Готовый перевод The Clown's Fairy Tale / Сказка Шута: Глава 10: Девушка в золе

Ведьма, магия, куклы... С того момента, как она оказалась в этом странном мире, чувство реальности окончательно её покинуло. Но это было уже слишком. От нелепости происходящего у неё даже не осталось сил злиться. Ей не хотелось в это верить, но какой был выбор? Ёнду, смирившись, кивнула, но всё же спросила, не теряя последней надежды:

— ...Ты правда не можешь меня вытащить? Даже та ведьма не справится?

— Если бы это было возможно, разве я бы сидел здесь? Да я бы сразу вытащил тебя отсюда. Эх, вы даже не представляете, через какой ад мне пришлось пройти, чтобы прижиться в этом таборе цыган, а вы, госпожа Ёнду, даже в город не спускались. Если бы мы не встретились на этом фестивале, мне бы пришлось тайком пробираться в замок.

— Что за чертовщина тут творится?

— Ну и характер... Я пришёл, чтобы объяснить ситуацию и помочь чем смогу, так что не будьте так суровы. Мы ведь оба здесь жертвы, не так ли?

— Жертвы, как же, так я и поверила.

Ёнду могла ругаться сколько угодно, Шуту было всё равно. Насколько она хотела вернуться в реальность, настолько же он жаждал попасть в Дримленд. Ему было жаль каждой минуты, потраченной на поиски Ёнду.

— Нинис сказала, что первой куклой, скорее всего, будет Золушка. У вас есть какие-нибудь догадки на этот счёт?

Догадок было море. Но рассказывать всё в подробностях было слишком утомительно и вызывало лишь гнев. Ёнду прямо сейчас хотела подвесить этого несносного Шута за ноги и хорошенько взлупить. Было бы славно оставить на его излишне гладком лице синие и красные отметины, чтобы он выглядел так же, как при их первой встрече. Впрочем, и тогда он не особо походил на человека.

— Почему ты пришёл без грима? — спросила она, скрипя зубами. В её голосе не было ни капли дружелюбия.

Шут, словно услышав величайший комплимент, театрально всплеснул руками и коснулся своей щеки.

— Так ведь лучше, правда? Боже, я хотел нанести хоть немного грима, но все меня отговаривали... С чистым лицом я чувствую себя почти голым, так неуютно.

— С тобой бесполезно разговаривать...

Плечи Ёнду поникли. Вместо того чтобы продолжать злиться на Шута, она прислонилась спиной к прохладной деревянной стене и задумалась об Ашерад. Вещи, которые казались ей странными, обрели смысл после слов Шута. И бедственное положение Ашерад, и то, как она в мгновение ока потеряла власть и оказалась на дне, и странная ситуация, в которой ни один из имеющих право голоса родственников не вмешался, пока законная наследница томилась в заточении. Ашерад и была Золушкой.

— Но... если это мир Золушки, я что, должна играть роль Феи-крёстной? Создать хрустальный башмачок, тыкву-карету? Чёрт возьми, я же не ведьма.

— Вот именно. Это проблема.

— В твоих словах нет ни капли искренности.

— Неужели вы думаете, что хрустальный башмачок — это действительно башмачок из стекла?

— Ну, наверное, так. Не может же быть, чтобы крысы становились кучерами, а ветки — лошадьми?

— Если действительно понадобится магия, об этом позаботится ведьма снаружи. Так что давайте заниматься только тем, что в наших силах.

Он так легкомысленно пожал плечами, что доверия к нему не прибавилось ни на грош. К тому же, «если понадобится магия»... Значит, он допускает, что такое может случиться. Ёнду в отчаянии обхватила голову руками. И в этот момент...

Хрусть!

Раздался звук сломанной ветки. В наступившей тишине Ёнду и Шут подскочили, словно напуганные коты. Ёнду бросилась на улицу и огляделась, но у мельницы никого не было. Лишь ветер шумел в листве, заставляя ветви тереться друг о друга. Испуганная птица издала пронзительный крик. Ёнду снова закрыла дверь.

— Там никого нет?

— Никого. Наверное, послышалось. О, вон заяц пробежал. Должно быть, это был он.

Шут, выглядывавший в окно с другой стороны мельницы, пожал плечами. Ёнду прищурилась. С чего бы пугливому травоядному зайцу подходить так близко к мельнице, где часто бывают люди, да ещё и ломать ветки? Это звучало неубедительно, но Шут вел себя так спокойно, что Ёнду отбросила сомнения.

— Когда я вернусь, я потребую компенсацию. Чёрт, в редакции меня наверняка уже уволили, и залог за квартиру пропал. Хорошо еще, если меня не объявили в розыск. Готовься, тебе придётся за всё это заплатить.

— Требуйте компенсацию у Нинис, а не у меня. Это она наложила такое заклинание. Я тоже жертва, так что подадим иск вместе. Нинис довольно совестливая для ведьмы, так что она не станет делать вид, будто это не её дело.

— Не смеши меня. Твоя вина в том, что ты не уследил, ничуть не меньше. Не пытайся выкрутиться. Кстати, эта ведьма богатая? Ей можно верить?

— Конечно. Мало что может быть надежнее обещания ведьмы. К тому же ведьмы ничего не делают бесплатно. Если вы что-то получаете от них, лучше заплатить цену сразу. На будущее... Чёрт, не стоило мне тогда это брать.

Последние слова он произнёс так тихо, что Ёнду их не услышала. Уверившись в том, что ведьма богата, она успокоилась и принялась подсчитывать, какую сумму ей стоит затребовать.

Пока она серьезно загибала пальцы, Шут мельком взглянул под окно. Там, прикрыв рот обеими руками, как осиновый лист дрожала Суана. Их взгляды встретились. Губы Шута растянулись в широкой улыбке.

«Уходи».

Суана по губам поняла его слова и, едва ли не ползком, бросилась прочь. Она пробежала через кусты, пересекла дорогу, по которой ездили кареты, миновала всё ещё шумную площадь и, только добравшись до дома и рухнув на кровать в своей комнате, смогла перевести дух. До самого этого момента она не смела оглянуться.

Ночи в городе яркие. С развитием цивилизации люди украсили города светом, выращенным из земли, вытеснив тьму, наполненную мифами, легендами, насилием и кровью, в совсем крошечные пространства. Делая вид, что хотят забыть о том, что эти вещи никогда не исчезнут, как бы они ни старались.

На окраине города, на улице, которая в полночь становилась пугающе безлюдной, стояло уродливое бетонное здание с обнажённым нутром. Говорили, что здесь хотели построить мотель, но владелец обанкротился в разгар строительства, и всё остановилось. Поскольку стройка не возобновлялась уже несколько лет, а слухи ходили самые мрачные, местные жители избегали этого места даже среди бела дня.

Бёнсу был там. В душную летнюю ночь, на холодном и сыром цементном полу, со связанными за спиной руками и стянутыми ногами. На его теле, тяжело вдыхающем воздух, повсюду были видны следы насилия. Это было дело рук огромных громил, стоявших вокруг него.

В этом месте, пропахшем кровью, у окна, освещённого лунным светом, стояли двое мужчин. На них были дорогие костюмы, совершенно не подходившие к такой мрачной обстановке. Один из них был хозяином громил, а другой — работодателем Бёнсу. По крайней мере, так было до вчерашнего дня.

— И что теперь делать? — Чунёль усмехнулся, закуривая сигарету.

Подумать только, его несносный младший брат пришёл к нему с просьбой. Завтра солнце наверняка взойдет на западе. Впрочем, когда дело касалось той женщины, этот парень терял рассудок. Даже сейчас он пытался сохранять спокойствие с бесстрастным лицом, но было ясно, что внутри у него всё кипит.

У Чунёля не было ни капли интереса к месту, которое занимал его брат, но видеть его в таком безумном состоянии было весьма забавно. Он глубоко затянулся, и прохладный аромат мяты наполнил его лёгкие. Курить перед тем, кто бросил, было особенно приятно.

— Эй, Чунгю. Что делать будешь? Он говорит, что ничего не знает. Мы его так отделали, а толку ноль.

Чунгю проигнорировал колкость Чунёля. Вместо этого он подошёл к Бёнсу и слегка пнул его по окровавленному лицу, заставляя поднять голову. В глазах Бёнсу, с трудом приподнявшего голову, застыл ужас.

— Значит, это действительно всё? Вы пили всю ночь, ты посадил её в такси и позвонил мне?

Сил отвечать не было. Бёнсу изо всех сил кивнул, но это движение было слабым, как взмах крыла насекомого. Он был готов свихнуться от этой несправедливости. И так дела в бизнесе шли из рук вон плохо, а тут ещё Ёнду позвонила, и он всю ночь составлял ей компанию за выпивкой. Выслушал все её жалобы, подстраивался под настроение, а утром даже на такси посадил. После этого он прилежно отчитался перед Чунгю и вернулся к работе — и вот во что это превратилось.

Ёнду исчезла, как дым, а его, ни за что ни про что, притащили сюда и избили, как сушёную рыбу для поминального стола. Он твердил, что у него нет причин похищать Ёнду или скрывать её местонахождение, но ответом было лишь ещё более жестокое насилие.

«Ублюдок, хуже собаки».

Пусть он не мог сказать это вслух, но в душе мог проклинать его сколько угодно. Бёнсу мысленно осыпал оскорблениями холодные чёрные глаза, смотревшие на него сверху вниз.

«Если ты так за неё переживаешь, так и прилип бы к ней как банный лист, чего же ты, как кретин, держался на расстоянии и только новости слушал? Знал ведь, что её сталкер изводит, а сам стоял и смотрел, ничего не делая. С чего вдруг сейчас такой концерт устроил? Точно сумасшедший, и выходки у него соответствующие».

Всё это было правдой, но для Бёнсу, который продавал сведения о Ёнду и брал за это деньги у Чунгю, такие мысли были верхом бесстыдства. Словно услышав эти проклятия, начищенный туфель Чунгю слегка похлопал Бёнсу по щеке. Бёнсу тут же придал лицу покорное выражение.

— Ладно... допустим, я верю. Пока вы пили, Ёнду не говорила о своих планах? Может, собиралась в путешествие? Или с кем-то встретиться?

— ...Из-за... сталкера... она ничего...

— Ах, ну да. Верно. Был ведь сталкер.

Чунгю нахмурился. Его лицо с резко очерченным подбородком становилось всё холоднее, а Бёнсу бледнел на глазах. Но Бёнсу смотрел не на Чунгю. Он смотрел на Чунёля, который стоял за спиной брата, курил и ухмылялся.

Чунёль сделал жест, имитирующий перерезание горла.

Чунгю отвернулся.

Бёнсу изо всех сил вцепился в удаляющуюся ногу. Кожа на его предплечье лопнула, потекла кровь.

— Ах ты, сумасшедший!

— Кто его связывал?!

— Простите, босс!

Громилы, стоявшие как статуи, пришли в ужас. Чунгю жестом остановил их и снова посмотрел на Бёнсу. От него веяло холодом. Бёнсу инстинктивно понял, что это его последний шанс.

— Па... парк развлечений... Она отдала... приглашение в парк развлечений...

— Парк развлечений?

— То самое, что вы выбросили... Ей показалось интересным...

— Адрес?

— Это... кхек!

Получив удар в челюсть от Чунгю, Бёнсу закатил глаза и потерял сознание. Изо рта потекла кровь — похоже, он прикусил язык. Чунгю, отряхнув кровь с брючины, приготовился уходить. Чунёль, поигрывавший зажигалкой Zippo, окликнул его:

— И Чунгю.

— ...

— Приди в себя. Не зацикливайся так на бабе. Девчонок в мире полно.

Для Чунгю этот совет не стоил и ломаного гроша. Вскоре звук его шагов затих в недостроенном здании. Чунёль пожевал фильтр сигареты и сплюнул. Несмотря на то, что брат уже несколько лет бегал за какой-то девчонкой, отец по-прежнему благоволил ему. Слишком одарённый младший брат раздражал во многих смыслах. Единственным утешением было то, что он всегда платил по счетам, и этот долг когда-нибудь придётся вернуть с лихвой.

— Гадюка.

— Э-э, босс. А с этим что делать?

— Ты говорил, у него долг перед нашей конторой? Сколько там?

— Надо проверить... Но, скорее всего, немного. Он порядочно выплатил.

Чунёль удивленно вскинул брови. Проценты в его кредитной конторе были такими высокими, что законные ставки казались шуткой. Большинство людей, бравших деньги в отчаянии, тонули в долгах и не могли выплатить даже основной долг. А этот, оказывается, «порядочно выплатил». Чунёль снова посмотрел на Бёнсу. Он начал преувеличенно медленно аплодировать, создавая жуткую атмосферу.

http://tl.rulate.ru/book/168557/11744809