хавон, вспыхнув от раздражения, прищурилась и выпалила:

— Что вам нужно? Что?! Зачем вы меня зовёте?!

В ответ Седжун лишь усмехнулся.

«Чего это он лыбится? У меня и так на душе кошки скребут!»

Седжун, одетый в чёрный свитер и коричневые брюки, внезапно выставил что-то перед ней.

— Видишь это?

Он демонстрировал ей свою правую руку.

— И что мне с вашей рукой делать?

Хавон недоуменно уставилась на него, а Седжун поднёс руку ещё ближе.

— Смотри внимательнее.

Рука Седжуна была зафиксирована бандажом.

— Бандаж?

— Именно.

— И что? При чём здесь я?

— Это случилось из-за тебя.

— Что?!

Что это ещё за бред? Это я пострадала, а он…

— Когда мы вчера падали, я придержал твою голову, тяжёлую как шар для боулинга, и растянул связки.

— А?

Хавон от возмущения потеряла дар речи.

— Моя работа связана с компьютером, и раз уж я повредил именно правую руку, это доставляет мне массу неудобств. И что ты собираешься делать? Я правша.

Ну, этот человек просто невыносим!

Фух, Ку Хавон, терпи, терпи. Спокойно…

— Послушайте. Я вчера тоже потянула спину, пока вас тащила, и только что из больницы — мне там иголки ставили и физиотерапию делали! — сказала Хавон, пытаясь сдержать гнев.

— Ты хотя бы выглядишь так, будто можешь нормально жить.

— Вообще-то нет!

Седжун прижал свою забинтованную руку.

— А у меня сейчас со всем проблемы. И с едой, и с одеждой, и с гигиеной.

Услышав это, Хавон тоже не отступила:

— А мне, по-вашему, легко? Я повредила поясницу — центр всего тела! Мне на работе сидеть больно, машину водить больно — я просто умираю!

— Выглядишь ты вполне здоровой.

— Да говорю же, нет! Знаете, как больно каждый раз садиться и вставать? И вообще, из-за кого это всё случилось… Несите ответственность!

Глядя на разгорячённую Хавон, Седжун с невозмутимым видом спросил:

— Если я возьму ответственность?

— Что?

В каком смысле — ответственность?

— Если я возьму ответственность за твою поясницу, возьмёшь ли ты ответственность за мою руку?

Да почему разговор опять свернул не туда?

— С чего бы мне брать ответственность за вашу руку? Кто вас просил подставлять её при падении?

Седжун не остался в долгу:

— Если бы кое-кто не заснул в моей гостиной как у себя дома, ничего бы этого не произошло.

— Это потому что я тащила вас на себе, а потом ещё переодевала, чтобы вы не простудились! Я устала!

Да, заснуть было ошибкой, но первопричина того, что она вообще оказалась в квартире, — это он, сосед!

— Мало того что виновата, так ещё и злится. Наглость зашкаливает.

— Наглость?! Кто бы говорил!

Если бы не боль в спине, она бы точно съездила по его беспардонной физиономии!

С трудом сдерживая кипящее внутри негодование, она сверлила его взглядом.

— И это слова человеку, который спас твою голову от удара об пол? Впрочем, кажется, можно было и не спасать.

Седжун издевательски усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. Его слова стали последней каплей для Хавон, которая уже и так была на грани.

— Судя по всему, в этой голове всё равно нет ничего ценного.

— Ах ты ж!..

Была бы её спина в порядке, она бы просто размазала его забинтованную руку по полу!!!

— Твоё лицо и так не фонтан, так что не делай его ещё уродливее, давай лучше просто возьмём ответственность друг за друга.

— А вот и нет! Не хочу, не буду, ни за что!

Хавон закричала, отчаянно мотая головой.

— Да ради бога, потише вы там!!! Вы тут одни живете?! Идите выяснять свои любовные отношения в другое место!!!

Дверь квартиры в самом конце коридора распахнулась, и на пороге показался мужчина в майке и тренировочных штанах.

Хавон, сгорая от стыда, согнулась в поклоне, превозмогая боль в спине:

— Простите, пожалуйста.

Но подождите, шумели-то оба, а извиняюсь я одна?!

Каков подлец!!!

Хавон подняла голову, чтобы испепелить взглядом стоявшего рядом Седжуна, но его и след простыл.

— А?

Только что же был здесь! Куда он делся?

— Эй, соседка.

Растерянная Хавон увидела, как Седжун, спрятавшись за дверью своей квартиры, осторожно высунул голову.

Трус, сбежал и спрятался один.

— Что ещё?

— Твой голос слышен на всю округу, так что заходи на минутку. Давай поговорим внутри.

Седжун жестом пригласил её войти.

«Вот же гад! Чтоб тебя…»

Хавон, ворча про себя, последовала за ним.

— Чего стоишь? До утра дрыхла тут как у себя дома. Садись.

Седжун указал ей на диван.

Как только она вошла, в памяти снова всплыл случайный поцелуй.

«Губы-то у него мягкие и сладкие… И почему язык при этом такой ядовитый?»

Хавон невольно предалась воспоминаниям о прикосновении его губ. Но это длилось лишь миг — застонав, она медленно, словно в замедленной съёмке, согнулась и наконец опустилась на диван.

— О чём ещё вы хотите поговорить, раз затащили меня в дом?

— Посмотри на ситуацию рационально и здраво.

— Я именно так на неё и смотрю.

— Моя работа требует набора текста на компьютере, мне нужна правая рука. Я не могу тыкать одним пальцем левой рукой.

— И что?

— Давай отложим наши распри, пока твоя спина и моя рука не заживут, и заключим перемирие. Будем помогать друг другу. Как тебе?

Помогать друг другу?

— Помогать? В чём?

— У тебя болит спина, так что я буду делать то, что тебе не под силу. Например, вешать бельё или что-то в этом роде.

Всё что угодно?

С его-то характером? Так она и поверила!

— А что должна делать я для вас?

«Не заставит же он меня его поддерживать или прислуживать?»

Но ответ Седжуна был неожиданным.

— Ты будешь печатать за меня. Три раза в неделю. Дважды в будни по полчаса и один час в выходные. Идёт?

— Час в выходные? Это что за рабский контракт? Я по выходным не так уж и свободна.

Хавон решила немного поупрямиться, не желая соглашаться слишком быстро, но Седжун усмехнулся:

— В прошлый раз я видел, как ты «занята» по выходным. С таким-то видом.

— Между прочим, у меня есть возлюбленный!

— Перестань нести чушь, я же знаю, что нет.

Ха?! Ты что, видел? Откуда ты знаешь, есть у меня кто или нет?!

С максимально серьёзным выражением лица Седжун спросил:

— Ну так что, будем сотрудничать?

Услышав это, Хавон начала лихорадочно соображать, кто в этой ситуации выиграет больше.

— Хм…

Ей казалось, что она остаётся в проигрыше, и пока она колебалась, Седжун нанёс решающий удар:

— Раз уж это контракт о взаимопомощи, я обеспечу тебя едой. Если хочешь, можешь есть у меня хоть трижды в день. Со завтрашнего дня ко мне раз в пару-тройку дней будет приходить экономка готовить.

— Тогда почему бы вам не попросить её печатать за вас?

— Она приходит только готовить. Она профессиональный повар. Посуду я мою сам в посудомоечной машине.

Еда? Домашняя еда?

Хавон терпеть не могла готовить для себя одной что-то изысканное. Она привыкла к доставке, поэтому предложение Седжуна кормить её домашней едой — да ещё и трижды в день при желании — окончательно её сломило.

— …Хорошо. Договорились. Идёт.

— Отлично.

— Но скажите, почему вы всё время мне тыкаете?

Хавон решила прояснить вопрос с неформальным обращением, которое раздражало её с первой встречи.

— Потому что и так видно, что я старше.

— Мы даже возраста друг друга не знаем, откуда вам знать, кто старше?

— Тридцать четыре.

— Что?

— Мой возраст. Мне тридцать четыре.

Ого. Значит, «оппа»? Выглядит моложе своих лет.

— Я первый сказал, теперь твоя очередь.

— Э-э… тридцать.

С обиженным видом Хавон выпятила губу и ответила.

Седжун усмехнулся и внезапно протянул руку ладонью вверх.

— Тогда начнём с завтрашнего дня. Давай телефон.

— …? Мой телефон?

— Да.

Хавон достала телефон из сумки и протянула ему. Седжун быстро набрал номер и нажал кнопку вызова.

Дождавшись, пока его собственный телефон завибрирует, он сказал:

— Хан Седжун.

— А?

— Твоё вечное «а?» меня доконает. Хан Седжун — это моё имя. Не можем же мы вечно называть друг друга «этот» и «та». Запиши номер. Чтобы могла связаться со мной, когда понадобится.

Ой-ой-ой… Ну конечно, ты у нас самый умный, флаг тебе в руки.

Но правильно ли я поступила?

Вряд ли мне когда-нибудь понадобится помощь этого соседа… Если только он сам не начнёт названивать мне, чтобы погонять по поручениям.

На этом между ними вроде бы воцарился мир.

Однако в ту же ночь Хавон пришлось срочно делать экстренный звонок Седжуну.

— По… помогите…

Частная коллекция

http://tl.rulate.ru/book/168561/11745013