Готовый перевод Our Second First Meeting Starts with a Proposal / Наше второе первое знакомство начинается с предложения: Глава 20: Визит к 'Голубой крови'

«Ладно, раз велели, придется делать...»

Данте сопровождала Лувина к месту назначения, следуя правилам этикета, которые вычитала в книге накануне вечером. Белые перчатки до локтей скрывали его крупные суставы на руках, а широкополая шляпа с несколькими слоями вуали полностью прятала лицо.

— Что бы ни случилось, с этого момента не произноси ни слова. Даже если придется задержать дыхание, твой голос не должен быть раскрыт. Будет куча проблем, если тебя попросят снять вуаль. Ты ведь слишком заметный, не так ли? Если заметишь что-то странное, коснись моего плеча или поверни тот перстень.

Данте посмотрела на перстень, надетый поверх гладкого атласа. Ради сегодняшней слежки Лувин подобрал одежду и накупил украшений. Благодаря этому получился образ «леди Лувин», будто сошедшей со страниц учебника истории.

— Так, давай скорее входить.

Собрания «Голубой крови» в основном проходили в подвале частной галереи. На первый взгляд это был «салон», где наслаждались чаем и искусством, но если копнуть глубже, это место было рассадником закостенелых дискриминаторов.

Данте вошла внутрь галереи, стараясь держаться как можно естественнее. Первый этаж был обычной картинной галереей. За исключением разве что двери в самом дальнем углу.

— Вход в это место для обычных посетителей ограничен.

Короче говоря, это означало: «Если ничего не знаете, убирайтесь».

Данте сухо ответила, глядя на сотрудника, преградившего им путь:

— Нашей благородной леди очень понравились представленные здесь работы. Она хотела бы насладиться и теми произведениями, которые еще не выставлены на всеобщее обозрение.

— Ах, вы уже в курсе. Прошу прощения, из какой семьи будет эта благородная леди?..

От старомодного лексикона мужчины у Данте свело пальцы. Ей было невыносимо больно даже от того, что перед ней стоял человек, всерьез произносящий такие слова, как «благородная леди».

— Вот реестр.

Данте протянула поддельный список виконтов, подготовленный мэрией. Чтобы участвовать в собрании, нужны были доказательства аристократического происхождения.

«Хотя это всего лишь имитация того, что хранится в музее».

Несколько сотрудников приложили немало усилий, чтобы искусно скопировать документ. Таким образом, на протяжении нескольких лет сотрудники мэрии и департамента полиции понемногу выуживали информацию о «Голубой крови».

Данте, уже предвкушавшая окончание рабочего дня и думавшая, что и в этот раз все пройдет гладко, вдруг услышала слова, прозвучавшие как гром среди ясного неба:

— Прошу прощения, но по этому списку вы не можете войти.

— Что? То есть... Почему?

— Таково указание руководства.

«У незаконного сборища еще и какие-то указания есть?» — съязвила Данте про себя, но не смогла скрыть замешательства. Нужно было узнать хоть какую-то информацию, чтобы облегчить подготовку к протесту.

— Леди, нет ли у вас... какого-нибудь фамильного знака, подтверждающего ваше благородство?

Мужчина слегка поднял взгляд и уставился на Лувина. Данте, не сильная в импровизации, могла лишь молча наблюдать за ситуацией.

— Леди?

Когда в глазах мужчины начало зарождаться подозрение, Лувин поднял левую руку. На его безымянном пальце был золотой перстень с красным драгоценным камнем.

Мужчина, прищурившись, осмотрел перстень и тут же, вздрогнув, отвесил низкий поклон.

— Ах, этот герб! Прошу прощения за мою дерзость, я не узнал вас. Пожалуйста, проходите внутрь.

Тот, кто только что держался так надменно, теперь раболепно кланялся, впуская их. Он по-прежнему не удостоил Данте и взглядом, но благодаря этому она смогла более детально осмотреть помещение.

— Прошу прощения, что не подготовили места заранее. В следующий раз, если сообщите нам заранее, мы подготовим для вас лучшие места.

Внутри все напоминало дворец из учебников истории. Стены были украшены золотом, люстры — серебром, а пол выложен мрамором высшего качества.

«Вбухали сюда уйму денег».

Рамы вдоль стен были заполнены портретами людей, которых она никогда раньше не видела. Все до одного были в тяжелых мантиях и роскошных коронах.

На каждой массивной колонне были выгравированы тонкие узоры, а сладости на каждом столе были настолько роскошными, что от одного запаха становилось приторно.

«Зачем богатым людям заниматься такой чепухой?.. Они что, с ума сошли в поисках канувшей в лету чести?»

Данте сдерживала гнев, глядя на главных виновников своей сверхурочной работы. Атмосфера собрания была на удивление мирной, и, как ни странно, там было много молодых людей.

«Непросто найти место, где были бы одни только люди».

Они были одеты как в учебниках истории, ели сладости как в учебниках истории и вели разговоры как в учебниках истории.

Столов было много, но темы обсуждались примерно одинаковые. Лувин смирно сидел среди них, не проронив ни слова.

Данте, стоявшая за спиной Лувина, отгоняла назойливых «мух», которые так и норовили разузнать, кто они такие, и ждала начала собрания.

«Черт...»

Иначе сошедший с ума от жары Лувин мог в любой момент перевернуть стол.

Данте мельком взглянула на его белые перчатки, которые, казалось, совсем не пропускали воздух, и подумала, что ей повезло не играть роль «леди».

К счастью, вскоре появился ведущий собрания. Пробормотав бесполезное вступление, он перешел к столь же бесполезной сути.

— Я рад видеть здесь еще больше людей, чем в прошлый раз. То, что число молодых людей, понимающих важность происхождения, растет — это добрый знак. Я стою здесь от имени самого благородного человека в Атласе. Как многие из вас знают...

Мужчина средних лет, представившийся как «граф Болтон», долго и нудно распинался о важности протеста. Его слова были сущим мусором, лишенным всякого смысла, но люди яростно кивали, словно проникшись великой идеей.

— После смерти Его Величества Короля я и сам долго пребывал в смятении. Иностранцы, хлынувшие в Атлас, и эти... никчемные полукровки! Посмотрите на Королевство Лиллиан, унаследовавшее традиции Империи. Их король — человек, который понимает, что действительно важно. Он лучше всех знает, насколько важна благородная кровь. В то время как статус священен, премьер-министр Атласа заявляет, что нет разницы между людьми и расовыми меньшинствами! Разве это не прискорбно?

Граф Болтон сокрушался так горько, что на его шее вздулись вены. Вряд ли бы он говорил с такой печалью, даже если бы упустил заклятого врага, за которым охотился сто лет.

— Мир, в котором нелюди притворяются людьми, а подлая кровь стоит выше народа... Разве это мыслимо? Тот факт, что человек, управляющий городом, выбирается по числу голов таких простолюдинов, действительно...

«Боже мой, «подлая кровь»...»

Данте, которая сама выбирала этого человека путем голосования, прикусила нижнюю губу, сдерживая смех. Она даже не злилась. Слова графа Болтона были настолько анахроничны, что казались просто смешными.

— Все должно измениться. И мы можем это сделать!

Данте не смогла сдержать усмешку над поразительным диссонансом: человек, рожденный в эпоху республики, тоскует по временам монархии.

— Поскольку пришло больше людей, чем в прошлом году, этот год будет отличаться. Для нынешнего протеста были приложены особые усилия. Не только самая благородная особа Атласа, но и еще одна величественная особа станет нашей силой.

«Еще одна особа?»

Ее расслабленная спина тут же выпрямилась. Слова графа, последовавшие за этим, для сотрудника мэрии означали не что иное, как приказ «работать сверхурочно».

— Похоже, вмешались внешние силы.

Как только собрание закончилось, Данте бросилась в кабинет мэра на верхнем этаже мэрии. Лувин, едва поспевавший за ней, тяжело дышал рядом, успев лишь стянуть шляпу и перчатки.

— Внешние силы?

Рука, разбиравшая горы документов, замерла. Лубрин поправила свои седеющие волосы и переспросила:

— Точного имени не назвали, но сказали, что «величественная особа» окажет им поддержку.

— Были разговоры о привлечении магов?

— Нет.

— Да, в заявлении их тоже не было. Но ведь и в прошлом, и в позапрошлом годах они проводили протесты не так, как заявляли, чем доставили немало хлопот нам и департаменту полиции?

— Да. И то, что они постоянно подчеркивали, что в этот раз все будет иначе, кажется подозрительным.

— Откуда мне знать вкусы этих мерзавцев? В любом случае, что-нибудь еще?

— Среди участников было на удивление много молодежи. Больше, чем на прошлогоднем митинге.

— Мы знали, что они расширяют свое влияние, но насколько они молоды?

— От двадцати до тридцати лет. Судя по внешнему виду. Возраст людей определить все же легче, чем у расовых меньшинств. К счастью, подростков не было видно.

Данте доложила остальную собранную информацию, систематизируя ее. По мере того как Данте загибала пальцы, рука помощника мэра двигалась все быстрее.

— Ах да, при входе список виконтов не сработал. Похоже, они ужесточают проверку, так что если в следующем году подобное повторится, нам нужно будет подготовиться получше.

— Тогда как же вы вошли?

— Благодаря перстню, который надел Лувин... то есть господин Лувин.

Лувин, тяжело дышавший и опиравшийся на стену, подошел к мэру с непринужденной улыбкой, словно и не было никакой одышки. Подол его кремового платья мягко скользнул по густому ковру.

— Вот этот перстень.

— Что это?

— Перстень одной семьи виконтов. Наверное, раньше его носил глава семьи.

— Почему вещь, которой место в музее, оказалась у господина Лувина?

— Хм-м... Сказать ли, что я его получил, одолжил или купил? С юридической точки зрения проблем нет.

Ответ был явно уклончивым, но Лубрин не стала больше расспрашивать о перстне. На самом деле, это Данте больше всего хотела знать, откуда он взялся.

«Кто он такой на самом деле?»

Однажды он внезапно появился, предложил пожениться, а потом, якобы чтобы заслужить доверие, временно устроился на работу. То, что произошло в Академии, уже было подозрительным, а теперь еще и этот перстень аристократической семьи... В голове у Данте все перепуталось.

Но времени на раздумья не было.

— Для начала, всем сотрудникам нужно перейти на чрезвычайный режим работы.

С этого момента начинаются сверхурочные.

Дурная слава «Голубой крови» гремела уже несколько лет. Эта группировка, ни с того ни с сего призывавшая к реставрации монархии, по традиции устраивала всевозможные инциденты до и после подачи уведомления о протесте.

С их точки зрения это, возможно, было естественным «заявлением о своих правах», но...

— Хочу домой.

Для государственного служащего, работающего в чрезвычайном режиме уже несколько дней, это было сущей катастрофой и бедствием.

— Терпеть не могу ни голубую кровь, ни красную, никакую.

С введением чрезвычайного режима большинству сотрудников приходилось работать сверхурочно по пять часов, постоянно перемещаясь между мэрией и городскими улицами. Данте, как должностное лицо Деллинга, была обязана исполнять свой долг.

— Жалко налоги на них тратить, может, просто выбросим их в море?..

Данте, только что вернувшаяся с патрулирования улиц, скривилась, жадно глотая холодную воду. Из-за того, что она несколько дней подряд носилась по городу с утра до вечера, усталость достигла предела.

— Что тебе не нравится больше всего? Поддержка монархии?

Перед глазами Данте внезапно возникла горсть аппетитного миндаля. Данте, разгрызая орехи, которыми ее угостил Лувин, твердо ответила:

— Сверхурочные в выходные.

http://tl.rulate.ru/book/168520/11742508